WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||

Современное рациональное видение творчества лишено неоправ­данного оптимизма, веры в безфаничность творческих возможностей че­ловека. Пока рано говорить о создании некой общей теории творческого процесса или отдельных его разновидностей. Исследования творчества сосредоточены на двух основных направлениях, которые не исключают друг друга, хотя и не всегда легко сочетаются на практике. Первое из них (технико-эвристическое) связано с попытками алгоритмизации творче­ской деятельности, ее обобщенным структурированием, выделением ло­гических уровней проблемной ситуации, которые могли бы стать ориен­тирами, промежуточными целями и этапами в ее разрешении. Другое (психолого-педагогическое) связано с отказом от сознательного директи-рования творческого процесса, предоставляя его самому себе. В качестве

ции, воссоздание условий, способствующих творческой деятельности, развитие соответствующих задатков личности.

Нерешенность общих вопросов теории творчества отражается и на юридической практике. Так, в литературе, посвященной следственным версиям (Я. Пещак и др.), достаточно давно ведется речь об обобщенной психологической конструкции, связанной с построением и проверкой следственных версий, которая получила название мышления в форме следственных версий. Ей придается значение принципиальной схемы следственного мышления, универсального познавательного алгоритма. Однако проблематика, вытекающая из такой постановки вопроса, не по­лучила сколько-нибудь серьезного теоретического развития, а ее исследо­вания гак и остаются на описательном уровне. Более активно ведется тео­ретическое и экспериментальное изучение его приближенного аналога -диагностического мышления - в технике, психологии, педагогике и меди­цине1.

В самых общих чертах затронута проблема научения творчеству, формирования искусственного опыта решения творческих задач, исполь­зования в обучении высокого потенциала творческой мотивации. Дано обоснование ее значения в свете отбора, подготовки, переподготовки и повышения квалификации юридических кадров. Представлены варианты решений отдельных вопросов и общий подход к юридической педагогике творчества.

Под психологическим барьером понимают отрицательное влияние прошлого опыта и (или) актуального состояния на субъективный познава­тельный потенциал, способности продуцировать, перенимать и использо­вать инновации. В диссертации подробно представлены: барьер «фикси­рованного решения», когда стереотипным вариантом мышления или по­ведения вытесняются его реалистичные альтернативы; а также ситуации,

См., например: Ануфриев А.Ф. Решение диагностических задач практическим психо­логом в системе образования / А.Ф. Ануфриев, С.Н. Костромина // Вопросы психоло­гии. - 2000. - № 6. - С. 26-37.

знающего лица, его собственная субъективность.

Проанализированы некоторые закономерности преодоления психо­логических барьеров. В частности, психологический барьер преодолева­ется при доминировании более высокого уровня, чем тот, на котором приобретается средство к его преодолению. В логическом смысле это оз­начает необходимость подняться на новую, более высокую ступень абст­ракции, позволяющую делать дедуктивные выводы в отношении предмета творческих изысканий, обозначаемого на более низком логическом уров­не. В практическом смысле речь идет о необходимости взглянуть на про­блемную ситуацию не глазами участника, а глазами стороннего наблюда­теля (эксперта), оценивающего возникшую трудность как этап (эпизод) более общего целостного процесса, который подчиняется «логике» этого процесса и, вследствие этого, может найти в ней свое продолжение и объ­яснение.

В юридической практике такой подход представлен в концепции мыслительного эксперимента (A.M. Ларин, А.Р. Ратинов и др.). Лицо, ве­дущее расследование по уголовному делу, используя потенциал своего творческого воображения, мысленно ставит себя в ситуацию изучаемых событий или на место их участников. Оно «проигрывает» ее в своем соз­нании, анализирует возможные варианты развития ситуации как бы с их позиций. Концепция мыслительного эксперимента широко описана в криминалистической литературе и, безусловно, является одной из наибо­лее удачных теоретических находок применительно к познавательной со­ставляющей следственного процесса.

