WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

Автор отмечает неоднородность взглядов ученых на структуру конкретных институтов права и не соглашается с подходом, предполагающим расценивать содержание института задержания подозреваемого через отраслевую принадлежность используемых им норм права. Предлагается в качестве критерия, определяющего структуру института задержания подозреваемого, рассматривать нормы права, регулирующие отношения, возникающие при осуществлении определенной системы действий по задержанию подозреваемого. Выделив такую систему действий в результате научной дискуссии, диссертант формулирует авторское определение правового института задержания подозреваемого как совокупность правовых норм, имеющих межотраслевой характер, регулирующих общественные отношения, возникающие при физическом задержании и доставлении лица в органы, обладающие соответствующей компетенцией по производству расследования, установлении наличия условий, оснований и мотивов задержания, действии иммунитета от задержания, решении процедурных вопросов процессуального оформления задержания, личном обыске подозреваемого, сообщении прокурору о задержании, уведомлении круга заинтересованных лиц и органов о мерах попечения в отношении детей и иждивенцев задержанного подозреваемого и по обеспечению сохранности его имущества, обеспечении реализации прав подозреваемого, допросе подозреваемого, помещении и содержании задержанного в ИВС, осуществлении надзора, контроля и обжалования задержания, заключении под стражу либо освобождении лица, задержанного по подозрению в совершении преступления, а также его реабилитации.

Второй параграф «Исторический аспект возникновения и развития института задержания подозреваемого» посвящен истории возникновения и развития института задержания подозреваемого, которое происходило эволюционным путем, набирая интенсивность от самых простых форм к более сложным. Отмечая разноплановость взглядов ученых на момент зарождения и дальнейшее становление рассматриваемого правового института, автор на основании подробного анализа законодательства предлагает собственное видение вопроса. Условно в истории развития правового института задержания он выделяет семь основных этапов.

Первый этап начинается с зарождения института в Русской Правде (датированной исследователями периодом от середины XI века до 30-х годов XII века), впервые упоминавшей о задержании вора, застигнутого на месте преступления, и продолжается до начала XVIII века. Задержание подозреваемого является составной частью процедуры лишения лица свободы до вынесения наказания судом. Несмотря на примитивное содержание правовых актов этого периода, в них в разной степени получают развитие и закрепление такие элементы правового института задержания подозреваемого, как физический захват и доставление лица, допрос задержанного, регламентация порядка содержания под стражей, порядок и условия освобождения задержанного. Тем самым создаются основа правового института и предпосылки для его дальнейшего развития.

Второй этап охватывает период с 1715 по 1860 год и начинается с принятия в 1715 году «Краткого изображения судебных процессов и тяжеб», впервые употребившего термины «подозрение», «подозрительная особа», «лицо, находящееся под подозрением» и перечислившего обстоятельства для возникновения подозрения. Делаются попытки разграничения правового положения подозреваемого и обвиняемого. С изданием в 1832 году Свода законов Российской империи подозрение в совершении преступления становится поводом для задержания лица, доставления его в полицию с целью выяснения обстоятельств дела. Положено начало формированию цивилизованного законодательства, зародившего концепцию подозрения и связанного с ним ограничения свободы.

Третий этап – с 1860 до 1917 года – начинается изданием в 1860 году Наказов судебным следователям и полиции, в которых впервые употреблен термин «подозреваемый», сформулированы основания появления подозрения, а само задержание рассматривается применительно к определенной форме расследования – дознанию. Важнейшим правовым источником этого периода является Устав уголовного судопроизводства 1864 года, объединивший в одном нормативном акте основания задержания, порядок его производства и обжалования, правила проведения допроса задержанного, основания освобождения из-под стражи, судебный и прокурорский надзор за законностью задержания. Таким образом, из разрозненных элементов, апробированных и зарекомендовавших себя на практике, был сформирован, хотя и не в окончательном виде, но в значительной мере, институт задержания подозреваемого, представляющий собой совокупность юридических норм, регулирующих определенные общественные отношения.

