WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

На рубеже 80– 90-х годов XX в. с целью компенсировать возрастающее противоправное воздействие на потерпевших и свидетелей, а также для предотвращения падения эффективности уголовного процесса Законом СССР от 12 июня 1990 г. были внесены изменения и дополнения в действовавшие на тот период времени «Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик», что и явилось зарождением правовой основы института государственной защиты потерпевших и свидетелей. Этот стратегический документ, несмотря на то, что подавал сигнал правоприменителям (республикам, входившим в состав СССР) осуществлять меры безопасности в отношении участников уголовного судопроизводства, сам такие меры не проработал.

Дальнейшее развитие правовые основы института государственной защиты получили фактически одновременно с процессом становления российской государственности. Так, вступивший в силу в 2002 г. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации6 наделил отечественного правоприменителя новым законодательным инструментарием, позволяющим адекватно реагировать на факты противоправного воздействия в отношении участников уголовного судопроизводства.

Окончательно институт государственной защиты в российском правовом поле, по мнению автора, оформился с принятием Федерального закона «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства», установившего его критерии, принципы, пределы применения мер безопасности и практический механизм реализации.

В Законе нормы УПК РФ получили дальнейшее детальное развитие, предоставив правоприменителю более широкий и вариативный перечень мер безопасности по сравнению с тем, что предусмотрен УПК РФ. В связи с этим соискатель пришел к выводу, что российская законодательная основа института государственной защиты не только сформировалась, но в ней также произошли принципиальные подвижки. Многие правовые проблемы из части концептуальных сместились в раздел технологических.

Вторая глава «Совершенствование уголовно-процессуальных и других мер защиты потерпевших и свидетелей, а также субъекты их применения» состоит из четырех параграфов, в которых исследуются субъекты применения мер безопасности в отношении потерпевшего и свидетеля; уголовно-процессуальные меры безопасности, реализуемые на стадии предварительного расследования и в ходе судебного разбирательства; разрабатываются и обосновываются конкретные рекомендации по совершенствованию уголовно-процессуальной деятельности по реализации мер безопасности в отношении потерпевшего и свидетеля.

В работе сформулированы взгляды автора на состояние правового статуса субъектов, уполномоченных применять меры безопасности, с точки зрения необходимой достаточности, полноты и коллизионности нормативного регулирования их деятельности в изучаемой сфере правоотношений, а также организационно-методических аспектов. На основе требований законодательства и формальной логики соискателем сделаны умозаключения о роли и значении этих субъектов в зависимости от их компетенции и стадии уголовного судопроизводства.

Автор обратил внимание на то, что в УПК РФ законодатель наделяет суд, прокурора, следователя, орган дознания и дознавателя полномочиями применения мер безопасности, однако при этом прямые указания на полномочия обеспечения государственной защиты потерпевшего и свидетеля в Кодексе отсутствуют. В ряде случаев их заменяет формулировка, предоставляющая право тому или иному субъекту осуществлять иные полномочия, предусмотренные УПК, что, как представляется, подразумевает в том числе и полномочие, связанное с применением или санкционированием применения мер безопасности.

Однако соискатель считает, что в логике построения Кодекса выявляется явный дисбаланс, который возможно устранить путем законодательного закрепления в нормах, определяющих статус соответствующего субъекта применения мер безопасности, всех исключительных для него прав, реализующих возможность осуществления государственной защиты потерпевшего и свидетеля, с целью поспособствовать выработке однозначного понимания и толкования требований уголовно-процессуального законодательства.

Федеральный закон «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства»7 предусматривает менее широкий круг лиц, уполномоченных принимать решение, по сравнению с кодифицированным нормативным правовым актом.

Суд (судья), начальник органа дознания и следователь в соответствии с Законом могут принимать решение об осуществлении мер государственной защиты при условии, что в их производстве находится заявление (сообщение) о преступлении либо уголовное дело, в связи с которым возникает необходимость применения таких мер.

Прокурор же, который ранее был наделен аналогичными правами, в силу последних законодательных изменений ограничен в возможности принимать решение об осуществлении государственной защиты уголовными делами, находящимися в производстве прокуратуры. При этом во всех иных ситуациях Закон не рассматривает его в качестве уполномоченного субъекта.

