WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

Законодательство Петра Великого еще более энергично выдвигает на первый план идею устрашения. Населению предписывается подчиняться власти и выпол­нять ее веления «под страхом», «под страхом жестокого наказания»; законодатель назначает жестокое наказание для того, чтобы «через эту другим страх подать и оных от таких неприятностей удержать» (В.А., 80, 94, 98, 154 и др.) жестокость на­казания усиливается.

Средством для защиты общества от правонарушений служило лишение средств для совершения преступлений. Предполагалось, что преступник, лишенный средств совершить преступление, не только безопасен для общества во время отбы­вания наказания, но может исправиться, а, следовательно, будет безопасен для об­щества и после отбытия наказания. Лишение преступника возможности совершить преступление и исправление преступника достигаются такими наказаниями как тю­ремное заключение, ссылка и уголовное поручительство. Эти наказания чаще дру­гих практикуются в Московском государстве. Следовательно, лишение преступника возможности совершить преступление в связи с предположением об исправлении преступника считалось основной целью наказания по московскому праву. Эта ос­новная цель заменена была другою основною целью - устрашением по законода­тельству первой половины XVIIIB. Екатерина II снова выдвигает на первый план ту же цель - лишение преступника возможности совершить преступление и исправле­ние преступника.

Аналогичная цель остается и в XIX в. Наказание, состоит главным образом в лишении свободы и принудительных работах. Уложение о наказании 1845г. делит наказания на 2 вида: уголовные и исправительные.

24

В соответствии с этим Попечительному о тюрьмах обществу закон вменяет в обязанность заботиться о том, чтобы «заключение вело арестантов в нравственному исправлению, а не служило к их ожесточению (Свод Законов изд. 1857г., том XIV, Устав о содержании под стражей, ст. 57, 54 и след.).

Так в исторической последовательности изменяются цели наказания в дорево­люционной России. Но нужно сделать оговорку, отмечает автор, так как нормаль­ный ход исторического процесса нарушается иногда болезненными кризисами. Во время этих кризисов возрождаются старинные традиции давно прошедших времен, и наказаниями снова становятся, казалось бы, давно отошедшие в область преда­ний цели возмездия и устрашения. Так бывает в эпоху народных волнений и вос­станий.

В Московском государстве, как свидетельствуют бытовые памятники, практи­ковалось наказание невинных родственников лиц, обвиняемых в политических пре­ступлениях. Но в Уложении 1649г. поставлено, что семья политического преступ­ника не подвергается наказанию, если не знала о преступлении (гл. II, ст. 6 и 7). Кроме того, в Уложении есть еще одно постановление, указывающее на принцип индивидуальности наказания по отношению к другим преступникам - не политиче­ским (глава XIII, статья 7); здесь сказано, что крестьяне подлежат личной ответст­венности за уголовные преступления. Принцип личной ответственности провоз­глашается, затем, в Уставе благочиния 1782г. и окончательно формулируется в Своде Законов, где сказано, что «в делах уголовных всякий должен ответствовать за себя сам».

Наказывая преступника, власть вторгается в область частных прав: стесняет их, ограничивает или нарушает. Это стеснение, ограничение или нарушение допустимо только при условиях, устраняющих произвол и самоуправство.

Таким условием является наличность судебного приговора. Наказание налага­ется не иначе, как по приговору суда. В глубокой древности этот принцип не со­блюдался.

25

В памятниках московского права не было таких постановлений. Из бытовых памятников мы знаем, что неприкосновенность личности не была гарантирована, что в эпоху образования самодержавия опалы, конфискации имущества и казни сделались бытовым явлением. Это вызывает протест со стороны боярства. Боярский царь Василий Шуйский выдал ограничительную запись, в которой обязался никого не подвергать казням, конфискации имущества и опалам без судебного приговора, постановленного царем и боярской думой. Такое же обязательство взял на себя ко­ролевич Владислав, когда был избран московским царем.

Третий параграф - «Парадигма наказания в уголовном праве России во вто­рой половине XIX- начале XX вв.» посвящен историко-правовой характеристике развития уголовного законодательства России в указанный период.

Важнейшими событиями второй половины XIX в. явились судебная, админи­стративная, военная и другие реформы. В сфере института уголовного наказания существенную роль сыграла судебная реформа.