Четвертый, самый короткий этап приходится на период с 1917 до 1922 года. В это время запрещается использование ранее существовавшего уголовно-процессуального законодательства. Правом задержания лиц и проверки законности содержания под стражей наделяются многочисленные должностные лица и коллегиальные органы, деятельность которых регламентируется разрозненными, зачастую дискретными по своей сути правовыми актами, в которых не находят смыслового разделения такие понятия, как задержание подозреваемого и его арест. Этот период стал самым деструктивным в формировании института.

Пятый этап, приходящийся на период с 1922 до 1958 года, берет начало с принятия в мае 1922 года Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, который стал первым источником уголовно-процессуального права, полученным в результате полной кодификации законодательства. Задержание впервые подверглось тщательной регламентации с точным указанием целей, оснований, срока и порядка извещения о задержании и получило четкое разграничение с заключением под стражу.

Шестой этап охватывает период с 1958 до 2001 года. Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик 1958 года отнесли задержание и допрос подозреваемого к неотложным следственным действиям, наделив возможностью производить задержание наряду с органами дознания также и следователя. Были предусмотрены процессуальные права задержанного лица. Важными достижениями данного этапа следует признать определение подозреваемого как участника уголовного процесса и предоставление ему права на защиту с момента задержания.

Седьмой, современный этап начинается с 2001 года – с момента принятия УПК РФ, внесшего существенные изменения в развитие исследуемого нами правового института, – и продолжается до настоящего времени. Современное состояние института задержания подозреваемого находится на наиболее высоком уровне развития по сравнению со всей предшествовавшей историей, однако автор полагает, что говорить о завершении его формирования преждевременно, поскольку отдельные его составляющие требуют дальнейшего серьезного совершенствования.

В третьем параграфе «Место правового института задержания подозреваемого в уголовном судопроизводстве» автор по результатам научной дискуссии делает вывод о том, что задержание подозреваемого является процессуальным действием, но не относится к действиям следственным, так как не располагает комплексом конкретных и определенных уголовно-процессуаль­ным законом, осуществляемых следователем поисковых, познавательных и удостоверительных операций, предназначенных для эффективного отыскания, восприятия и закрепления доказательственной информации.

Протокол задержания подозреваемого, несущий в себе только процессуальное решение о задержании, не может выступать в роли доказательства. Личный обыск при задержании подозреваемого следует рассматривать как самостоятельное следственное действие, являющееся самостоятельным доказательством. Формализованное соединение в одном бланке двух различающихся по цели и содержанию процессуальных действий (задержания и обыска) на практике является не всегда уместным, так как в абсолютном большинстве случаев лицо досматривается до начала составления протокола задержания, а в тех случаях, когда личный обыск все же следует провести в момент оформления протокола, достаточно часто он должен быть произведен другим лицом, если не совпадает пол задерживающего и подозреваемого.

Диссертант считает, что задержание лица по подозрению в совершении преступления не должно рассматриваться в качестве самостоятельного повода для возбуждения уголовного дела, так как в абсолютном большинстве случаев оно является правомерным реагированием на противоправное поведение гражданина, сообщение об обстоятельствах которого и становится поводом для возбуждения уголовного дела в каждом конкретном случае. В качестве самостоятельного повода для возбуждения уголовного дела можно рассматривать только сообщение о заведомо незаконном задержании, которое образует состав преступления по ст. 301 УК РФ.

Отмечая, что задержание следует рассматривать в качестве процессуального действия, с помощью которого осуществляется уголовно-процессуальное принуждение, соискатель критически относится к мнению об отнесении задержания к мерам пресечения, в том числе к начальному этапу одной из них – заключению под стражу. В настоящее время задержание подозреваемого – вполне самостоятельная мера уголовно-процессуального принуждения, применяемая на стадии предварительного расследования и заключающаяся в кратковременной изоляции лица от общества в целях выяснения причастности задержанного к совершению конкретного преступления и разрешения по существу вопроса об избрании ему меры пресечения в виде заключения под стражу. Осуществленная законодателем в УПК правовая регламентация задержания подозреваемого в отдельной главе и выделение его в системе классификации мер принуждения в качестве самостоятельного элемента в достаточной степени обоснованны и логичны.