Особо выделены в работе искусственные психологические барьеры в состязательных юридических процессах. Реально это может выражаться в запутывании познающего путем последовательного выдвижения беско­нечного количества «правдоподобных» версий, в выдвижении труднопро­веряемых версий или в выдвижении версий, когда не остается времени для их полноценной проверки, и в ряде других злоупотреблений правом,

>,w^,u,iu.«n „чопсшси^лолшл vuivnwcA//. iac wt-iuiiuчасiLji формирование опре­деленного общественного мнения о существе юридического дела и опре­деленных социальных ожиданий в отношении его исхода с использовани­ем средств массовой информации. Данные факторы играют роль внешне­го «авторитета», под их воздействием даже подготовленным профессио­налам непросто оставаться объективными. Для юристов-практиков пред­ложены психологические рекомендации, направленные на преодоление такого рода сторонних влияний.

Среди творческих потенций субъектов познания особо следует вы­делить их интуитивные возможности, в которых наиболее ярко проявляет себя познавательная активность неосознанной сферы человеческой пси­хики. В работе обосновывается ценность интуиции для юридической нау­ки и практики, анализируется значение интуитивного поиска для построе­ния и проверки версий, представлен краткий историко-философский срез проблемы, классификация интуитивных феноменов.

В философии к атрибутам интуиции обычно относят непосредст­венность, внезапность и неосознанность. Непосредственность интуитив­ного понимается как отсутствие ведущих к нему рациональных посредни­ков, неопосредованность его логическими звеньями и, в этом смысле, структурно противопоставляет его знанию, полученному дискурсивно.

Психологическое содержание внезапности состоит в осознанности результата при неосознанности (неполной осознанности) интуитивного процесса. В философском отношении внезапность ассоциируется со скач­кообразностью перехода к качественно новому знанию и является выра­жением диалектики необходимого и случайного в познании.

Но наиболее сложной и значимой характеристикой интуиции оста­ется неосознанность. На физиологическом уровне неосознанное отличает­ся от состояния ясного сознания мерой активации мозга, меньшим коли­чеством вовлеченных в реакции нейрональных структур. В течение долго­го времени бессознательное ассоциировалось исключительно с сумрач­ным или патологическим сознанием, ч го делало его несовместимым с

научное недоверие. В действительности же необходимость использования резервов неосознанного, дополнительных психических ресурсов нашего мозга возникает из-за того, что возможностей для неосознанной фиксации воздействий, оказываемых средой на наш организм, гораздо больше, чем для фиксации воздействий, отражаемых сознанием. А значит, обладая бо­лее ограниченным потенциалом переработки информации, неосознанное, тем не менее, обладает значительно более объемной и содержательной «базой данных», криптогнозой (скрытым знанием), острая потребность в использовании которой и возникает, когда аналитические (сознательные) пути решения заводят в тупик.

Проблемам логической составляющей построения и проверки юридических версий посвящен заключительный параграф диссертацион­ного исследования. В нем продемонстрировано значение диалектической логики для объяснения динамики познавательного процесса в целом и за­конов формальной логики как инструмента его внешнего администриро­вания.

По своей логической природе версия как процесс есть гипотетиче­ское умозаключение (система умозаключений), версия как результат — ги­потетическое суждение, вывод из умозаключения. Предположение имеет двухчленную логическую структуру и состоит из объясняемой части (экс-плуананс) и объясняющей (эксплуанандум). Им соответствуют анализ об­стоятельств юридического дела и последующий синтез аналитически вы­члененных фактов, позволяющий дать им некоторое стройное целостное объяснение.

Логическая форма такого умозаключения может представлять собой любой вариант, ведущий к вероятностном}' (проблематичному) выводу: традукция (аналогия), неполная индукция, дедуктивный вывод, сделан­ный без соблюдения правил логики, гарантирующих его истинность. Она может представлять собой и категорическое умозаключение (полная ин­дукция, строгая дедукция), если одна или несколько его посылок сами яв-

ллллч/л ириильмсчичпмгаи уверил!липпыжп). 1шда ла приилема!»1-""4'1"

по законам вероятностной логики будет передаваться и выводу.

Наиболее эффективно себя зарекомендовали сложно органй"ован" ные версии, где сочетаются различные взаимосвязанные формы Логиче­ского вывода, а также цепочки версий, когда предшествующее положение обосновывает последующие. В результате получается сложная rHWeojI°" гическая архитектура, где уязвимость любого звена тождественна уязви­мости всех основанных на нем вышестоящих построений. Вместо косле-довательной проверки нескольких версий такого рода система до^)'скает опровержение лишь одной из них (как правило, наиболее доступней ДО1Я проверки), что автоматически позволяет опровергнуть и все осно^нные на ней положения. И наоборот, обладая более длинным фактическим ря­дом, цепочки версий предполагают гораздо более широкий спектр 1Г)теи и возможностей для своего подтверждения.