Диссертант, аргументируя свою позицию, предлагает устранить существующее на сегодняшний день внутреннее противоречие законодательства и включить прокурора, руководителя следственного органа, орган дознания, а также дознавателя как самостоятельных субъектов в число уполномоченных органов в ч. 2 ст. 3 Закона, поскольку это заметно расширит для потерпевшего и свидетеля возможность воспользоваться правом применения в отношении себя мер государственной защиты.

Поскольку вопрос о должностных лицах, уполномоченных принимать решение о применении мер безопасности, по мнению соискателя, должен решаться на базе единых стандартов, он предлагает усовершенствовать нормы уголовно-процессуального законодательства с целью устранения правовой коллизии с нормами Закона, а именно – дополнить ч. 3 ст. 11 УПК РФ словами «руководитель следственного органа» и «начальник подразделения дознания». Обе вышеназванные статьи изложены диссертантом в новой редакции.

Дальнейшее исследование автор посвятил органам, непосредственно осуществляющим меры безопасности, таким, как органы внутренних дел Российской Федерации, органы Федеральной службы безопасности России8, таможенные органы Российской Федерации, органы Федеральной службы Российской Федерации по контролю за оборотом наркотиков, Вооруженные Силы Российской Федерации, а также органы уголовно-исполнительной системы Министерства юстиции Российской Федерации. Вместе с тем отмечается, что приведенный перечень неполон, так как осуществление отдельных мер безопасности будет выходить за рамки компетенции перечисленных органов или их компетенции будет недостаточно (например, изменение внешности защищаемого лица, изменение места работы (службы) или учебы защищаемого лица и др.).

Задача этих субъектов лежит в практической плоскости и состоит в исполнении указаний органов, уполномоченных на принятие решений об осуществлении государственной защиты, к тому же законодатель наделил их правом самостоятельно избирать необходимые меры безопасности и определять способ их применения. Связано это в первую очередь с тем, что, в отличие от органов, принимающих решение о государственной защите, именно они могут полноценно представлять конкретно складывающуюся ситуацию со всеми ее нюансами и характерными только для данного случая особенностями.

Соискателем предложено также устранить определенный правовой пробел, содержащийся в специальном законе, определяющем статус ФСБ, где до настоящего времени не урегулирована ее деятельность, связанная с реализацией мер безопасности. В связи с этим автор считает целесообразным статью 10 Федерального закона от 3 апреля 1995 г. № 40-ФЗ «О Федеральной службе безопасности» дополнить положением следующего содержания:

«Органы Федеральной службы безопасности в соответствии с законодательством Российской Федерации применяют меры безопасности в отношении потерпевших, свидетелей и других лиц, содействующих уголовному судопроизводству, а также их родственников и близких лиц, жизни, здоровью или имуществу которых угрожает опасность, по делам о преступлениях, отнесенных к подследственности органов Федеральной службы безопасности».

В диссертации подробно рассмотрены основания и порядок применения уголовно-процессуальных мер безопасности в рамках государственной защиты на разных стадиях уголовного судопроизводства.

На основе анализа выявлены их преимущества и недостатки, обозначены основные проблемы и предложены конкретные рекомендации по совершенствованию их правового регулирования и механизма реализации с учетом мнения ученых, стандартов и принципов международных организаций.

1. Неприведение данных о личности защищаемых субъектов в протоколе следственного действия и использование псевдонима. Критически оценивая различные точки зрения на возможность использования данной меры безопасности применительно к принципам состязательности и обеспечения прав подозреваемого и обвиняемого (В.В. Дорошков, А.О. Ларин, И.Л. Петрухин), автор, аргументируя свою позицию, доказывает, что при использовании в уголовном судопроизводстве данной меры безопасности при условии выполнения всех требований закона (в данном случае УПК РФ) риск серьезно затронуть или ограничить интересы подозреваемого (обвиняемого) минимален, а опасность злоупотреблений со стороны органов дознания и предварительного следствия преувеличена. Главное – чтобы обвинительный приговор не был основан исключительно на показаниях, данных под псевдонимом, а подтверждался иными доказательствами и фактическими обстоятельствами дела.

Лица, производящие предварительное расследование, применяющие указанную меру безопасности, а при необходимости – руководитель следственного органа должны, по мнению соискателя, самостоятельно решать, к каким документам, содержащим подлинные сведения о личности защищаемого лица, следует ограничить доступ, а также хранить эти документы по аналогии с ходатайством о применении данной меры безопасности в опечатанном конверте.

