WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |

XII-XIV вв., заключавшаяся в расширении правовых воз­можностей первой категории населения за счет включения их в более широкие социальные связи. Правовое положение холопов было разным в зависимости не только от источника рабства, но и от этнической принадлежности. Если холоп ранее принадлежал к категории свободных в этом же обще­стве и не был чужаком в среде данного этноса, его права были более широкими по сравнению с рабами из других зе­мель. Особенности фактического положения части населе­ния'вызваны типом социальных связей эпохи Средневеко­вья, в которой важную роль играл правовой институт па­троната, предполагающий добровольную зависимость сла­бых от сильных в социальном плане, что в условиях слабо­сти государственной власти приводило к доминированию межличностных отношений над правовыми. Постепенно патронат в конце XIV в. с образованием русского единого государства перерастает в патернализм как особую форму социальной связи руководителя государства с его поддан­ными. Патернализм становится основой национального са­мосознания русского общества на протяжении всего исто­рического времени. Роль договора как типа социальной свя­зи общества и главы государства, характерный для Новго­рода, утрачивает свое значение с подчинением Новгорода московскому князю в процессе объединения русского госу­дарства и заменяется отношениями подданства.

Большое влияние на характер формирования субъек­тивных прав и обязанностей оказала христианская этика через каноническое законодательство, используемое церко­вью. Заимствование иностранного законодательства проис­ходило в виде свободной рецепции с учетом традиций.

В главе третьей «Правовая регламентация брачно-семейных отношений» содержится шесть параграфов «Формирование понятий брака и семьи» (1); «Становление и эволюция формы заключения брака» (2); «Правовое

34

оформление условий для вступления в брак» (3); «Признание брака недействительным и развод» (4); «Личные и имуще­ственные отношения супругов» (5); «Личные и имущест­венные отношения между родителями и детьми» (6). В них исследуется процесс становления и развития правовых форм брачно-семейных отношений в эпоху Средневековья.

Огромное влияние на становление формы брачно-семейного права оказали нормы христианской этики и ви­зантийского канонического законодательства. Церковь преднамеренно шла на компромиссы с обычным правом, регулирующим эту важнейшую сферу, что позволило ей по­степенно закрепиться и занять доминирующее положение в роли социального регулятора брачно-семейных отношений.

В отличие от византийского законодательства, на Руси правовое положение женщины в браке было гораздо лучше. Оно зависело от ее принадлежности к определенной соци­альной группе. Княжеские уставы церкви подразделяли женщин на разные социальные категории: «великих бояр», «меньших бояр», «нарочитых людей» и «простую чадь». Если женщина была замужем за представителем княжеской верхушки или боярином, купцом или горожанином, то она играла более активную роль в жизни семьи, зачастую заме­няя супруга в реализации его правомочий: участвовала в заключении сделок, в торговых операциях, в политической жизни общества. Эта роль женщины была востребована по­литической и экономической составляющей жизни средне­векового общества. Высокий ритм жизни в городских цен­трах способствовал индивидуализации женщины, увеличе­нию ее роли в обществе и выравниванию ее правового по­ложения по отношению к супругу. Но в семьях простых людей, где роль женщин сводилась к обеспечению домаш­него хозяйства в условиях натурального хозяйства, когда она не могла быть объективно втянута в более широкие со­циальные связи, правовое положение женщины было при-

35

ниженным. Вторым обстоятельством, объясняющим нерав­ное положение женщин в браке, является объем и ценность имущества, привнесенного в брак. Богатые родители давали большое приданное за невестой. Формирующийся принцип раздельности имущества в браке задавал соответствующий тон личным отношениям супруга к супруге как к стороне в браке, которая вольна дать или не дать согласие на исполь­зование своего имущества. Это обстоятельство могло суще­ственно возвысить роль супруги в браке.

Сравнивая византийскую и средневековую русскую юридическую конструкцию брака, можно отметить тот факт, что византийская юридическая конструкция брака как договора столкнулась с русской средневековой юридиче­ской конструкцией, в основу которой были положены пре­жде всего нормы христианской этики. Они оказались более мощным право образующим фактом, потеснив формальную договорную природу отношений в византийском браке на второе место после духовной. Это обстоятельство характер­но для всего спектра объема правового регулирования в браке.

