WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 9 |

В третьем параграфе «Становление представления о «начале» в дорелигнозном сознании» подчеркивается, что совпадение формы и содержания, внешнего и внутреннего в вещи, представления о вещи с самой вещью - характерная особенность архаического сознания, формой которого был миф. Его влияние на архаическую культуру, на поведение человека было решающим. Миф создавал в первобытном обществе видимость огромной власти над миром и был новым рычагом воздействия на него. Иначе первобытный человек не мог бы выжить. Символы, тотемы, магическая практика, ритуальные танцы и т. д. обеспечивали племени и роду определенную безопасность, внутриродовое единство, консолидарность и, как следствие, общественное благополучие.

Иллюзорные фантастические представления первобытного человека выражались в различных формах верований (аниматизм, анимизм, тотемизм, фетишизм) и были связанны с магией, ритуальными танцами и обрядами. Это было средством обеспечения мнимой власти родового человека над природой, поскольку оно давало ответы почти на все вопросы, возникающие в примитивном сознании при освоении действительности и создавали определенные ориентиры поведения. Эти представления строились по аналогии с человеческими переживаниями. Так, для современных австралийцев красные пятна на перьях черного какаду и ястреба считаются производными от сильных ожогов, дыхательные отверстия у кита - результат удара копьем, который он некогда, еще, будучи человеком, получил в затылок. Изгибы рек при этом связывались с движением какой-либо рыбы или змеи. Аналогичные представления имеются и о возникновении скал, озер, рек. Объектом такого представления были и небесные светила: солнце, луна, созвездия.

В сознании раннеплеменного человека отражался весь опыт его племени, и фантастика сливалась с зачатками реального знания. Мы считаем, что представления первобытных народов о явлениях мира нельзя рассматривать как чистый вымысел. В них в какой-то мере отражались и подлинные деяния родового племени, которые становились особо ценными, закреплялись как установившиеся образцы и нормы социального поведения и трудовой

деятельности.

Представление о жизненном «начале» было не второстепенным, а

стержневым в аниматическом сознании. Будучи зволюционно заключено в

22

человеке, как вершине иерархического конуса всех царсгв и миров природы оно постепенно ослабевает к его основанию, т.е. минеральному миру (у животных и в человеке жизненной силы было гораздо больше, чем у камня).

Если в аниматическом сознании первобытного человека имело место представление о жизненном «начале», то в более позднее время возникло представление об одухотворенном «начале», что свидетельствует об эволюционном развитии мышления первобытных людей и о приобретении ими способности абстрагироваться от трудовой физической деятельности. В первобытном обществе на ранних стадиях его развития отсутствовало социальное неравенство, там не было привилегированных и эксплуатируемых, поэтому идея всеобщего равенства в фантастической форме отразилась в первобытном анимизме.

С этой точки зрения общественное сознание, отражающее экономическую основу общества, и есть ее следствие. Оно определяет социально-политическую практику и складывающиеся на ее основе общественные отношения и является их причиной. В одном отношении - в отношении к базису, общественное сознание есть его отражение. В другом - в отношении к надстройке, оно является творческой силой, которая не только отражается, но и порождается сознанием. Такое понимание единства общественных отношений как практики и сознания как активной творческой силы дает нам основание говорить о социогенезе категории «начало».

Другой специфической чертой первобытного человека была его потребность к общественному сосуществованию. Потребность к общению посредством высказывания основывалась сначала не на желании передать мудрые мысли, а на желании усилить приятное чувство, порождаемое дружеским сообщением и вызвать у окружающих однозначное настроение, чувство одобрения. Толчок к возникновению какого-либо обычая всегда исходил от отдельного индивида, но основывался на логике социальных отношений, которые были своеобразным контролем на определенное время. Следовательно, верования, обычаи и ритуалы древних были не что иное, как накопленный опыт прежних поколений, и тот, кто механически им следовал, не обращаясь за советом к личному разуму, избирал правильный путь, который поддерживался обществом. Только поэтому обычаи, основанные на слепой исполнительности, составляли для каждого древнего народа драгоценное достояние, строго охраняемое общественным мнением.

