WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |

Во втором параграфе содержится анализ этапов фор­мирования княжеской власти. Первый этап - это формиро­вание родовой княжеской публичной власти. Родовая власть сопровождалась еще «соправительством». Затем власть приобретает племенные черты, когда князь стано­вится во главе племени. Постепенно в процессе формирова­ния союзов племен и их федераций княжеская власть при­обретает черты руководителя федерации. Здесь еще князь по рукам и ногам спутан федеративными обязательствами племен, входящих в состав федерации. Во взаимоотноше­ниях с другими государствами княжеская власть еще не вы­ступает как монархическая, князь еще представляется руко­водителем федерации таких племенных политических обра­зований. Постепенно начинают формироваться наследст­венные признаки княжеской власти, и в последней трети Х в. она становится наследственной и единоличной. Важную роль в формировании княжеской власти как власти публич­ной играет сакрализация. Сакрализация публичной власти способствует превращению князя в символ верховной вла-

26

сти, расщепляет личность и делает ее абстрактной для ок­ружающих, а значит обезличивает власть, превращая ее в государственную. В процессе своей эволюции княжеская власть меняет приоритеты своей деятельности. Акценты с осуществления внешних функций перемещаются на внут­ренние. Большую роль в изменении акцентов реализации властных полномочий сыграла христианская идеология. Постепенно изменяется тип социальной связи между церко­вью и князем. В начале своего формирования роль князя в отношении церкви носит правоустанавливающиЙ характер, впоследствии этот характер отношений меняется на дого­ворной. Становится более заметной правотворчоская и су­дебная деятельность княжеской власти. Процесс формиро­вания средневекового права отражает органическое един­ство княжеского законодательства и обычного славянского права, где в качестве основы правовой системы остается обычное право. Формами таких нормативных княжеских установлении являются уставные грамоты, судебные преце­денты и княжеские пожалования К XIV в. роль княжеского законодательства становится главной интегрирующей соци­альной СИЛОЙ.

В третьем параграфе говорится о характере и компе­тенции княжеского совета. Подчеркивается отсутствие чет­ко очерченной компетенции этого элемента политической системы. Уточняется время возникновения княжеского со­вета, которое относится к Х в., а боярской думы - к XIV в. Княжеский совет не был постоянно действующим органом. Формирующаяся государственность была лишена необхо­димых условий для возникновения постоянного княжеского совета; цели же несложного управления того времени хо­рошо достигались наличием небольшого круга из предста­вителей политической элиты.

В четвертом параграфе дается правовая характери­стика такого элемента формирующейся публичной власти,

27

как дружина. При формировании дружины, следует под­черкнуть особый характер социальных уз князя и дружин­ников на ранних этапах становления этого элемента пуб­личной власти. Этот тип социальной связи в своей основе имел ярко выраженные биосоциальные корни и систему ре-ципрокного обмена. Вначале первого этапа формирования государственности еще нет принципиальной разницы меж­ду властями военной и публичной. Тот, кто обладал вла­стью военной, и представлял публичную власть. Дружина становится важнейшим интегрирующим началом, в котором стираются племенные противоречия, создавая принципи­ально новый социальный фундамент для рождения государ­ственности. Объединение в дружину порождало новую форму социальной организации со своей стратификацией, системой управления, которая впоследствии и будет экст­раполирована на всю систему социальных связей в управ­лении средневековым обществом, отражающую процесс формирования нового правового порядка. Имущественное расслоение и усложнение функций дружины по мере разви­тия княжеской власти приводило к стратификации дружины и выделению социальных слоев, ставших в дальнейшем го­сударственными управленцами из числа ближайшего окру­жения князя. Остальная же часть составила основу профес­сиональной военной организации в развивающемся госу­дарстве.

В пятом параграфе дается характеристика княжеским съездам и их роли в политической системе формирующейся средневековой государственности. Подчеркивается не фео­дальный характер этих собраний, а именно княжеский.