Источники показывают разницу в особенностях за­ключения брака у представителей знати и простых обывате­лей. Если для представителей верхушки заключение брака было более формализованным мероприятием, то для про­стых людей оно представляло несложную процедуру, осно­ванную на традиции.

Оригинальность и неповторимость правовых форм, ка­сающихся брака и семьи в средневековой Руси, вызваны мощным культурным влиянием Византии - наследницы ан­тичной цивилизации, языческими обычаями и традициями русского народа, столкнувшимися с нормами христианской этики.

В главе четвертой «Наследование как правовой ин­ститута отмечается, что наследственное право средневеко-

36

вой Руси было закономерным этапом в развитии средневе­кового общества. Тенденция постепенного вычленения лица как субъекта права в наследственном праве, расширения правомочий наследодателя и круга наследников подчерки­вается и новыми источниками, которые позволяют уточнить форму и структуру завещания как правового документа. Предметом наследования были как права, так и обязанно­сти. В обстановке усиливающегося товарообмена и расту­щего значения частной собственности первостепенными становились вопросы не только передачи прав и обязанно­стей по наследству, но и восстановления нарушенного права в связи со смертью сторон, заключивших при жизни разно­образные возмездные договоры.

В главе пятой «Этапы формирования и виды вещ­ных прав» содержится три параграфа: «Владение» (1);

«Право собственности» (2); «Залоговое право» (3). В главе отмечается, что, изучая правовую действительность, нельзя ограничиваться анализом юридических норм. Для познания права исключительное значение имеет анализ социальной обусловленности права и его социального действия. Это важно для понимания ментальности российского общества, которое характеризуется особой формой социальных свя­зей, где межличностные отношения порой подменяют пра­во, а сами правоотношения часто далеки от буквального выполнения законов. В этой связи необходимо анализиро­вать наличные права и обязанности участников регулируе­мых общественных отношений, чтобы понять глубинные истоки права и его характер в данном обществе, что акту­ально для изучения права таких далеких эпох, как Средне­вековье. Прекрасным подспорьем в познания права в этого периода становятся берестяные грамоты, которые, аккуму­лируя в себе многочисленные и разнообразные реальные жизненные ситуации прежде всего в хозяйственной и се­мейной сферах, конструируют правовые нормы в собствен-

37

ном смысле слова. Эти новые источники познания средне­векового права, а также средневековые печати раскрывают реальную природу вещных прав в средневековой Руси, го­ворят о наличии частной собственности на землю, демонст­рируя письменную форму такого права. Грамоты впервые после Русской Правды свидетельствуют о наличии институ­та владения в русском средневековом праве, самостоятель­ного института залогового права. Последний как правовой институт возник не из залоговых отношений, порожденных договором займа с формой обеспечения в виде залога, а из условий о процентах по договору.

Новые источники познания права убедительно дока­зывают, что значение рождающейся государственной вла­сти в вопросе право образования в эпоху раннего Средневе­ковья ничтожно. И только начиная с XI в. ведущая роль в создании крупных национальных правовых форм перешла государственной власти. Следует отметить, что субъектив­ное право в эпоху раннего Средневековья возникло до объ­ективного права. Процесс начального правообразования происходит не в сфере у головно-правовых отношений, а в системе прежде всего вещных отношений. Право собствен­ности в исследуемый период имеет ярко выраженный са­кральный характер. Своим происхождением этот правовой институт обязан владению как фактическому обладанию и присвоению, которое в дальнейшем оформлялось в виде защиты реально существующих отношений, и соответст­вующим им юридическим правам и обязанностям. Именно связь собственника с вещью посредством длительного и ни­кем не оспариваемого владения становилась основой закре­пления таких отношений в форме права собственности. Об­ладание собственностью предполагало ее использование, неупотребление полезных свойств вещи рассматривалось как факт нарушения права владения, что при определенных обстоятельствах могло привести к утрате права на вещь.