В диссертации рассмотрены логические формы, посредство!^ кото­рых проводится проверка юридических версий, осуществляется и окон­чательное подтверждение или опровержение.

В основе вывода об истинности или ложности проверяемой ефсии должны лежать надежные данные, которые однозначно приводят иско­мому результату. Это предполагает полноту собранного материал^ и со­гласованность предположения со всеми прочно установленными й<> ДелУ фактами. Однозначное объяснение исчерпывает ту сторону юридического дела, которую интерпретирует версия. Оно не может оставлять по^нди-альных источников для сомнений в виде существенных деталей, которые не охвачены объяснением (описанием) или могут быть интерпретир"ваны иначе.

Надежность доказательственной базы отражает ее устойчив'сть к критике и контрдоводам, неопределенности, прогрессу знаний пОДелу, воздействию случайного фактора (появлению новых данных, изме>ению показаний и т. п.). Она обеспечивается или «резервированием» инф>Рма~

доказательственной силой.

В заключении подведены основные теоретические итоги и намече­ны перспективы исследования. На повестку дня поставлены вопросы о необходимости разработки общей теории юридического познания, вклю­чая единую концепцию познавательных предположений, которая охваты­вала бы как юридические версии, так и прогнозы, как правоприменитель­ную, так и другие типы юридической практики. Следует продолжать и специальные, более глубокие изыскания. В этом плане весьма актуально изучение характерных ошибок, допускаемых при построении и проверке познавательных предположений.

Отдельные положения диссертации отражены в публикациях:

  1. Перевозчиков А.В. Отдельные аспекты политики в сфере началь­
    ного юридического образования // Проблемы преподавания права в обра­
    зовательных учреждениях: Тезисы докладов и сообщений. - Волгоград:
    Волгоградский юридический институт МВД России, 1998. - С. 59-60.
  2. Перевозчиков А.В. Юридические версии: понятие и значение //
    Юридические записки Ярославского государственного университета им.
    П.Г. Демидова / Под ред. В.Н. Карташова, Л.Л. Кругликова, В.В. Бутне-
    ва. - Ярославль: ЯрГУ, 1998. - Вып. 2. - С. 243-250.
  3. Перевозчиков А.В. Сущность интуиции и ее значение в юридиче­
    ской практике // Юридические записки Ярославского государственного
    университета им. П.Г. Демидова / Под ред. В.Н. Карташова, Л.Л. Кругли­
    кова, В.В. Бутнева. - Ярославль: ЯрГУ, 1999. - Вып. 3. - С. 57-66.
  4. Перевозчиков А.В. Психологические барьеры в правопримени­
    тельном познании // Юридические записки Ярославского государственно­
    го университета им. П.Г. Демидова / Под ред. В.Н. Карташова, Л.Л. Круг­
    ликова, В.В. Бутнева. —Ярославль: ЯрГУ, 2001. -Вып. 4. — С. 57—63.
  5. Перевозчиков А.В. Отдельные проблемы теории юридической ис­
    тины (сравнительно-правовой анализ) // Юридические записки молодых

славль: ЯрГУ, 2005. -Вып. 5. - С. 3-4.

  1. Перевозчиков А.В. К вопросу о субъекте познания в юридической
    практике / Д.Т. Бараташвили, А.В. Перевозчиков // Вестник научных тру­
    дов Нижнекамского филиала Московского гуманитарно-экономического
    института. - Серия 2: Государство и право. - Нижнекамск: Нижнекамский
    филиал МГЭИ, 2005. - С. 3-8.
  2. Перевозчиков А В. Вероятность юридических версий // Вестник
    научных трудов Нижнекамского филиала Московского гуманитарно-
    экономического института. - Серия 2: Государство и право. - Нижне­
    камск: Нижнекамский филиал МГЭИ, 2005. - С. 97-102.

Общий объем опубликованных по теме диссертации работ - 2,5 п. л.

Корректор Н Н. Кукушкина Компьютерная верстка Т. М. Солдаевой

Тираж 100 экз. Заказ

Отпечатано в отделении оперативной полиграфии Нижегородской академии МВД России.

603600, Н. Новгород, Анкудиновское шоссе, 3.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»