WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |

Кавказе отношений «сюзерен-вассал» отношениями «государь-подданный» требовала гораздо большего вовлечения мусульманского населения в единую государственную и правовую систему. Важное зна­чение имела разработка правительством «Положения об устройстве му­сульманского духовенства для всех частей Кавказского края» и «Свода мусульманских узаконений». Учитывая имеющийся пробел в отечест­венной литературе по этому вопросу, его исследованию уделяется серь­езное внимание. Разработка проектов названных законов осмысливается автором в плане становления государственной политики в отношении мусульман и мусульманского права. Исключительным достижением за­конопроекта явилось ясное и корректное обобщение понимания Сунны -второго по значимости источника мусульманского права, четырех основ­ных, по классическому исламскому праву, мазхабов (правовых школ).

Целью правительственных проектов того времени была попытка со­вмещения статуса мусульманского судьи - кади, регламентированного шариатом, с его правовым положением, как подданным императора и получающим жалование. Законодатель особо обосновывал, что вступле­ние в мусульманское духовенство допускалось только для российских подданных, при этом вводилась выборность духовенства, мусульманские иерархи назначались правительством.

Принятием положения об управлении мусульманским духовенством от 5 апреля 1872 г. достигались важные цели: обеспечение государствен­ного контроля над ним; воспрепятствование проникновению из Персии и Турции чужеземных, враждебных исламских течений.

Автором делается вывод о том, что для мусульман Северного Кавказа сохранение своего права было проявлением государственного благопри­ятствования и протекционизма. Мусульманское право, безусловно, явля­ясь правом российских подданных, сохраняло эндогенные свойства.

В главе раскрываются основные аспекты мусульманского процессу­ального права, отправление правосудия, типология доказательств, систе­ма преступлений и наказаний. Мусульманский судья — кади - это прежде всего чиновник, к претендентам на эту должность предъявлялись особые и высокие требования: «Он должен быть в полном присутствии разума, правоверным, известно справедливым и беспристрастным, законнорож­денным и иметь степень учености».

Кади принимал меры к установлению события преступления, лиц, ви­новных в его совершении, и наказанию преступников. Приведенные в параграфе правила представляют собой реконструкцию сути шариатского процесса. Здесь же даны понятия доказательств, принципы их оценки. Мусульманское право исходит из того, что в действиях мусульман всегда присутствуют добросовестность и правота. Мусульманский судья не

20

предполагает вины, умышленности, подлога в каком-либо действии, если этого не признает сам обвиняемый. Этот принцип - требование истца заслуживает доверия - в мусульманском праве означает, что одна сторо­на для подкрепления справедливости своего требования обязана предста­вить свидетелей, а другой стороне предоставляется возможность укре­пить свои показания присягой. Доказательства характеризуются относи­тельностью, ими могут быть: признание, свидетельство и присяга. Доку­менты и вещи, как таковые, не имеют самостоятельную доказательную силу и оцениваются только в совокупности со свидетельскими показа­ниями. В случае отсутствия свидетелей ответчик призывается к присяге, которая должна бьпь освящена. Процедура присяги не касается прямо предмета спора, она заключается в необходимости разобраться в двух противоречащих клятвах, которые даны сторонами. После принятия при­сяги расследование ведется не столько для обнаружения истины, сколько для выявления клятвопреступника.

В диссертационном исследовании определены понятия «преступле­ние» и «наказание» по мусульманскому праву. Вместе с тем, освещая вопросы категорий преступлений, цели и виды наказаний, их назначения, автор не ставит целью охватить все содержание мусульманского матери­ального и процессуального права. В последующих главах и параграфах осмысливаются изменения, внесенные в классические процессуальные нормы шариата в ходе его эволюции на Северном Кавказе.

Автором вводятся в научный оборот материалы официально-документального делопроизводства по реформе мусульманского духо­венства, проливающие свет на проблему правового пространства ислама в христианской России в период развития абсолютизма.

Мусульманское население Северного Кавказа пользовалось шариа­том, однако со временем это стало противоречить стремлению государ­ства к унификации законодательства, характерной для XIX столетия. В это время была проведена грандиозная работа по систематизации россий­ского законодательства, которая, по суш, официально закрепила статус мусульманства и компетенцию его права.

Вторая глава - «Основные юридические отношения по адатскому праву на Северном Кавказе» - посвящена анализу регулирования граж­данско-правовых отношений, рассмотрению системы преступлений и наказаний и осуществлению правосудия.