В шестом параграфе рассматриваются особенности образования государственности в Киевской и Новгородской землях. Новые источники права показывают, что существо­вало два пути формирования государственной власти на Ру­си. Это путь, который нам демонстрирует северо-запад, во

28

главе с таким политическим центром, как Новгород, где го­сударственная власть была сформирована через демократи­ческую форму в аристократическую (власть собственников, боярской аристократии). И путь южный, во главе с таким политическим центром, как Киев, где государственная власть была сформирована через военную демократию (вече и военный предводитель) в военно-иерархические структу­ры (князь со своей дружиной). На протяжении IX-XI вв. на северо-западе Руси существовали институты древнего фе­деративного управления и княжеской власти, между кото­рыми имелись договорные отношения. Государственность в Новгороде к приходу Рюрика имела достаточно развитые правовые формы. Особенность государственной власти Новгорода заключалась в ограничении власти князя догово­ром, на основании которого он приглашался на княжение в Новгород. Такая форма политического устройства, в соот­ветствии с новыми археологическими данными, может быть отнесена к середине IX в., а не к 1264 г., как считалось ра­нее.

Характер взаимоотношений власти и собственников определял особенности политического устройства Новго­родской и Киевской государственности. Если в Киевской земле княжеская власть формировалась самостоятельно, рождаясь в недрах разлагающейся общины, и в дальнейшем сама стала политическим инструментом, приобщение к ко­торому давало возможность получения материальных вы­год, включая и собственность. То диаметрально противопо­ложная ситуация сложилась в Новгородской земле, где власть была изначально сосредоточена в руках собственни­ков, которые не только активно участвуют в ее создании, но и ее представляют. Таким образом, в Новгородской земле государственная власгь в процессе своего формирования была производна от собственности, тогда как в Киевской собственность была производна от княжеской власти.

29

В главе третьей «Создание и развитие системы го­сударственного управления» рассматривается процесс формирования системы государственного управления в средневековой Руси. Формой властвования, связывающей подвластное население с центральной властью, было взима­ние дани и полюдья. Дань и полюдье принципиально от­личны как формы социальной связи с подвластным населе­нием. На первом этапе своего формирования система управления была производна от способа включения терри­тории в состав формирующегося государства и называлась десятичной. Для системы управления в средневековой Руси характерен дуализм, предполагающий сочетание дворцовой и вотчинной системы управления. На начальном этапе сво­его рождения в системе управления еще отсутствует разви­тый государственный аппарат с четко очерченной компе­тенцией. Формирование системы государственного управ­ления проходило параллельно с расширением территории государства, что шло не только посредством мирной коло­низации уже освоенных земель, но и присоединения земель, ранее никем не заселенных. Причем такой процесс включе­ния в состав территории новых земель путем сбора с них налогов сопровождался острым соперничеством за такую возможность с княжеской администрацией соседних поли­тических образований.

В третьем разделе «Проблемы образования и раз­вития русского средневекового права» содержится восемь глав, В первой главе «Становление и развитие понятий и форм русского средневекового права» говорится о том. что создание и последующая эволюция русского средневе­кового права претерпела несколько этапов в своем разви­тии. Внешняя.форма права претерпела такие этапы в своем развитии, как символическая, вербальная и текстуальная. Символическая форма была закономерным этапом в разви­тии русского средневекового права, отражающая процесс

30

формирования новых средневековых юридических поня­тий. Постепенно с усложнением социальных отношений, возрастанием рационализма и практицизма правовые отно­шения теряют свою первоначальную казуальность, и сим­волическая картина права заменяется текстуальной. Но окончательного отмирания символической формы права не происходит и по нынешний день. Право всегда обращает свои взоры к символической форме, когда оно нуждается в лаконичности и образности сути правового явления, кото­рое следует донести до общества. Текстуальная же форма права изменялась под воздействием как внеязыковых фак­торов, так непосредственно и языковых, причем неязыковые факторы были главными в процессе таких изменений. Ус­ложнение палитры социально-экономических отношений требовало изменения формы права, ее усложнения, обнов­ления и расширения юридической терминологии. Эти изме­нения носили эволюционный характер, и само изменение происходило путем расширения значений и смысла право­вой формы либо метафоризации или метонимическою пе­реноса значения на вновь возникающую правовую форму. Причем в процессе такой эволюции заимствования в рус­ском праве были скорее исключением, чем правилом. Ос­новной канал заимствования был опосредованным, когда некоторые христианские догматы были трансформированы в правовые аналогии в светских сборниках права, Дополни­тельным каналом таких заимствований стало использование терминологии, употребляемой византийской канонической традицией на Руси для обозначения новых правовых значе­ний. Для права эпохи раннего Средневековья характерен юридический дуализм, вызванный столкновением славян­ского (обычного) права и канонического (византийского). Это нашло отражение в наличии двух систем юридической терминологии. С принятием христианства обычное славян­ское право постепенно теряет пространство своего приме-

