WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 |

В первой главе «Криминологическая и уголовно-правовая характеристика квартирных краж» анализируется современное состояние, динамика и тенденции квартирных краж, совершенных в Москве и Санкт-Петербурге, рассматривается криминологическая характеристика лиц, совершивших квартирные кражи, анализируются проблемы законодательного регулирования борьбы с квартирными кражами.

В первом параграфе автор определяет существенные характеристики городов мегаполисов, отмечая, что Организация Объединенных Наций в 1970 году предложила термин «мегаполисы» для обозначения городских агломераций с численностью населения свыше 8 млн. человек. В России такому определению соответствует только один город – Москва.

Своеобразие Москвы определяется ее статусом столицы, особым правовым положением, закрепленным в Конституции РФ, а также сверхкрупными размерами. В Москве сосредоточен весь комплекс социально-экономических, демографических, правовых и других проблем, характерных для всех сверхкрупных городов. Москва характеризуется развитием промышленного производства как основного градообразующего фактора, подвижностью населения, наличием многоуровневой сети предприятий и учреждений сферы обслуживания, образования, медицинского обеспечения, сети транспортных коммуникаций, необходимостью создания собственной системы экономической безопасности, обеспечивающей функционирование экономики города в рыночных условиях.

Среди социальных проблем, на фоне которых происходит совершение квартирных краж, следует отметить, высокий уровень миграции, проблемы с жильем и постоянной работой у граждан, приезжающих в столицу на заработки, включая граждан дальнего Подмосковья.

Анализ динамики краж на статистическом уровне наглядно свидетельствует о том, что в последние 10 лет наблюдаются устойчивые негативные тенденции увеличения числа зарегистрированных краж, а также их удельного веса в общем числе учтенных преступлений.

За последние годы (с 2003 по 2008 год включительно) количество краж личного имущества в нашей стране ежегодно возрастало: с 1 150 772 – в 2003 году до 1 326 342 – в 2008 году соответственно. В 2007 году число зарегистрированных краж в Российской Федерации снизился и составил 1566970 (- 6,6%), а в 2008 году – 1 326 342 (- 15,4%).

В структуре городской преступности первое место занимают корыстные преступления (в среднем около 40% на протяжении последних 5 лет), среди которых преобладают кражи.

Анализ приведенных статистических данных о числе зарегистрированных квартирных краж в Российской Федерации в целом, а также в городах Москве и Санкт-Петербурге показал, что доля квартирных краж в г. Москве в общем числе квартирных краж, зарегистрированных в России, колеблется в исследуемом периоде от 5,26% до 7,46%, а если говорить о количестве квартирных краж, зарегистрированных в г. Санкт-Петербурге, мы видим, что этот показатель колеблется от 2,5% до 3,8%. Динамика квартирных краж, зарегистрированных в г. Москве, выглядит следующим образом: в 2003 году – 18,9% от общего количества краж, зарегистрированных в Москве; в 2004 г. – 17,1%; в 2005 г. – 15,4%; в 2006 г. – 13,2%; в 2007 г. – 12%; в 2008 г. – 11,99%.

В целом мы можем констатировать, что тенденции в городах Москве и Санкт-Петербурге в целом идентичны. Учитывая экономические, демографические и миграционные особенности, представляется необходимым и интересным исследовать проблему предупреждения квартирных краж в г. Москве.

Названные тенденции выражаются не только в отрицательных количественных изменениях этого вида преступности, но и в ухудшении ее качественной стороны. Здесь, в первую очередь, необходимо отметить, что квартирные кражи становятся все более «квалифицированными». Если в 1989 г. доля квартирных краж, совершенных группой лиц, составляла 11%, то в 2007 г. она выросла до 23%.

Доля женщин, среди лиц, совершающих квартирные кражи, сокращается. Женщины редко совершают кражи из закрытых помещений, особенно в ночное время. Для них наиболее типичны кражи в дневное время, чаще из торговых залов магазинов.

Результаты проведенного исследования показывают, что среди лиц, совершивших кражу с проникновением в помещение, более 70% составляют неженатые (незамужние) граждане либо лица, у которых семейные отношения распались, включая семьи, которые и не были официально зарегистрированы, и лишь 23% составили женатые (замужние) лица.