Вторая глава «Правовые и прикладные проблемы задержания лица по подозрению в совершении преступления» включает в себя три параграфа.

В первом параграфе «Фактическое задержание и процессуальное положение лица, подозреваемого в совершении преступления» теоретически и практически обосновывается необходимость законодательной регламентации процедуры фактического задержания и доставления лица, подозреваемого в совершении преступления, которые в настоящее время представляют собой «правовую пустоту». Анализируя научную полемику и результаты анкетирования практических работников, автор признает, что введение в уголовное судопроизводство понятия «момент фактического задержания» не ликвидировало имевшееся многообразие точек зрения по поводу исчисления срока задержания. В связи с этим предлагается п. 15 ч. 1 ст. 5 УПК изложить в следующей редакции: «Момент фактического задержания – момент, с которого лицо, подозреваемое в совершении преступления, удерживается с применением физического насилия или без такового и реально лишается свободы в порядке, установленном настоящим Кодексом».

Рассматривая дискуссию о правовой природе физического «захвата» и доставления лица по подозрению в совершении преступления, соискатель разделяет мнение большой группы ученых о том, что указанные действия недопустимо регулировать нормами административного права; они должны осуществляться в рамках уголовно-процессуального законодательства. При этом автор высказывает ряд своих предложений. Фактическое задержание и доставление следует признать факультативными элементами правового института задержания подозреваемого, своеобразными начальными этапами в общей процедуре задержания подозреваемого, после которых при наличии возбужденного уголовного дела, как следующий этап, может быть осуществлено применение меры процессуального принуждения – задержание подозреваемого.

Предлагается дополнить главу 12 УПК «Задержание подозреваемого» статьями, определяющими субъектный состав и порядок фактического задержания и доставления подозреваемого. К лицам, имеющим право на осуществление фактического задержания и доставление лица, обоснованно подозреваемого в совершении преступления, следует отнести: 1) сотрудников милиции или иных компетентных органов, наделенных в соответствии с Федеральными законами РФ правом задержания лиц по подозрению в совершении правонарушения; 2) граждан, застигших лицо при совершении преступления или непосредственно после его совершения либо иным образом располагающих достоверными и достаточными данными, позволяющими обоснованно подозревать конкретное лицо в совершении преступления. При этом действия сотрудников правоохранительных органов, обязанных пресечь совершаемое преступление, задержать подозреваемого и доставить его в орган дознания или к следователю, должны соответствовать требованиям ведомственных нормативных актов, определяющих их права и обязанности. В общем порядке фактического задержания следует предусмотреть порядок задержания, осуществляемого частными лицами, включая и их обязанность в возможно короткий срок сообщить о произведенном задержании сотрудникам милиции либо принять меры к доставлению задержанного в ближайший орган дознания.

По мнению диссертанта, порядок фактического задержания и доставления лица должен предусматривать незамедлительное сообщение задержанному, по подозрению в совершении какого преступления он задержан, и разъяснение его процессуальных прав. Время фактического задержания и доставления должны фиксироваться в документах, составляемых по итогам проведения этих действий, и включаться в общее время задержания.

Автор обосновывает точку зрения, что во избежание двусмысленности толкования момента появления у лица процессуального положения подозреваемого при фактическом задержании необходимо уточнить критерии наделения лица данным процессуальным статусом, указав в п. 2 ч. 1 ст. 46 УПК, что подозреваемым является лицо, которое фактически задержано по подозрению в совершении преступления по основаниям и в порядке, предусмотренным главой 12 УПК.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»