31

нения, сужаясь до бытовых обыкновений. Лишаясь связи с традицией, которую стала заменять христианская этика, обычное право потеряло главное, что необходимо для пра­ва, - непосредственную созидательную связь с культурой. Обычаи становятся простыми обыкновениями, замыкаются в локальных сообществах (семья, община, местность). При этом они часто видоизменяются, утрачивая необходимый, универсализм, здоровый консерватизм и стабильность, присущие праву. Новая христианская правовая традиция стала прочно занимать место, ранее по существу принадле­жащее обычному славянскому праву. Эта традиция созна­тельно поддерживалась обществом и властью и со временем все больше и больше находила отражение в соответствую­щих правовых текстах. При всем этом обычное славянское право стало фундаментом, на основе которого строилась вся остальная правовая система. Именно русское право и было действующим правом в противовес каноническому визан­тийскому праву, которое использовалось скорее как обра­зец, нежели в качестве правоприменительного средства. Хо­тя были исключения.

Так, заимствования светского византийского права развивающимся славянским правом происходило исключи­тельно в области наследственного и брачно-семейного пра­ва и то лишь потому, что эта сфера правовых отношений была в юрисдикции церкви. Что касается других правовых областей, то здесь, как правило, светское византийское пра­во рецепируется свободно, заполняя свободные лакуны со­циальных отношений, по каким-то причинам оставшиеся еще неурегулированными обычным славянским правом. Или, в крайнем случае, вытесняя и заменяя ряд традицион­ных норм древнейшего славянского права новыми, вырос­шими из недр византийской правовой традиции. Как, на­пример, это случилось в уголовном праве с появлением в системе наказаний смертной казни и членовредитель ных

32

наказаний, что потеснило традиционную обычную славян­скую систему штрафных санкций. Процесс свободной ре­цепции византийского права славянским находит частичное подтверждение в использовании правовых терминов, имев­ших место в византийском законодательстве путем метони­мического переноса, сопровождавшегося некоторым изме­нением смыслового содержания переносимого термина.

Новые источники познания права, вводимые в науч­ный оборот, позволили уточнить процесс формирования понятийно-терминологического аппарата юриспруденции в эпоху Средневековья.

В главе второй «Субъекты частного права, их пра­воспособность и дееспособность» рассматривается про­цесс становления и развитие правого статуса лица как субъ­екта частного права. В ходе исследования делается вывод о том, что правовой статус лица как субъекта частного права проходил по линии постепенного выделения этих прав из комплекса коллективных прав и обязанностей по мере ус­ложнения социальной структуры в историческом процессе. Характерная черта становления субъективных прав и обя­занностей в исследуемый период - преобладание обязанно­стей над правами. Тип социальной связи оказывал сущест­венную роль на объем субъективных прав и обязанностей. Утверждение о том, что общество средневековой Руси яв­ляется строго сословие-корпоративным, где сословия име­ют ярко выраженные привилегии, закрепленные в праве, -научно несостоятельно. Фактическое неравенство было вы­звано жизненным укладом и обстоятельствами, не связан­ными с правом. Разница в правовом положении имелась у свободной части населения по сравнению с несвободной. Но даже в таких условиях часть лично несвободного насе­ления обладала комплексом прав и обязанностей, нашедших свое правовое оформление. Существовала разница в право­вом положении рабов в IX-XI вв. и лично несвободных в

33

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»