WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

Обоснованность характеризует, во-первых, связь между тезисом и аргументами, выводом и посылками, содержанием предположения и об­стоятельствами, из которых оно вытекает; во-вторых, сами исходные по­сылки, их широту, разноплановость и надежность, способность быть прочной опорой познавательных конструкций. В юридической практике следует выделять три качественных уровня обоснованности: догадка (со­гласуется с ранее установленными фактами, но не вытекает из них), пред­положение (вытекает из установленных по делу фактов и обстоятельств) и завершает познавательный цикл достоверное знание. Юридическая вер­сия - это ответственный выбор субъекта познания, поэтому она должна быть обоснованной. Простое отсутствие противоречий с ранее установ­ленными по делу фактами - условие необходимое, но недостаточное.

Если обоснованность характеризует внутреннюю связь между по­сылками и выводом предположительного умозаключения, то вероят­ность - внешнюю взаимосвязь версии и альтернативных ей предположе­ний. Вероятность служит для выражения степени достоверности юриди­ческих версий, познавательной надежности заключенных в них утвержде­ний, а также для оценки гносеологических и иных связанных с ними рис­ков. Вероятность есть мера проявления неопределенного в определенных условиях. Дать исчерпывающего синтетического определения ее содер­жания невозможно, существующие в науке интерпретации являются толь­ко известным приближением ко все более полному его раскрытию. Если в математике вероятность - количественная мера, в логике — формализо­ванное свойство суждения, в уголовном процессе — качественная катего­рия, противоположная достоверности, то в теории юридических версий вероятность - это, в первую очередь, сравнительно-оценочная величина

собности предположения.

Эвристический потенциал - характеристика собирательная. Через нее обозначается способность версий решать ту познавательную задачу или группы задач, под которые она построена и от которых производна, то есть способность приводить к новому знанию. Это может выражаться через объяснительную (предсказательную) силу, познавательную продук­тивность и информативность. Наиболее распространенной внешней фор­мой его выражения является более широкий или глубокий охват предмета, высокая точность («четкость» и «контрастность») и смысловая опреде­ленность, «чувствительность» предположения к деталям и нюансам, ус­тойчивость к критике и контрдоводам. Эвристический потенциал тесно связан с востребованностью и актуальностью (своевременностью) по­строения и проверки версий, отражая взаимосвязь конкретной познава­тельной ситуации и ее предполагаемых решений.

Эффективность - это эвристический потенциал в действии, его ди­намическая сторона. Если эвристический потенциал характеризует спо­собность предположения приводить нас к новому знанию, то эффектив­ность - способность делать это наилучшим образом. Применительно к версии это означает ее возможность максимально быстро и беспрепятст­венно стать подтвержденной или опровергнутой. И чем более содержа­тельна (детализирована) версия, тем больше у нее возможностей преус­петь в этом. Таким образом, эффективность версии тождественна ее про­веряемости.

С правовой стороны версии - это межотраслевой институт, кото­рый отрывочно отражен в ведомственном нормотворчестве, но не имеет иною (системного) решения в действующем законодательстве. В силу этого, с известной долей теоретической погрешности можно говорить о том, что он структурно соотносится не с самой юридической деятельно­стью, а с ее познавательными детерминантами (предпосылками).

ской сферой применения, особым предметам и субъектным составом:

- в исторической ретроспективе прослеживается тенденция к посте­пенному расширению содержания понятия субъекта версий в юридиче­ской практике. Если изначально в отечественной юридической литературе оно соотносилось только с лицами, осуществляющими предварительное расследование, то позже — и с правосудием, а сегодня допускает еще более широкие интерпретации. 1 юнятие субъекта юридических версий тождест­венно понятию субъекта познания в юридической практике. Оно же дос­таточно специфично для различных отраслей права, но всегда шире поня­тия субъекта юридической практики. Его следует выводить из правовых возможностей активного, но ответственного участия лица в познаватель­ном процессе по юридическому делу на любом из его этапов. Версия, вы­двинутая неправомочным лицом (понятыми, свидетелями и т. д.), может стать юридической только в том случае, если будет принята одним из субъектов познания;

— в представленной работе юридические версии рассматриваются в узких рамках правоприменительной деятельности, в частности, на приме­ре версий в юрисдикционной деятельности правоохранительных органов и суда. Такой выбор продиктован повышенной значимостью познаватель­ной проблематики именно для этого типа юридической практики, где вер­сии сегодня и находят наиболее полное правовое «самовыражение». Вме­сте с тем, это не исключает их самого широкого использования и в других познавательно-правовых процессах (но с определенными особенностями);

- предметом версий является «истина, устанавливаемая по юриди­ческому делу» или «юридическая истина». Через понятие «истина» обыч­но вьфажаются конечные цели познавательного процесса, они же сущест­венно отличаются в различных видах социальной практики и в разных от­ношениях. И юридическая истинность не становится исключением. Ее со­держание охватывает достоверно установленные фактические и правовые обстоятельства дела, их точную юридическую квалификацию и правильно

востребованы при решении каждого из этих вопросов, что, однако, пред­полагает некоторое своеобразие процессов их построения и проверки.