Судебные уставы 1864г.: устав уголовного судопроизводства,устав граждан­ского судопроизводства установили общее правило: «никто не может быть наказан без суда». В соответствии с этим отменялась карательная власть полиции: «никто из чинов, принадлежащих к полиции, сам собою не может ни на кого наложить уго­ловного наказания: сие предоставляется суду по законам» (Св. Зак., т. II, ст. 680). Но и после этого за администрацией сохранилась карательная власть. Затем, в 1881 г. ( в ходе контрреформ) было издано «Положение о мерах к охранению государст­венного порядка и общественного спокойствия». На основании этого закона чинам администрации предоставлено право издавать обязательные постановления и за их нарушение карать без суда денежными штрафами, арестом, заключением в тюрьму и крепость.

Правовой анализ юридической литературы показывает, что характерными чертами института наказания в исследуемый период были: жестокость, кричащее несоответствие между преступлением и наказанием, применение наиболее суровых наказаний за преступления против религии, царя, государства, частной собственно-

26

сти; назначение наказаний в зависимости от сословной принадлежности, отсутст­вие в законе точных указаний о видах и мерах наказаний, а отсюда произвол суда при их назначении.

По мнению автора, красной нитью проходит через всю историю России не­обычайное пристрастие русского народа к телесным наказаниям. Несмотря на про­веденные реформы в русском языке сохранились выражения, значение которых точно известно лишь специалистам, знакомым с историей телесных наказаний.

В работе показано, что в этот период кулачное право держалось на порке, дей­ствовало неоспоримое правило: «да не избежит никто из неблагородных телесного наказания». Поэтому самыми обычными уличными картинами из области уголов­ной политики Х1Хв.в. были телесные наказания. По мнению И.Я. Фойницкого, Рос­сия была «классической страной телесных наказаний».

Анализ уголовно-правовых актов и взглядов современников свидетельствует о том, что телесные наказания практиковались значительно шире, чем отмечено в законодательстве. С развитием капитализма в России, предполагавшего неприкос­новенность личности, реформа телесных наказаний становилась неизбежной. Закон о реформе телесных наказаний от 17 апреля 1863г. значительно расширил пере­чень категорий лиц, изъятых от телесных наказаний. Дальнейшее развитие законо­дательства шло по пути постепенного сужения сферы телесных наказаний.

В третьей главе - «Особенности генезиса и эволюция наказания в советском уголовном праве»- рассматриваются вопросы, связанные с начальным этапом фор­мирования института наказания в советском государстве и вопросы, раскрываю­щие сущность, задачи и содержание наказания по уголовному законодательству конца 50-х - начала 60-х гг.ХХв.

В первом параграфе - «Специфика уголовного наказания и его назначения в условиях функционирования тоталитарной правоохранительной системы (20-50-е годы ХХв.)» автор рассматривает специфику уголовного наказания и его назначе­ния в условиях функционирования тоталитарной правоохранительной системы. В этой связи автор отмечает, что уже в первый же день функционирования советской

27

власти (26 октября 1917г.) были приняты два документа, содержащих уголовно-правовые положения. В Декрете о земле говорилось о том, что «какая бы ни была порча конфискуемого имущества, принадлежащего ныне всему народу, объявляет­ся тяжким преступлением, караемым революционным судом» (ст. 3). Обращает на себя внимание то обстоятельство, что за тяжкое преступление не устанавливается конкретной меры наказания. Это, по мнению автора, объясняется исключительно политической ситуацией и предупредительной целью данного нормативного поло­жения. Одновременно с рассмотренным актом был принят Декрет об отмене смерт­ной казни. Издавая его, советская власть подтвердила решение Временного прави­тельства, принятое ещё в марте 1917г., об отмене смертной казни как меры уго­ловного наказания. Однако такое решение имело силу довольно не продолжитель­ное время. Интересы политической борьбы оказались более весомыми, чем жизнь отдельных людей. 5 января 1918г., в день начала работы Учредительного собрания, принимается Постановление ВЦИК «О признании контрреволюционным действи­ем всех попыток присвоить себе функции государственной власти», где указыва­лось, что всякая попытка «со стороны кого бы то ни было или какого бы то ни бы­ло учреждения присвоить себе те или иные функции государственной власти... бу­дет подавляться всеми имеющимися в распоряжении советской власти средствами, вплоть до применения вооруженной силы». Здесь еще не говорится прямо о при­менении смертной казни, однако, как представляется, указанная формулировка вполне это допускает. Но уже в Постановлении СНК от 5 сентября 1918г. «О крас­ном терроре» предписывалось: «подлежат расстрелу все лица, прикосновенные к белогвардейским организациям, заговорам и мятежам». Эта и другая жестокая мера (изоляция в концентрационных лагерях) объяснялись в постановлении «прямой не­обходимостью... обеспечить тыл».