Во второй главе «Социальные основы представлений о личности и государстве» рассматривается идея судьбы в мифологических представлениях о «начале» раннеклассового общества, проблема извечного «начала» в мифо-философском творчестве народов Древнего Востока, проблема социо-генеза института государства в космологических концепциях.

В первом параграфе «Мифологические представления о «начале» раннеклассового общества» отмечается, что если в условиях родового строя зависимость всех членов рода от естественных факторов не позволяла мышлению первобытных людей выделить себя как индивидуальность из социаль-

23

ного целого, то в условиях раннеклассового общества многообразие эмпирических связей человека с природой и с другими членами общества способствовали возникновению представлений о судьбе отдельного индивидуума, что оказывало огромное влияние на социальное поведение человека.

В мифологии различных народов мира судьба представлялась как непостижимая сила, влиянию которой подвержены все события, жизнь отдельного человека и всего социального коллектива. Особенно это наблюдается в период распада родовых отношений с присущей им неопределенностью индивидуальной жизни человека, полностью зависимой от коллективного бытия.

Стремление «воплотить», материализовать представления о судьбе, т.е. снять ее безличность и непознаваемость, в древние времена реализовалось в различных ее персонификациях. Изначальные представления о судьбе не отличались от тотемизма и анимизма, от веры в добрых и злых духов.

Обожествляя Солнце и другие природные явления, индивид не противопоставлял их природную сущность своей истории и считал, что его бытие зависит от сверхъестественных сил. А поскольку индивид представлял эти явления по аналогии с собой, то он начинал противопоставлять себя всем остальным, считая себя причиной, началом всего, что с ним непосредственно связано. Так, древнеегипетский фараон мог выступать в качестве причины событий, так как он обладал определенной властью, якобы полученной от Бога. Хотя, будучи равнозначным среди всех остальных людей, он, естественно, не имел возможности быть причиной, началом исторических событий, тем не менее, обстоятельства, в которых пребывало человечество тех времен, не позволяли предполагать других оснований для объяснения всего происходящего, кроме как связывать власть фараона с властью Бога, поскольку он был посредником между людьми и сверхъестественными существами.

В данном случае реальная сила старейшины, вождя, фараона, полководца воплощалась в силе государственной власти, в подчинении многих одному, ставшему концентрацией общего, общей воли и объективно, независимо от людей, обретал социальные свойства, понимаемые массами как божественные. Здесь можно провести такую параллель: как раб зависит от господина, так господин зависит от Бога.

Во втором параграфе «Социогенез института государства в космологических концепциях» выявляются социальные истоки представления государства как о «начале» в древневосточной философской мысли, рассматриваются древние источники, неизвестные до недавнего времени европейцам. Автор исходит из того, что понятие «дао» даосистами определяется как субстанция вещей, т.е., что лежит в их основании, будучи их вечным «началом», а не только генетическим «началом» - началом во времени. Оно совершает подвиги, но славы себе не желает. С любовью воспитывает все существа, оно не считает себя их властелином. В отличие от Китая, социально-экономическим базисом древнеиндийского общества было рабство. Особенностью социальной структуры классового общества в эпоху разложения родового строя была классовая иерархия социальных групп.

24

В третьем параграфе «Культурологический и цивилизацнонный подходы при рассмотрении идеи личности и государства» в динамике различных представлений о «начале» автор видит тенденцию внутренних противоречий в развитии общественного сознания, которые возникали между историческим, постоянно накапливаемым социально-экономическим опытом и установившимся фантастическим стереотипом, с одной стороны, и объективно существующим стремлением к познанию реального мира и подчиненностью господствующим нормам, доминирующим в обществе, с другой стороны.

Эти противоречия и пробудили в сознании людей идею института, обеспечивающего стабильное сосуществование людей, в космогонических мифах содержится материал для выявления социогенеза государства, нашедшем отражение в понятии «arche». С этой целью излагаются некоторые мифы репрезентативные в этом отношении.

