WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |

- институт изорничества представлял собой, с одной стороны, договор имущественного найма, с другой стороны – предполагал наличие отношений личного найма. Таким образом, этот институт является примером характерного для права Северо-Западной Руси синкретического единства двух видов договоров;

- рядные грамоты фиксировали наиболее архаичную форму договорных правоотношений. Сам «ряд» представлял собой мировую сделку, которая отчетливо противопоставлялась судебному решению конфликтной ситуации. «Мировой» характер сделки отражал не только её компромиссный характер, но также подчёркивал значение общины, «мира» в регулировании гражданско-правовых отношений;

- договор раздела имел ряд специфичных черт: предполагал участие не только двух, но трех и более сторон; участниками договора становились либо сябры, либо члены семейно-родовых коллективов; регулировал правовой статус объектов общего пользования. Все эти особенности, выделяемые на основе специфики формуляра, заставляют четко отличать раздельные грамоты от рядных, с которыми они до сих пор смешиваются в научной литературе;

- договор хранения в праве Северо-Западной Руси испытал наибольшее воздействие процесса формализации. Виды договора хранения можно выделить по особенностям составления: 1) неформальный порядок договора хранения как дружеской услуги сохранялся для членов одного родового коллектива; 2) для лиц, проживающих в сельской местности, а также для лиц, заключивших договор хранения в условиях стихийного бедствия или гражданских беспорядков, предусматривалась упрощённая процедура; 3) согласно общему порядку для составления договора хранения требовалось оформление сделки письменным актом, копия которого хранилась в городском архиве;

- обязательства из причинения вреда в рассматриваемый период относились к сфере преимущественной регламентации обычным правом, однако законодатели уже делают попытки распространить на них свою компетенцию;

- классификация преступлений возможна не только через объект, но и через систему наказаний, поскольку последние обладают принципиальным значением для понимания всей системы средневековых уголовно-правовых категорий. Не только такие наказания, как различные виды смертной казни или членовредительство, обладают в средневековом праве внутренней символикой и строго определенной культурно-смысловой нагрузкой, но даже штрафные санкции и суммы компенсаций потерпевшим связаны с магией чисел. Одно и то же наказание назначалось за такие преступления, которые обладали внутренним родством, очевидным для современников, но далеко не всегда очевидным для позднейшего исследователя;

- институт кровной мести и княжеская власть не могут рассматриваться в качестве источников происхождения смертной казни, её истоки лежат в институте «потока и разграбления», присущего обычному праву;

- преступление на северо-западе Руси в XII-XV вв. имело двойственную природу - учитывался вред, причинённый конкретному лицу или лицам, и вред, причинённый общему «миру». Термин «обида» применялся для обозначения не только преступлений, но и правонарушений вообще;

- уголовное право государств Северо-Западной Руси четко различало такие понятия, как «разбой» и «грабеж», при этом в трактовке этих видов преступлений очевидно действие тенденции индивидуализации наказаний;

- поджог и перевет относятся к числу наиболее тяжких преступлений, угрожавших интересам городской общины (либо иной корпоративной общности) в целом. Ответственность как за поджог, так и за перевет постепенно вырастала из потока и разграбления, трансформируясь с течением времени в смертную казнь. Смертная казнь за перевет обладала особой спецификой – обычно для наказания преступника избирали утопление или повешение, поскольку такая смерть была направлена не только против тела, но и против души преступника;

- назначение вирной штрафной ставки объединяет в одну систему группу преступлений, направленных против жизни и здоровья свободных людей. В архаический период становления права за все эти преступления предусматривалась возможность немедленного отмщения и убийства преступника, однако и в период XII-XV веков иногда выкуп за жизнь преступника не принимался и преступника убивали из мести. В период XIV-XV веков из всего разнообразия видов рассматриваемой группы преступлений, четко отличавшихся правом друг от друга, законодательные памятники регулируют только убийство;

- штраф в 12 гривен представляет собой прямой аналог виры, он уплачивается в качестве штрафа в случае убийства несвободного или зависимого лица, а также в случае совершения иных действий, сопоставимых с убийством. Происхождение этой штрафной ставки связано с общинным судом 12 мужей-соприсяжников – штраф уплачивался изначально в тех случаях, когда обвиняемый не мог оправдать себя очистительной присягой с 12-ю соприсяжниками;