Специфической особенностью является то обстоятельство, что в контексте реализации права бесспорной юридической истиной признается действующая правовая норма. Если в теологии истина - это Бог, его бы­тие и откровения, в аксиологии истина - это ценность, в науке истина -это теория, то вполне естественно признать элементарной юридической истиной правовую норму - первооснову правовой материи, главную юри­дическую ценность. Подобно научной истине правовая норма выступает фундаментальным нормативным обобщением реальности, подобно аксио­логической истинности - важнейшей юридической ценностью, подобно истинности теологической - внутренней первопричиной и первоисточни­ком всего юридического бытия. Истинность правовых норм означает их гносеологический, аксиологический и прагматический приоритет; опти­мальность прописанного способа регулирования общественных отноше­ний и отражает меру их пригодности в качестве такого регулятора1. Вы­ступая в вопросах квалификации и принятия юридических решений как большая посылка силлогизма, правовая норма передает свои свойства (включая истинность) суждению, получаемому в результате умозаключе­ния, проецирует характеристики общего на единичное. Поэтому, опреде­ляя содержание и специфику истинности правовых норм, мы, тем самым, определяем содержание и специфику истинности правовых решений и всей практики реализации права.

Помимо вопроса об объеме понятия «юридическая истина» в дис­сертации подробно исследуется вопрос о ее критериях. Подобно многим специальным интерпретациям истинности в различных видах социальной практики, юридическая истина, выигрывая в надежности, остается содер­жательно беднее фактической истины, проигрывает ей в полноте. Про-

См.: Баранов В.М, Истинность норм советского права, проблемы теории и практи­ки. -Саратов, 1989. - С. 231.

те, проблема надежности и глубины познания, достаточных для достиж-ния целей правового регулирования, оптимального соотношения качеств^ установленного по делу знания и ресурсов, потраченных на его установ­ление и обоснование. Такой баланс специфичен для различных отраслей права, стадий юридического производства, субъектов познания и т. ;!• И законодателю не всегда легко найти «золотую середину», решить задачу в общем виде.

В работе анализируются четыре теоретические конструкции, ра^-личные комбинации которых дают то или иное законодательное решени6 вопроса о критериях истины, устанавливаемой по юридическому дел)г; объективная истина, материальная истина, формальная истина и субъе^-тивная истина. Прослеживается динамика вариантов решений данного во­проса в уголовно-процессуальном, гражданско-процессуальном, арбит1-ражно-процессуальном и административно-процессуальном законода­тельстве за последние 40-50 лет. Оценивается современное положение дел, выявляются недостатки, намечаются пути дальнейшего совершенст­вования действующего законодательства:

  1. Законодатель во всех случаях должен более определенно выра­
    жать свое видение вопроса об юридической истинности либо в специаль­
    ной статье (части статьи) процессуального закона, либо в статьях о назна­
    чении (целях и задачах) и принципах судопроизводства.
  2. Требования к истинности в уголовном процессе ввиду их повы­
    шенной социальной значимости никак не могут быть ниже аналогичный
    требований в других процессуальных отраслях и институтах. В тексте
    процессуальных законов термин «истина» непосредственно не использу­
    ется. Самые высокие требования к ней выражаются через понятие «объек­
    тивность». В УПК РФ, если не считать приложений, о ней прямо упоми­
    нается 4 раза (в КоАП 5 раз), из них два в отношении предварительного
    расследования (с г. 152 и 154) и два в отношении вердикта присяжный
    (ст. 330 и 340). Об объективности ничего не говорится в отношении зада*1

эксперта, хотя в других процессах это имеет место (ст. 9, 55, 71 АПК; ст. 12, 16, 67, 85 ГПК; ст. 24.1, 25.9, 26.11,29.4 и 30.7 КоАП РФ).

