WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

И мемуаристы-современники, и позднейшие исследователи отмечали присущее В. П. Тургеневой непосредственное знание и чувство языка. В своих письмах она использовала все богатство русского языка, литературного и народного, что привело к созданию особенного эпистолярно-разговорного стиля. Стилистика писем В. П. Тургеневой отличается выразительным сочетанием книжной и устной языковых стихий, причудливым симбиозом грамматически правильного и неправильного, тем, что можно было бы назвать языковым своеволием. Анализ художественных текстов И. С. Тургенева и писем его матери позволяет сделать вывод не только о некоем стилистическом родстве, но и об очевидном, на наш взгляд, лексико-фразеологическом сходстве двух языковых явлений.

Согласно наблюдениям М. П. Алексеева, «устойчивой формулой» в письмах И. С. Тургенева стал своеобразный образ «гнезда», «в применении к его собственной горькой судьбе» (Алексеев М. П. Письма И. С. Тургенева // П. I, 28. Произведения и письма И. С. Тургенева цитируются по изданию: Тургенев И. С. Полн. собр. соч. и писем: В 30 т. М., 1978-2004. Соч.: В 12 т. Письма: В 18 т. (Т. 1-12; т. 1-15), с обозначением серии: «Сочинения» — литерой «С», «Письма» — литерой «П» и указанием тома (римскими цифрами) и страницы (арабскими цифрами) в тексте работы). Исследователь отмечает, что такое же уподобление встречается и в одном из писем В. П. Тургеневой. Однако слово-образ «гнездо» упоминается в письмах В. П. Тургеневой более 20 раз. Широко используя семантическое многообразие слова «гнездо», мать писателя подчеркивает различные его смысловые оттенки. В сознании И. С. Тургенева образ гнезда в разных значениях: «дом», «жилище», «усадьба», «семья», «судьба» — сформировался как наследственное семейное представление.

В некоторых своих произведениях Тургенев дословно повторяет наставления, высказанные матерью в письмах к нему. В пьесе «Месяц в деревне» (1855) Анна Семеновна говорит Ислаеву: «Конечно, ты человек уже взрослый, с рассудком; но все же — я твоя мать. — Великое слово: мать!» (С. II, 378). Это повторяет наставления из писем В. П. Тургеневой к сыну. В романе «Накануне» (1859) Тургенев использует образное сравнение, употребленное в одном из посланий В. П. Тургеневой. Описывая состояние домашних после пожара спасского дома, она отмечает: «А что дядя.. Спросишь ты, род помешанного — А брат Желт как пупавка» (6 /18 мая 1839 г.; ед. хр. 92. Л. 26. Письма В. П. Тургеневой цитируются по архивным источникам: Отдел рукописей РНБ. Фонд 795 [И. С. Тургенев]. Ед. хр. 91—97. Ссылки на материалы данного фонда приводятся в тексте работы с указанием единицы хранения и нумерации листов). В диалогах персонажей романа «Накануне» Инсаров характеризуется следующими словами: «скелет скелетом, сюртук с чужого плеча, желт как пупавка» (С. VI, 281). Это образное сравнение, не лишенное комического оттенка, носит все признаки местного мценского речения, усвоенного семейным тургеневским лексиконом.

Многие мотивы и словесные формулы писем Варвары Петровны стали частью сочинений Тургенева. Особенно наглядно это проявляется в рассказах и очерках из «Записок охотника» и повестях 1840-1850-х гг., что вполне объяснимо: эти произведения создавались в то время, когда мысли, замечания, эпистолярная фразеология матери были свежи в памяти писателя. В. Н. Топоров отмечает в произведениях Тургенева несколько вариаций на тему драмы Кальдерона «Жизнь есть сон» (1631-1632), в том числе в повестях «Затишье» (1854) и «Яков Пасынков» (1855). «Экая славная вещь сон, подумаешь! Вся жизнь наша сон, и лучшее в ней опять-таки сон», — говорит умирающий Яков Пасынков, признавшись автору-рассказчику в своей любви к Софье Злотницкой (С. V, 77). Но подобные сравнения можно обнаружить и в письмах В. П. Тургеневой. Пеняя сыну на его невнимательность, она писала: «Мне иногда кажется, что все — мечта, что я никогда не имела мужа, Сергея Н., что это был сон, который исчез прежде, нежели я им насладилась» (26 ноября / 18 декабря 1840; ед. хр. 93. Л. 21). В несколько ином аспекте, но вновь в связи с воспоминаниями о Сергее Николаевиче, подобное сравнение возникает в другом письме. Жалуясь на болезнь, ослабление памяти, Варвара Петровна пишет сыну: «…вся жизнь моя давно… давно, особенно после смерти отца вашего, ничто иное, как летаргия или сон» (январь 1843; ед. хр. 96. Л. 1). Если в первом случае быстро промелькнувшим сном-мечтой Варвара Петровна называет все, что было лучшего в ее жизни, то во втором — отождествляет жизнь-сон с тяжелой болезнью. Отличаясь по содержанию, эти сравнения, тем не менее, в обоих случаях созвучны высказываниям тургеневских героев.