- право государств Северо-Западной Руси XII-XV вв. знало иерархически соподчиненную систему доказательств, включавшую в себя следующие виды доказательств: поличное, свидетельские показания, письменные акты, божий суд (присяга, поле, железо, жребий);

- категория поличное включала в себя материальные следы доказываемого факта, собственное признание, сделанное добровольно или под пыткой, заклад;

- правом государств Северо-Западной Руси было воспринято характерное для Русской Правды противопоставление «видоки – послухи», которое было преобразовано в антагонистическую пару «сторонние люди – послухи». «Видоки» (затем – «сторонние люди») не представляли ни одну из сторон, будучи вполне объективными, в то время как «послухи» являлись представителями той или иной стороны, будучи, видимо, генетически связаны с судом 12 свидетелей-соприсяжников.

Научно-практическая значимость исследования. Представленное диссертационное исследование может послужить основой для переосмысления ряда других отраслей научного знания, поскольку в центре внимания находились не только законодательство, но и практика его применения. Наряду с источниками права не меньшее внимание уделялось практике реализации законодательных норм. Например, если традиционно в историко-правовой науке правовая природа такого вида наказаний как поток и разграбление определялась на основе анализа законодательных источников, обращение к летописным свидетельствам о фактах применения этого наказания позволило существенно изменить представление о природе указанного института.

В диссертационном исследовании на основе соотнесения правовых, нравственных и практических аспектов ставится и решается вопрос эффективности средневекового законодательства. Такой подход позволил разграничить реально действовавшие нормы и нормы права, существовавшие «на бумаге», не воспринятые русским обществом. В свою очередь, это дало возможность выявить и описать своеобразные «тупики» правовой мысли, которые уже были преодолены в истории отечественного права. Этот опыт бесценен в условиях современной России, когда предпринимаются необдуманные попытки заимствования правовых институтов и готовых механизмов правового регулирования из европейских правовых систем.

В диссертации показано, что в период XII-XV веков на северо-западных русских землях выросла правовая традиция, которая успешно конкурировала с современными ей европейскими аналогами. Древнерусское право этого периода было достаточно гибким и эффективным, чтобы не испытывать необходимости в рецепции иностранного права. Напротив, анализ международно-правовых источников XII-XV вв., источников права соседних с Русью земель показывает обратную тенденцию – иностранные правовые системы заимствовали отечественный опыт правового регулирования.

К сожалению, созданная на северо-западе Руси в XII-XV вв. правовая традиция была частично утрачена, а развитие права Московского государства пошло по-иному пути. Между тем опыт этой традиции, характеризовавшейся подлинной демократичностью, гибкостью и эффективностью, может и должен быть востребован в современном правотворчестве. Соответственно, практическое значение диссертации видится в привлечении внимания юридической науки и законодателя к древнерусским институтам права при решении современных проблем.

Теоретические положения и выводы, содержащиеся в диссертации и характеризующие становление и эволюцию правовой традиции государств Северо-Западной Руси XII-XV вв., позволяют построить новые классификационные схемы, описывающие основные правовые институты средневекового русского общества, выявить ранее не выделявшиеся правовые феномены и уточнить содержание уже известных. В целом это предоставляет историко-правовой науке новую целостную картину средневекового древнерусского права. Сформулированные в диссертации положения и разработанный метод клаузульного анализа могут быть также использованы: в научных исследованиях по проблемам истории отечественного государства и права; в учебном процессе при изучении курсов «История отечественного государства и права» и «Отечественная история.

Апробация результатов исследования. Основные положения диссертации отражены в 3 монографиях и 43 статьях. В период работы над диссертацией диссертантом были опубликованы монографии: «Правовая природа частных актов Северо-Западной Руси XII-XV вв.» (М., 2003. 14,6 п.л.), «Брачно-семейные отношения в праве Северо-Западной Руси XII-XV вв.» (Самара, 2004. 15 п.л.), «Обязательственное право Северо-Западной Руси XII-XV вв.» (М., 2005. 14,53 п.л.).