38

Постепенно начинался и развивался процесс офици­ального всеобщего признания субъективного права в нор­мах законодательства. Своим рождением право обязано именно вещным отношениям в виде фактического владения, собственности на землю, предметы и средства производст­ва. Новые источники познания права аргументировано до­казывают наличие самостоятельного института владения в средневековом праве. Владение предшествует праву собст­венности, оно защищается правом как факт, исходя из пре­зумпции добросовестного обладания вещью, независимо от наличия у владельца какого-либо юридического основания. В случае нарушения факта владения государственную власть интересует первоначально не наличие каких-то юри­дических оснований на спорную вещь, а сам факт наруше­ния владения. И в этом случае владелец имеет право требо­вать устранения нарушений своего владения со стороны третьих лиц. Если же нарушители владения утверждают, что вещь, в отношении которой осуществляется владение, принадлежит владельцу не по праву и лицо владеет ею не­законно, то они вправе возбуждать новый процесс для дока-зывания в ходе судебного разбирательства законности прав на оспариваемую вещь. Указанные источники позволяют сделать вывод о том, что собственник при утрате фактиче­ского владения не утрачивал права на вещь. Добросовестное владение имело защиту закона, при недобросовестном тре­бовалось возмещение ущерба собственнику вещи в связи с ее утратой. Процесс формирования института владения как самостоятельного правового института начался в XI-XII вв. и завершился в XV в., четко разграничив право собственно­сти и правовой институт владения. Новые источники позво­лили уточнить правовую природу иммунитета и патроната, которые неразрывно связаны с правом собственности на

землю.

В главе шестой «Обязательственные отношения в

39

средневековой Руси: понятие, характерные правовые черты и система» содержится девять параграфов: «Дого­вор мены» (1); «Договор купли-продажи» (2); «Договор да­рения» (3); «Договор поклажи» (4); «Договор займа» (5);

«Договор покруты (ссуды)» (6); «Договор подряда» (7); «До­говор имущественного найма» (8); «Договор складничест-ва» (9). Введенные в научный оборот новые источники по­знания права являются письменными свидетельствами фор­мирующихся обязательственных отношений средневековой Руси. Под обязательством в то время понимали не только право на действия обязанного лица, но и право на лицо. По­степенно в процессе формирования обязательственного права имущественная ответственность по договорам все больше и больше вытесняет личную. Наряду с обязательст­вами из договора существовали обязательства из причине­ния вреда. В обязательственных отношениях средневековой Руси еще отсутствовала индивидуализация ответственно­сти. Обязанности по уплате долга могли быть возложены не только на близких родственников должника, но и на лиц, проживавших с ним в одной местности. Берестяные грамо­ты упоминают о варианте добровольной замены лица в обязательстве другим лицом, что относится к XIV в. Новые источники познания права дают характеристику такой фор­мы обязательства, как «доска», раскрывая ее сущность, и позволяют уточнить время появления поручительства как формы обеспечения обязательств. Особой формой обеспе­чения исполнения обязательства в русском средневековом праве было присутствие специальных должностных лиц (отрока или детского) в момент исполнения обязательства.

Берестяные грамоты одни из первых упоминают о до­говоре мены в- русском средневековом праве, об условиях действительности договора купли-продажи. К последним следует отнести принадлежность вещи на праве собствен­ности продавцу. В случае, если предметом купли-продажи

40

являются социально значимые вещи, то требуется наличие свидетелей или мытника при продаже вещи. Грамоты рас­ширили пределы познаний о предмете договора купли-продажи и ценах на многие товары. Благодаря новым ис­точникам познания права уточнена форма договора по­клажи. Прослежена эволюция формы договора поклажи с XI по XIV в., которая в итоге стала представлять «доску» с поименным перечислением вещей, сданных на хранение, и указанием срока хранения. Берестяные грамоты свидетель­ствуют о складывании таких форм обеспечения договора займа, как «доска», заклад, запись, поручительство, участие отрока при исполнении договора займа. Они позволили сде­лать вывод о существовании в XII в. на Руси другой формы обеспечения договора займа - неустойки. Ранее письмен­ных свидетельств об этом не существовало. Новые источ­ники права дополняют сведения о предмете договора займа (в них впервые упоминается договор ссуды). Они дают воз­можность охарактеризовать правовую форму договора лич­ного найма на 100-200 лет ранее, чем об этом упоминает Псковская судная грамота. Благодаря новым данным уточ­нена правовая природа договора имущественного найма в средневековой Руси. Исследование берестяных грамот по­могло проследить становление и эволюцию договора «промыслового склад ничества», формирование его основных принципов (на 150-200 лет ранее, чем это нашло отражение в Псковской судной грамоте).

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»