Первое указание на конкретный вид наказания встречается в Декрете СНК от 29 октября 1917г. «О восьмичасовом рабочем дне». В ст. 26 этого документа указы­вается, что «виновные в нарушении настоящего закона караются по суду лишением свободы до одного года». Однако конкретность санкции входит здесь в противо-

28

речие с неконкретностью диспозиции, поскольку «нарушение закона» могло трак­товаться по разному.

Рассмотренные и иные уголовно-правовые нормы начального периода совет­ского государства были обобщены только лишь к декабрю 1919г. с принятием Ру­ководящих начал по уголовному праву. Как указывает автор, они весьма противо­речивы, что отражает концептуальную двуедичность задачи уголовного наказания.

Анализируя институт наказания по Руководящим началам по уголовному праву РСФСР 1919г.» диссертант указывает, что данный правовой акт был принят 12 декабря 1919г. коллегией Наркомата юстиции. В ст.7 дается дефиниция: «Нака­зание- это те меры принудительного воздействия, посредством которых власть обеспечивает данный порядок общественных отношений от нарушителей послед­него (преступников)». Как видно, ключевое положение (меры принудительного воздействия, применяемые властью, т.е. государством) в этой дефиниции стало в дальнейшем неизменно использоваться в советской, а затем и российской уголов­но-правовой литературе, причем это касается как монографических работ, так и учебников и учебных пособий. Следует обратить внимание на то обстоятельство, что норма-дефиниция о наказании в российском уголовном законодательстве ранее не встречалась. Не было её и в последующих УК РСФСР 1922, 1926, 1960 г.г. (правда, в ст.20 УК 1960г. содержалось положение, из которого можно было делать выводы о сущности уголовного наказания, однако определения как такового все же не было.

Необходимость принятия полноценного кодифицированного уголовного за­кона в советском государстве была обнаружена практически сразу после издания Руководящих начал по уголовному праву РСФСР 1919г. и объяснялась тем, что Ру­ководящие начала не содержали составов преступлений и санкций за их соверше­ние, т.е. норм особенной части уголовного права, а также отсутствовала четкость в перечне видов наказания.

29

Общая часть УК РСФСР 1922г.1 значительно шире Руководящих начал по уголовному праву РСФСР 1919г. (содержала 56 статей против 27) и восприняла многие положения последних, в том числе явно выраженный классовый признак (хотя в несколько ином ракурсе, о чем ниже будет сказано подробнее). В УК впер­вые в российском уголовном праве выделяется глава «Общие начала применения наказания» (гл.2), и такой прием в формировании структуры уголовного закона бу­дет применяться в дальнейшем неизменно. Помимо термина «наказание», появля­ется сопутствующий ему другой термин - «меры социальной защиты». В следую­щем УК РСФСР 1926г. последний термин займет, как известно, главенствующее место. Здесь же, в УК РСФСР 1922г., меры социальной защиты представляют со­бой, прежде всего, принудительные меры медицинского и воспитательного харак­тера, а также некоторые другие меры, которые будут специально рассмотрены в этом параграфе; эти меры применялись «для замены наказания по приговору суда» (ст. 46, 47 и др.).

УК РСФСР 1926г. во многом воспроизводил предыдущий кодекс. Важнейшая особенность этого уголовного закона заключается в том, что законодатель отказы­вается от терминов «кара» и «наказание» и вместо них вводит термин «меры со­циальной защиты». Такое решение означало не просто изменение «вывески» - оно олицетворяло новый подход советской власти к вопросу о реагировании государ­ства на общественно опасные деяния. Этот шаг законодателя активно комментиро­вался как современниками рождения новой концепции, так и учеными-правоведами всех последующих лет.

Автор сразу делает оговорку о том, что позднее, спустя десять лет, провоз­глашенная не без определенного пафоса концепция мер социальной защиты будет признана ошибочной - сначала молчаливо, путем внесения изменений в уголов­ное законодательство, где возвращаются термины «кара» и «наказание», а затем и на политическом и теоретическом уровне. Тем не менее, период истории уголовно­го законодательства нашей страны, связанный с введением мер социальной защи-

1 СУ РСФСР. 1922. №15

30

ты, представляется чрезвычайно интересным, поскольку в новую концепцию закла­дывались идеи, которые ранее на законодательном уровне не встречались нигде.

Второй параграф - «Сущность, задачи и содержание наказания по уголов­ному законодательству конца 50-х - начала 60-х гг.ХХв».

Следующий период в развитии советского уголовного законодательства в об­ласти наказания, его видов, их системном построении берет свое начало с совеща­ния 1957 г., посвященного сорокалетию советского государства и права и развитию правовой науки, где работала специальная секция уголовного права. На состояв­шейся в том же году научной конференции рассматривались вопросы республикан­ского законодательства.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»