Для характеристики своих героев Тургенев использовал самые разнообразные лексические и фразеологические средства, в частности, включал в их речь пословицы и поговорки, разговорные выражения. Письма В. П. Тургеневой также изобилуют пословицами, поговорками, формулами народной речи, что придает языку писем не только красочный стилистический колорит, но и качества «народной мудрости». Достаточно часто, взяв за основу известную русскую пословицу или поговорку, Варвара Петровна изменяет ее в зависимости от того, в какой речевой ситуации она употребляется. Целый ряд пословиц и поговорок, отмеченных в письмах В.П. Тургеневой, встречается в повестях и рассказах писателя. Выявленные нами слова-образы и формулы свидетельствуют о том, что у тургеневского языкового творчества обнаруживаются несомненные биографические источники. При всех различиях, существовавших между культурным сознанием писателя и его матери, сопоставление семейной переписки с художественными произведениями Тургенева позволяет заключить, что эти несравнимые, казалось бы, словесные явления имеют общую лексико-фразеологическую основу, порождены одной языковой средой. Существенно и то, что художественный язык Тургенева несет в себе и воздействие, и образ языковой индивидуальности его матери, сохраняет неповторимое своеобразие ее ментального и речевого строя.

1.3. Биография и творчество: образ матери (В. П. Тургеневой)
в цикле И. С. Тургенева «Записки охотника»

Образ В. П. Тургеневой, память о ней, ее нравственное влияние находили отражение и своеобразное творческое преломление в произведениях писателя. В отличие от более поздних произведений, в рассказах и очерках из «Записок охотника» почти нет образов, которые можно было бы сколько-нибудь прямо соотнести с Варварой Петровной. Вместе с тем тургеневское семейное предание во многом питало и эту книгу. Рассказ «Петр Петрович Каратаев» (1847) в биографическом отношении малоисследован. Между тем, сопоставление рассказа с сохранившимися материалами семейного архива Тургеневых и в первую очередь письмами Варвары Петровны, выявляет, на наш взгляд, достаточно прозрачные биографические темы. Подробного портретного описания барыни Марьи Ильиничны в рассказе нет, ее внешний облик едва намечен. Вместе с тем отдельные замечания, штрихи, детали, складываясь в сочетания, перерастают в объемную психологическую характеристику. Сходство старухи-барыни и В. П. Тургеневой проявляется не столько во внешних подобиях, сколько в силе характера, сознании власти над подчиненными людьми, жажде покорения другой личности своей воле. Можно отметить и ряд совпадений между сюжетной линией рассказа и реальными событиями, происходившими в семье Тургеневых в 1840-е гг. Во время создания рассказа Н. С. Тургеневу, старшему брату писателя, как и тургеневскому герою, около 30 лет; как и Каратаев, он связал свою жизнь с женщиной низшего сословия; в жизни Николая Сергеевича его чувство к ней, как и любовь Каратаева к Матрене, — из самых сильных и подлинных. В. П. Тургенева в письмах к младшему сыну не раз выражала свое недовольство связью старшего сына с А. Я. Шварц. Замечания матери, высказанные по этому поводу, почти дословно совпадают с репликами старой барыни в рассказе. Как и Каратаев, Николай Сергеевич, выйдя в отставку, долгое время находился на перепутье, не зная, какому занятию себя посвятить. Его чиновничья карьера так и не сложилась. При всем том если в образе старой барыни, несомненно, нашли отражение черты характера и особенности личности Варвары Петровны, то предположение, что прообразом «забубенного помещика» Каратаева мог стать Н. С. Тургенев, выглядит маловероятным. В то же время полная драматизма история брата писателя могла стать отправной точкой, тем (говоря словами Тургенева) «сырым материалом для художественных построений», который лег в основу одного из ранних его рассказов.

Восприятие личности и характера матери, чувство фамильной традиции и семейного обычая, детские и отроческие впечатления послужили Тургеневу психологической основой для создания целого ряда художественных образов, мотивов, сюжетов. Одну из первых попыток перевести биографический образ в типизирующую, обобщающую проекцию художественного произведения Тургенев предпринял в рассказе «Петр Петрович Каратаев». Семейная ситуация, во многом обусловленная моральными предубеждениями и непреодолимой нетерпимостью В. П. Тургеневой, получила здесь обобщенный облик социальной дисгармонии, характерной для национального мира в целом. Не будет преувеличением заметить, что мать Тургенева была для него, наряду со многим другим, и олицетворением социально-антропологического типа барыни, одного из центральных лиц старого поместного уклада.