  1. Чрезмерная ограниченность юридической истинности перед фак­
    тической чревата неблагоприятными социально-правовыми последствия­
    ми. Практика борьбы с организованной (профессиональной) преступно­
    стью показывает, что традиционная концепция уголовно-процессуального
    доказывания, заложенная во времена преобладания бытовой преступно­
    сти, не всегда оказывается адекватна современным вызовам. В теоретиче­
    ском отношении необходимо ставить вопросы об изменении ст. 89 УПК
    РФ и повышении процессуального статуса оперативной информации до
    источника формирования доказательств. Например, автор предлагает сле­
    дующую ее редакцию: «Результаты оперативно-разыскной деятельно­
    сти, осуществляемой на основании и в порядке, установленном феде­
    ральным законом, могут быть использованы для собирания, проверки и
    оценки доказательств. Не допускается их непосредственное использова­
    ние для обоснования обстоятельств, перечисленных в части первой ста­
    тьи 73 настоящего Кодекса».
  2. Дальнейшее развитие уголовно-процессуального законодательст­
    ва предполагает также более глубокую дифференциацию познавательных
    требований и задач (сконцентрированных в представлениях об юридиче­
    ской истине) к предварительному и судебному следствию. Они не должны
    бессмысленно дублировать друг друга.
  3. По отношению к субъектам познания юридическая истина это
    внешний ориентир и критерий оценки их познавательной деятельности,
    заданный законодателем. Ошибочно предъявлять одинаковые познава­
    тельные требования и к профессиональным субъектам судопроизводства,
    и к присяжным, которые приходят к ней через совокупную субъектив­
    ность, общее мнение большинства (или половины) членов коллегии при­
    сяжных заседателей (ст. 17 УПК РФ).

критически подходит к высказывавшейся в литературе идее создания са­мостоятельного правового института криминалистических версий, вклю­чения вопросов их построения и проверки в действующее законодатель­ство. Практическая польза такого шага неочевидна: ошибочно подменять законы мышления социальными нормами, это ничего не дает. В теорети­ческом отношении концепция построения и проверки версий противосто­ит познавательной концепции доказывания (сбора, проверки и оценки до­казательств), выступает ее логической альтернативой в процессе нормо­творчества. Концепция доказывания акцентирована на практической, а не мыслительной стороне познания, поэтому предпочтительна с точки зре­ния юридического проектирования и правового регулирования.

Вопрос о функциях юридических версий изложен в диссертации в традиционном для криминалистики русле. Наиболее подробно рассмотре­ны гносеологические их функции: информационно-познавательные и ор­ганизационно-познавательные. Первые из них предполагают отбор посту­пающей, систематизацию имеющейся и продуцирование недостающей информации. Вторые - внешнюю (целеполагание, целенаделение) и внут­реннюю (структурирование, оптимизация) организацию поискового мыш­ления и поведения. В дополнение к этому нами отдельно выделяются со­циально-правовые функции юридических версий. Версии составляют гно­сеологическое основание позиций субъектов и участников при разбира­тельстве юридических дел, отражают их социально-правовые интересы и намерения. Это особенно наглядно, когда имеет место процессуальное противостояние сторон.

Достаточно подробно в первой главе изложены вопросы о классифи­кации юридических версий (рассмотрены 12 оснований классификации), их соотношениях со смежными познавательно-правовыми явлениями.

См.: Кручинт Ю.С. Участие адвоката-защитника в уголовно-процессуальном дока­зывании: Дис... канд. юрид. наук. — Ижевск, 1997. — С. 18; Капустин А А. О месте и роли версий в советском уголовном процессе // Правоведение. - 1991. - № 5. - С. 89- 94.

версий» автор отказывается от традиционной схемы раздельного изложе­ния вопросов о построении и проверке версий и рассматривает их ком­плексно с позиции диалектики субъективного и объективного в познава­тельном процессе, его психологии и логики.

Проблемам психологии посвящены два первых параграфа, в кото­рых представлен ряд общих и ряд специальных вопросов философии и психологии творчества, интуитивного постижения истины, проблемы психологических барьеров в познании.

Творчество есть проявление продуктивной активности человеческой психики создавать новое качество. Творческий потенциал — важная лич­ная черта субъектов и участников юридической практики, необходимый элемент профессионализма. Социальными предпосылками успешной творческой деятельности являются общественная и личная свобода, бес­препятственное распространение информации; психологическими пред­посылками - развитое воображение, гибкость ума, разнонаправленное (дивергентное) мышление, а также воспитание и обучение, развивающие эти качества. Именно в творчестве личность находит возможности для наиболее полного самовыражения.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»