По мнению автора, необходимо также обязательное информирование потерпевших и свидетелей, ходатайствующих об использовании псевдонима, о риске возможного раскрытия их подлинных данных другими участниками уголовного процесса, поскольку нет надлежащих гарантий сохранения в тайне данных о личности на судебных стадиях процесса.

Для того, чтобы рассматриваемая мера безопасности продолжала действовать в суде, обеспечивая защищенность лиц, в отношении которых была избрана, диссертант предлагает законодателю предусмотреть норму, обязывающую суд устанавливать личность допрашиваемого только после удаления из зала заседания всех присутствующих, включая подсудимого и его защитника, а также по возможности проводить другие судебные действия с защищаемым лицом, исключив его визуальное наблюдение и используя при этом его псевдоним. Протокол судебного заседания, содержащий сведения о личности допрашиваемого, в соответствующей части не должен предъявляться сторонам в порядке ч. 7 ст. 259 УПК. А хранение протокола (его части) должно осуществляться в порядке, установленном в ч. 9 ст. 166 УПК о сохранении в тайне данных о личности.

Относительно изменения ранее присвоенного защищаемому лицу псевдонима автор замечает, что такая процедура законодателем не предусмотрена. Однако в случае возникновения такой необходимости целесообразным представляется повторение обычной процедуры присвоения псевдонима, т.е. в постановлении об избрании этой меры безопасности следует указать подлинные данные лица и причину, в связи с которой меняется псевдоним. После этого, по мнению соискателя, необходимо также повторить на основании ч. 9 ст. 166 УПК процедуру помещения постановления в конверт с последующим его опечатыванием и ограничением круга лиц, имеющих право доступа к нему. Далее автор предлагает использовать в дальнейшем расследовании только второй псевдоним, а протоколы следственных и других процессуальных действий, в которых указан первоначальный псевдоним, оставить в деле без изменения.

2. Контроль и запись телефонных и иных переговоров для обеспечения безопасности защищаемых лиц. В первую очередь автор обратил внимание на то, что норма ч. 2 ст. 186 УПК предполагает неоднозначное толкование, обусловленное тем, что в одном случае контроль и запись переговоров потерпевшего и свидетеля могут проводиться непосредственно по их письменному заявлению, в другом же случае, если такового заявления не поступило, – на основании судебного решения. В целях устранения коллизионности норм автор делает вывод о том, что заявление потерпевшего и свидетеля – не только письменное, но и устное – может служить поводом, а не основанием для применения данной меры безопасности. В ином случае не будет выполняться требование, предусмотренное ч. 2 ст. 23 Конституции РФ, в соответствии с которым ограничение права на тайну переговоров возможно только на основании судебного решения.

Также диссертант предлагает устранить образовавшийся в УПК пробел и закрепить возможность проведения контроля и записи переговоров по всем составам преступлений, вне зависимости от степени их тяжести.

3. Предъявление для опознания в условиях, исключающих визуальное наблюдение опознающего опознаваемым. Поскольку автор считает не допустимым опознание лица по видеозаписи из-за того, что опознающий лишается возможности по желанию предложить опознаваемому и статистам, например, повернуться, пройтись, произнести определенные фразы и прочее, то отдает предпочтение использованию видеоконференцсвязи, которая кроме обеспечения безопасности опознающего также решает задачу преодоления расстояний.

Защитника, наделенного правом присутствия при всех следственных действиях с участием подозреваемого или обвиняемого, соискатель предлагает размещать позади опознающего, который к тому же может быть замаскирован, таким образом будет исключена возможность увидеть лицо опознающего.

Поскольку законодатель абсолютно не ограничивает предельно допустимое количество понятых, жестко оговаривая лишь нижнюю границу – понятых в любом случае должно быть не менее двух, – диссертант предлагает обеспечивать одновременное присутствие четырех понятых (двое в месте нахождения опознающего и двое в месте расположения опознаваемого).

Решение о производстве опознания в указанных условиях автор предлагает по аналогии с мерой безопасности, предусмотренной ч. 9 ст. 166 УПК, оформлять соответствующим постановлением с дальнейшим приобщением его к материалам уголовного дела путем помещения в опечатываемый конверт и хранением при уголовном деле с последующим ограничением доступа к нему. В этом случае, по мнению соискателя, проводимое следственное действие будет мотивировано и обосновано, что впоследствии существенно уменьшит возможность его обжалования.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»