Основные результаты исследования докладывались на ряде международных, всероссийских и межвузовских научных конференциях и семинарах, проводившихся в вузах Самары, Тольятти, Екатеринбурга.

Структура диссертационного исследования. Диссертация состоит из введения, пяти глав, которые подразделяются на 24 параграфа, заключения, библиографического списка и приложения.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы, определяются цели и задачи диссертационного исследования, его методологическая и источниковая основа, показывается научная новизна основных положений, выносимых на защиту, и их научно-практическое значение.

Глава первая «Источниковедческие и историографические аспекты темы исследования» состоит из четырех параграфов.

В первом параграфе «Дореволюционная историография» рассматривается первый этап научной разработки проблем права Северо-Западной Руси XII-XV вв. В дореволюционный период в научный оборот был введен огромный массив источников, как законодательных памятников, так и частноправовых актов, были заложены основы методологических подходов, характерных для историко-правовой науки. Появилось большое количество отраслевых историко-правовых исследований, на основе осмысления и переработки которых были созданы фундаментальные обобщающие обзоры истории древнерусского права.

Во втором параграфе «Советская и современная историография» выявляются изменения методологии и круга источников, произошедшие в течение XX века и начала XXI в. В XX веке в центре внимания исследователей находились прежде всего проблемы источниковедения и социально-экономической истории, в то время как история права находилась в упадке. В немногочисленных историко-правовых исследованиях преимущественное внимание уделялось уголовному и процессуальному праву средневековой Руси, правовое регулирование брачно-семейных отношений и обязательственные правоотношения в историко-правовых исследованиях появлялись эпизодически и не были предметом самостоятельного исследования.

В сфере изучения обязательственных правоотношений, характерных для древнерусского права, в советский период уже в 20-30-е годы юридический подход вытесняется конкретно-историческим: акты рассматриваются как источники по политической, а затем и по социально-экономической истории. При этом юридические аспекты формы и содержания частноправового акта практически не рассматриваются, исследователи отходят от формулярного анализа.

В целом, в течение XIX-XX веков проблемы истории древнерусского права XII-XV вв. рассматривались с самых разных позиций: формально-юридических, источниковедческих, политических, социально-экономических, теологических, гендерных и т.п. Однако собственно юридическое комплексное рассмотрение особенностей права Северо-Западной Руси нашло отражение лишь в единичных работах, большинство из которых относятся к XIX веку.

В третьем параграфе «Источники древнерусского права» определяются характерные особенности широкого круга источников, выясняется их значение для раскрытия своеобразия правовой традиции Северо-Западной Руси XII-XV вв. Особое внимание уделяется анализу частноправовых актов. Форма и структура древнерусской грамоты тесно взаимосвязаны с содержанием правоотношений, облекаемых в форму акта. Соответственно анализ формуляра грамот, значения отдельных его элементов позволяет уточнить представления о природе самого широкого круга правоотношений, существовавших в средневековой Руси.

Помимо частноправовых актов огромное значение имеют законодательные памятники, как созданные на северо-западе Руси (Псковская Судная грамота, Новгородская Судная грамота), так и источников права Киевского государства, продолжавших действовать и в период XII-XV вв. (Русская Правда, Уставы князей Владимира Святославича и Ярослава Мудрого). В свою очередь, обращение к тексту испытавших влияние Псковской Судной грамоты Судебников 1497, 1550, 1589 гг. и Соборного уложения 1649 года позволяет проследить дальнейшее развитие правовых институтов, характерных для права Северо-Западной Руси XII-XV вв., что в ряде случаев помогает составить более точное представление об их сущности.

Среди древнерусских источников церковного права на первое место должны быть поставлены постановления соборов, однако от рассматриваемого периода сохранился единственный пример таких установлений – решения Владимирского собора 1274 г., хотя для характеристики отдельных проблем можно использовать материалы соборов 1503-1504, 1551 гг. Еще одну группу древнерусских источников церковного права представляют канонические ответы, целью которых было разъяснение действующих норм церковного права по поводу недоразумений, встречающихся на практике или же указание на их обязательное неукоснительное исполнение.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»