В адатском праве отмечаются различия между консенсуальными и ре­альными договорами. Некоторые вещи не могут стать предметом догово­ра (святилища, предметы культа), договорные отношения строятся по принципу представительства и принадлежности к сословию. Общий ха­рактер договорных огношений у народов Северного Кавказа обусловлен

21

природой вещи, идентификацией договаривающихся сторон и их стату­сом. В адатском праве не проводится различий между натуральными, гражданскими, договорными и внедоговорными обязательствами. При­менение российских категорий гражданско-правовой ответственности среди населения не привилось. Неисполнение обязательств требует опре­деленного наказания, которое носит больше общественный (моральный), чем экономический характер. В адатском праве весьма условно прово­дится различие между общественной взаимопомощью и юридической солидарностью. Вместе с тем, четко различаются реальные и личные га­рантии исполнения обязательств. Калым (приданное), передаваемый семьей жениха семье его будущей супруги, адат рассматривает как га­рантию прочности супружеского, родового, племенного союза.

В главе анализируются результаты, полученные в ходе исследования земельных правоотношений на Северном Кавказе. Земля у народов Кав­каза считается общей, неделимой. Общественный характер права собст­венности на землю, священный характер земли и необходимость пере­дать ее в целости грядущим поколениям являются в адатском праве юри­дической категорией. Сам факт обладания землей не влечёт за собой приобретения земельных прав. В русле сравнительного правоведения земельные отношения здесь, по сути, сродни славянскому общинному землепользованию. Адатская система не игнорировала экономическую ценность земли, но эта ценность не носила определяющий характер. Рос­сийское правительство не произвело на Северном Кавказе радикального переворота в земельном и сословном строе, а признало и подтвердило основополагающие принципы адатского права в сфере землепользования и землевладения: непередаваемость и неотчуждаемость. В результате работы, проведенной в 1863г. Терской сословно-поземельной комиссией, основной формой стало общинное землепользование. Горской аристокра­тии земельные наделы передавались в частную собственность в зависи­мости от заслуг перед империей. Споры по вопросам о земле, находя­щейся в частной собственности кабардинских, осетинских, кумыкских князей и дворян, а также русских переселенцев и немецких колонистов, рассматривались по российским законам, в рамках общинно-родового землепользования применялось адатское право.

Радикальные изменения в правовом регулировании земельных отно­шений произошли на Северном Кавказе после Октябрьской революции 1917 г. — земля была национализирована, компетенция адатского права в этой сфере ликвидирована. Далее обосновывается авторская точка зрения о том, что опыт правового регулирования режима землепользования на Северном Кавказе в XIX в. имеет универсальные черты, позволяющие трансформировать его в современную практику.

22

В тексте главы автор, отмечая пробел в специальной литературе по этому вопросу, восстанавливает панораму уголовных преступлений и наказаний за их совершение, установленных адатом. Подчеркивается крайнее разнообразие преступных проявлений, многими авторами эмо­ционально акцентируется внимание только на обычае кровной мести. Если же мести не удавалось избежать ни с помощью посредников, ни в результате выплаты компенсации, она протекала в соответствии с опре­деленными правовыми нормами. Месть у горских народов Северного Кавказа была в принципе контролируемой и не должна, по адатам, поро­ждать избыток насилия и тем более превращаться в вечный конфликт. Адатское право предполагает замену расправы штрафом, ограничивает круг мстителей и допускает месть только за некоторые, наиболее опас­ные для общества преступления. Влияние мусульманского, и позднее российского права способствовало эволюции правовых воззрений на этот вопрос - месть стала считаться не столько обязанностью, сколько пра­вом. В адатском праве господствует не формальный, а материальный подход к преступлению. В системе наказаний адатское право стремится увести стороны от конфликта в крайней форме путем взыскания штрафа и последующего их примирения.

Весьма распространенным наказанием у народов Северного Кавказа было «ограбление и продажа по разным местам» семейства и имущества обвиненного, если он не мог выплатить штраф. Диссертантом проводится параллель с «потоком и разграблением» по Русской Правде. Адагским правом предусматривается также смертная казнь за совершение трех и более преступлений. После присоединения народов Северного Кавказа к Российскому государству в новых социально-экономических условиях появляются новые виды преступлений, в частности, против государства, которые не охватывались компетенцией адатского права.