Процесс мифологизации природных явлений архаичным сознанием заслуживает специального изучения, в работе раскрывается диалектический ход общественной мысли относительно социогенеза государства и закрепления его в категории «начало». Проблему связи космогонической эры с реальным временем архаическое сознание разрешало для себя с относительной легкостью. Оно старалось не отрывать эту эпоху от реального времени, а только отодвигало ее на последний план истории как изначальный неопределенный период временного начала.

В первобытном и раннеклассовом обществах идея государства проявилась в форме разрешений и запретов, которым был подчинен каждый член рода, и за пределы которых он не выходил. Индивид того времени не осознавал природного и социального рабства, и, следовательно, его сознание не могло возвыситься за пределы сознания рода. Но для того, чтобы родопле-менные отношения были прочными и неизменными, обеспечивающими стабильность существования его членов, в общественном сознании имелось представление не о каком-либо материальном временном космическом начале, а о жизненном кровном начале, как отражении социальных потребностей.

Отрыв же индивида от родовых отношений должен был обречь его на гибель, но с изменением социальных отношений изменяется одновременно и общественное сознание, где факторы бытия начинали выступать для индивидуального сознания уже не в форме родоплеменных традиций, мифов, преданий, ритуалов, а в форме разумного понимания окружающей действительности, хотя еще не совсем очищенного от мифологических примесей и элементов.

Представители первой плеяды философов начинали уже видеть в определении сущности бытия отмычку для понимания сути государства, социума. В эти периоды начинали осознаваться общие основы мироздания и многообразие его составляющих. Следовательно, крутая ломка общественных отношений обусловила и глубокие изменения личностных ориентации в поисках первоначала. В этих ситуациях индивид частично освобождался от родовых

пут, но оставался еще зависимым от внешнего мира и его первоначала как судьбы, социума.

Переход от неорганизованного хаоса к упорядоченному космосу, а впоследствии и к государству, составляет основной внутренний смысл мифологии, содержащийся уже в архаических мифах творения (где речь идет о происхождении не космоса в целом, а тех или иных животных, явлений природы, обычаев и т.п., что, так или иначе, свидетельствует о достижении природной и социальной упорядоченности) и эксплицитно выраженной в космологических мифах, характерных для более развитого сознания-

В третьей главе «Социогенез государства: предпосылки становления и развития», раскрываются социально-экономические предпосылки становления идеи государства, исследуется проблема «arche» в философии Милет-ской школы, социально-политические и правовые идеи в пифагорейской традиции, рассматриваются способы решения проблемы «начала» в философии Гераклита, социально-политическом учении Платона в эпоху распада полиса, «начала» государства в учении Аристотеля.

В первом параграфе «Социально-экономические предпосылки становления идеи государства» констатируется тот факт, что понятие «начало» было центральной категорией античной, правовой, политической и философской мысли, составляющей ее константу, базис в прочный концептуальный фундамент. Нельзя назвать такого философа Древней Греции, который не обращался бы к его поиску, как некой причины всего сущего. Ни одна философская система античности не имела бы той стройности, если бы не опиралась на категорию «начало» и не опосредовалась ею, в силу чего категория «начало» является логически исходным основанием почти всех наиболее значительных философских систем, правовых и политических доктрин.

Исследовать становление категории «начало» - означает изучение социальной сущности тех политических и правовых процессов, которые лежат в основе и современного института государства.

Из анализа логического развития категории «начала», выявляя становление государства и его институтов, обосновывается теоретический анализ «начала» через объективную социальную реальность, что избавляет нас от допущения теоретических ошибок. Становление категории «начало» как теоретического начала в философских системах есть становление социально-правовых и политических отношений, отраженных в субстанциональной теоретической определенности. Следовательно, без погружения в социально-политическое лоно античности мы не можем иметь гарантии исследования генезиса категории «начало» и, следовательно, генезиса идеи государства.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 9 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»