Проведенное нами исследование выявило следующее распределение лиц по роду деятельности (занятий): рабочие – 27%, служащие – 14%, трудящиеся села (фермеры, колхозники) – 4%, лица без определенных занятий – 42%, учащиеся и студенты – 11%, пенсионеры – 3%.

Во втором параграфе автор рассматривает факторы, детерминирующие квартирные кражи в городах мегаполисах, и приходит в выводу, что индивидуальное преступное поведение определяется не столько влиянием психологических, биологических качеств личности, сколько их совокупным действием совместно с социальными причинами, при несомненном первенстве последних.

Выделяя, с одной стороны, обобщенное понятие типа личности преступника в качестве родовой криминологической категории, а с другой – личность конкретного преступника как индивидуализированную форму типических свойств, включающую и отклонения от социально-типического, автор предполагает, что нельзя ограничиваться только этими полярными уровнями анализа. Существует и другой, промежуточный уровень, предполагающий использование философской категории особенного, как выражения диалектической взаимосвязи общего и отдельного в изучаемом объекте. Речь идет о построении криминологической классификации отдельных категорий (типов) преступников, каждая из которых включает в себя специфические черты и свойства, присущие всем членам группы.

В рамках группы квартирных воров выделяется несколько подгрупп квартирных воров по таким основаниям как: способ совершения преступления; мотив (цель) совершения кражи; степень устойчивости преступной установки.

Содержание корыстной криминогенной мотивации классифицируется следующим образом: 6% - корысть-нужда; 43% - корысть-прожигательство; в 30% случаев совершившие преступления затруднялись определить мотивацию их преступного поведения; в 3% случаев преступники руководствовались хулиганским мотивом; особо выделяется так называемая «алкогольная» и «наркотическая» мотивация (18%).

До 40 % квартирных краж совершается лицами, ранее судимыми за аналогичные преступления. Кроме того, абсолютное большинство квартирных воров характеризуется высоким уровнем криминального профессионализма. Примерно 14 % лиц из общего числа привлекавшихся к уголовной ответственности за квартирные кражи были осуждены за совершение двух и более преступлений. Анализ преступной квалификации лиц, совершивших квартирные кражи, показал, что из общего числа осужденных только 3,5% признали свой уровень воровской квалификации как профессиональный, 40% согласились с тем, что уровень их квалификации низкий или оставляет желать лучшего.

В третьем параграфе рассматриваются проблемы законодательного регулирования борьбы с квартирными кражами. Автор анализирует конституционные основы охраны собственности, интересов личности, общества, государства и приходит к выводу о том, что в имущественном правопорядке, базирующемся на рыночной экономике, необходимо переосмысление прежних представлений об объекте преступлений, совершаемых в имущественной сфере. Объект преступлений, с одной стороны, более не может охватывать своим содержанием всю основу экономической системы государства и общества, а с другой - ограничиваться исключительно субъективным правом собственности,

В параграфе рассматривается вопрос о том, что уголовным законодательством не устанавливается минимальный размер стоимости похищенного имущества, позволяющий разграничить кражу и административное правонарушение.

Также представляется, что решение законодателя об исчислении размера хищений в УК РФ в фиксированной денежной сумме является несколько преждевременной, учитывая инфляцию и позицию Конституционного Суда РФ, допустившего наличие такой единицы измерения ущерба в УК РФ как «минимальным размер оплаты труда»2. Кроме того, необоснованным представляется нам и законодательное фиксирование минимального размера значительного ущерба гражданину.

Если сопоставить эту санкцию с санкцией ч. 3 ст. 158 УК РФ в редакции Федерального закона от 31 октября 2002 г., № 133-ФЗ, то очевидно, что по состоянию на 1 октября 2003 г. нижняя планка штрафа снизилась более, чем в 3 раза, тогда как верхняя - в среднем на 17 %. С точки зрения автора столь существенное снижение нижней планки штрафа, назначаемого в качестве основного вида наказания за совершение кражи с проникновением в жилище с одной стороны, соответствует общей направленности современной российской уголовной политики на либерализацию уголовного законодательства и расширение сферы судейского усмотрения по его применению. С другой же стороны, создается угроза превращения штрафной санкции в недостаточно эффективное средство решения уголовно-правовых задач.