1.4. Биография и творчество: письма В. П. Тургеневой как биографический источник художественных мотивов
«Записок охотника». Образ Христа

В авторских рукописях стихотворение в прозе «Христос» (1878) имело подзаголовок «Сон», который впоследствии был снят писателем по совету П. В. Анненкова. На то, что в стихотворении в прозе описывается не сон, а именно видение, есть указания и в самом его тексте. Героиня рассказа из цикла «Записки охотника» «Живые мощи» (1874), Лукерья, не может объяснить, почему, по каким приметам, она поняла, что в ее видении или «чудном сне» ей явился именно Христос. Тем более, что, по ее замечанию, таким, каким она его увидела, «его не пишут». Лукерья не поняла, она ощутила это мистическим чувством.

Замысел «Живых мощей», по утверждению писателя, относится к концу 1840-х — началу 1850-х гг. Известно, что у рассказа была реальная основа, что все описанное в рассказе Тургенев признавал «истинным происшествием»; называл писатель и подлинное имя героини (П. XIII, 271). Личные переживания, безусловно, во многом составили и тематический субстрат цикла «Senilia» (1878-1882) — в частности, «образ» рассказчика в стихотворении в прозе «Христос» тождествен образу автора-творца. Поэтому особенно важным представляется вопрос о том, какова доля фактического, биографического материала в стихотворении в прозе «Христос» и в рассказе «Живые мощи», в особенности в той его части, где описано видение Христа, пережил ли сам Тургенев когда-либо подобный опыт или использовал при создании стихотворения в прозе какой-то иной биографический материал.

В письмах В. П. Тургеневой к сыну не раз встречаются наставления о необходимости исполнения им христианского долга. Так, в частности, 14 / 26 октября 1838 г. Варвара Петровна напоминает Ивану о том, что он должен благодарить Господа за его (Ивана) спасение во время пожара и за все те блага, которые получает он в жизни. Мать призывает сына к благоразумию, требует от него выполнения и внешней, обрядовой стороны православия. Просит ходить в церковь и огорчается, что он своими обязанностями пренебрегает — иными словами, она просит сына быть в поступках своих христианином. Такие напоминания — не единичны. Новые штрихи к характеристике религиозных воззрений В. П. Тургеневой добавляет ранее не публиковавшееся письмо, датированное январем 1841 г., в котором В. П. Тургенева пишет сыну: «Я и подумать не смею вознести молитвы мои к Богу. — Но!.. Христос, он был человек. Он так добр. Как-то я маленькая видела Христа во сне на корабле, и никогда этот сон не забуду. Ни образу Христа. — Только не знаю что такое, Христа я видела в Италии, все его изображенья, так, как и во сне моем, — черноволосы. Недавно читала я, что Христос имел волосы золотого цвета и лицо белое. Некоторые точно изображенья с тонким маленьким розовым лицом и русыми волосами. Но! Очень мало — все почти его изображенья черноволосые, а он сам смугл телом» (ед. хр. 94. Л. 6).

Варвара Петровна признается сыну, что видела свой необыкновенный сон в детстве, совсем еще маленькой; Тургенев в стихотворении в прозе пишет: «Я видел себя юношей, почти мальчиком в низкой деревенской церкви» (С. X, 161). Героине рассказа «Живые мощи» Лукерье в ее сне Христос предстал таким, каким «его не пишут». Мать писателя в своем сне-видении запомнила Христа в том образе, в каком позднее увидела его на картинах итальянских художников. Таким образом, и письмо В. П. Тургеневой, и фрагмент рассказа «Живые мощи» свидетельствуют об индивидуально-личностном восприятии Христа. «Христос <…> был человек» — это, пожалуй, главная мысль в письме В. П. Тургеневой, и рассуждает она об Иисусе Христе как о простом, обычном человеке — ведь только в отношении обычного человека можно решать вопрос о цвете волос, глаз — о его наружном облике. Вместе с тем это положение в письме В. П. Тургеневой вполне согласуется с библейским откровением о человеке, созданном по образу и подобию Божьему.

В сне героини тургеневского рассказа обращает на себя внимание цвет одежд Иисуса Христа — «весь в белом, только пояс золотой». Едва ли не единственное каноническое изображение Христа в белых одеждах — на иконах Преображения Господня. Церковь в родовом имении писателя Спасском-Лутовинове была освящена во имя Спаса Преображения. Действие рассказа «Живые мощи», как следует из текста, происходит в одном из имений В. П. Тургеневой. В то же время и Варвара Петровна в своем письме, и Тургенев в обоих произведениях — в рассказе «Живые мощи» и в стихотворении в прозе — подчеркивают в образе Иисуса Христа, главным образом, человеческую его природу. Тургенев-художник, безусловно, не мог обойти вниманием признание в ощущении живого Христа из письма матери. Об этом, на наш взгляд, свидетельствует не столько текстуальное, сколько смысловое, содержательное совпадение приведенного отрывка из письма Варвары Петровны и художественных текстов Тургенева. Таким образом, письма В. П. Тургеневой к сыну необходимо рассматривать не только как биографический комментарий к художественным текстам Тургенева, но и как источник мотивов и образов тургеневского творчества.

Глава II. Автобиографические мотивы в рассказе И. С. Тургенева «Гамлет Щигровского уезда»

Pages:     | 1 || 3 | 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»