В главе исследованы особенности коллективного правосудия и толко­вания права на Северном Кавказе, рассматриваются такие институты, как: адатская юстиция, судебное следствие, обжалование судебных по­становлений.

Традиция коллективного правосудия является сильной стороной адат­ского права народов Северного Кавказа. Всякий, кого обвинили в пре­ступлении и невыполнении обязательств, имел право на суд равных себе. Это право человека по адатам быть судимым «судом равных ему» (per indicium parium) сравнивается с аналогичной идеей английской Великой хартии вольностей 1215 г. Адатское процессуальное право содержит опыт взаимности правовых обязательств между лицами разных сословий: князья, дворяне, свободный народ счшались подвластными общим адат-ским (либо мусульманским) правовым нормам. Для разбирательства уго-

23

ловных и гражданских дел по адатскому праву сословия избирали судей на своих собраниях. В этом случае им присваивался статус постоянных судей после принятия ими особой присяги.

Вместе с тем, стороны могли, не обращаясь к постоянным судьям, по­ручать разбирательство своих дел другим судьям, выбираемым ими по своему усмотрению, которые были авторитетными в своем сословии или в народе.

Своеобразной, не имеющей аналогов в других известных формах су­допроизводства, является фигура консенсуального (общего) судьи, кото­рый, не принимая прямого участия в данном процессе, давал решающую оценку обоснованности вынесенного решения. Окончательным считался приговор, оглашенный «общим» судьей, с которым соглашалось боль­шинство или не менее половины судей. Адатские процессуальные нормы сравнительно едины, доказательствами считались присяга, свидетельские показания и выводы суда. Приговор суда основывался на единодушном заключении судей о существовании какого-либо адата.

На основе проведенного анализа автором обосновывается положение о том, что адатский суд был более рациональным, чем суд кади, его про­цедура была более доступна и понятна, а решение судей - людей осве­домленных и почитаемых — не подвергалось сомнению.

В третьей главе «Вхождение адатского и мусульманского права в правовую систему России (середина XIX в.1» - излагаются результаты изменений этих феноменов в процессе инкорпорации в российский госу­дарственно-правовой строй. Автором, на основе вновь полученных дан­ных, анализируются преобразования в адате и шариате в процессе взаи­модействия с российским правом и под его влиянием. Изучается вопрос о том, какие свойства и нормативные положения адата и шариата оказыва­ются в наибольшей степени востребованными в ходе сотрудничества с российским правом.

Особое внимание уделено исследованию проблемы плюрализма юри­дических традиций на Северном Кавказе, процесса формирования нового правовою пространства на протяжении XIX в. под влиянием российского права и законодательства. Автором обосновывается положение о том, что санкционирование государственной властью адата и инкорпорация ша­риата в качестве институционных систем, обусловили становление на Северном Кавказе уникальной правовой панорамы, формирование фено­мена правового плюрализма.

В XIX в. северокавказский адат и шариат становятся имманентной ча­стью российской правовой системы. Автором обосновываются принципы и характер взаимодействия адатского, мусульманского и российского права.

24

В отличие от других сфер деятельности российскою правительства но переориентации Северного Кавказа в русло западной цивилизации, в об­ласти права у его народов тотальный поворот не состоялся. Государством официально была признана компетенция адатского и мусульманского права и правосудия, адат и шариат становятся одним из источников рос­сийского права. Наибольшее использование и приоритетное применение получило адатское право. В главе обосновывается авторская точка зре­ния, согласно которой становление феномена юридического плюрализма на Северном Кавказе вызвано объективными причинами: приданием ада­ту и шариату, наравне с российским правом, официального, публичного характера.

В ее развитие анализируется соотношение адатского, российского и мусульманского права, распределение компетенций между ними. В нача­ле XIX в. российское правительство, признав легитимность адатского и мусульманского права, включило отдельные комплексы его норм в со­став законодательства. Однако российское право сохранило важное пре­имущество нормы адата и шариата не применялись, если противоречи­ли имперскому юридическому стандарту или не могли предложить ре­шение, коюрое было бы разумным и достаточным. Вместе с тем, адат­ское и мусульманское право никогда полностью не заменялось россий­ским. Сравнительный анализ выявил много совпадений в содержании шариатских и адатскпх правовых норм на Северном Кавказе, что под­держивало равновесие между ними.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»