Как свидетельствует практика, во многих современных демократических странах (в частности, Франции, Италии, Германии, США) либерализация уголовной политики в отношении преступлений в сфере экономики осуществляется посредством постепенного перехода к преимущественному использованию штрафных санкций не за счет тотального снижения их размеров, а, напротив, путем повышения их экономической репрессивности и превращения тем самым в реальную, действенную силу, способную оказать на корыстных преступников должное карательное и предупредительное воздействие, не прибегая к использованию лишения свободы.

В разделе рассматривается вопрос нормативного правового регулирования взаимодействия подразделений органов внутренних дел по предупреждению, выявлению, пресечению и раскрытию квартирных краж, принятия федерального закона, регулирующего профилактику преступности.

При этом автор отмечает, что правовое регулирование предупреждения преступности, как известно, осуществляется в двух главных направлениях. Одно из них носит «материальный» характер и состоит в воздействии с помощью права на различные социальные факторы в целях устранения криминогенных условий, неблагоприятных (конфликтных) ситуаций, а также стимулирования антикриминогенных факторов. Другое направление по своему значению является как бы «процессуальным» и заключается в закреплении прав и обязанностей должностных лиц и представителей общественности, в установлении порядка осуществления предупредительной деятельности и содержания конкретных профилактических мероприятий.

Во второй главе «Основные направления предупреждения квартирных краж, совершаемых в городах-мегаполисах» раскрываются основные меры предупреждения квартирных краж, рассматривается система субъектов и место органов внутренних дел в этой системе.

В первом параграфе рассматривается предупреждение преступности как многоуровневая система государственных и общественных мер, направленных на устранение, ослабление или нейтрализацию причин и условии преступности. В ходе исследования автором было установлено, что существуют различные подходы к содержанию такой деятельности как предупреждение преступности. При общепринятой классификации таких мер на три уровня — общее предупреждение; специальное предупреждение (специальный уровень); индивидуальная профилактика (индивидуальный уровень), их наполнение конкретными мерами индивидуально.

При этом структура и содержание конкретных мер в рамках одного из предложенных уровней предупреждения преступности зависит как от вида преступности, так и от подходов авторов. Автор приводит различные точки зрения на содержание общесоциальных мер предупреждения корыстной преступности. В частности, точку зрения А.Е. Трофимова, включившего в виктимологическую профилактику в число общесоциальных мер.

Профилактика на общесоциальном уровне действует и в правовой сфере, что, например, находит отражение в совершенствовании законодательства, прямо не нацеленного на борьбу с преступностью, ее предупреждение, а имеющего предметом правовое регулирование общественных отношений иного характера (имущественных, жилищных, семейных, трудовых и т.д.), которые, будучи нормативно не упорядоченными, нерегламентированными, могут играть криминогенную роль.

В работе автором отражается, что специальное предупреждение квартирных краж имеет три основных объекта непосредственного воздействия.

Во-первых, объектом специального предупреждения квартирных краж является выделение в ее рамках профессиональных, рецидивных форм. Выделение этого объекта связано с тем, что речь идет о «ядре» преступности, а эффективное противодействие на этом уровне вносит существенный вклад в борьбу с квартирными кражами, но не подменяет более общих задачи этой борьбы.

Во-вторых, речь идет о профилактике алкоголизации, наркотизации населения, проживающего в городах-мегаполисах, являющихся «фоновыми» явлениями, которые выступают в качестве факторов, детерминирующих квартирные кражи. Причем профилактическое воздействие направлено на соответствующие группы риска, на конкретных представителей этих групп, воздействие на причины и условия, продуцирующие «фоновые» явления.

И, в-третьих, специальное предупреждение в рассматриваемой сфере должно воздействовать на весь комплекс причин и условий преступлений с переносом центра тяжести на специфические обстоятельства ситуативного характера, непосредственно способствующие совершению квартирных краж, включая недостатки и нарушения в управленческой, разъяснительной, правоохранительной деятельности; игнорирование существования источников криминальной опасности.

Автором также отмечается, что одним из направлений специально-криминологического предупреждения преступлений является индивидуальная профилактика. Она предполагает, в первую очередь, выявление лиц, поведение которых свидетельствует об их склонности к совершению кражи. К их числу могут относиться лица, освобожденные из исправительных учреждений, отбывшие наказание за преступления против собственности; лица, злоупотребляющие алкогольными напитками или употребляющие наркотические средства и психотропные вещества; лица, занимающиеся бродяжничеством и попрошайничеством; лица, занимающиеся проституцией.

Pages:     | 1 || 3 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»