WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |

Глава II «Государство в периоды кризиса государственности» включает: § 1 «Исследование содержательных признаков «относительной самостоятельности государства» в мировой политико-правовой мысли»; § 2 «Историко-правовая характеристика проявления относительной самостоятельности государства»; § 3 «Предпосылки возникновения «отчужденности» государства в России».

В первом параграфе автор раскрывает политико-правовую природу феномена относительной самостоятельности государства, причины и условия ее проявления.

Государство не составляет, в этом смысле, «самостоятельной области и не развивается самостоятельно, а и в существовании своем и своем развитии зависит... от экономических условий жизни общества»6. Но в то же время государство не может существовать как абсолютно самостоятельное явление по отношению к экономике, к господствующем классу. В свое время Энгельс проанализировал место и роль государственного организма, охарактеризовал его как органически связанный, как производный, вторичный, но активный и автономный компонент социальной структуры классового общества.

В политико-правовой литературе проблема относительной самостоятельности государства имела своих исследователей. Однако имеющиеся исследования относятся в основном к периоду, характерному для «спокойного» развития бывшего Советского Союза. Современные политико-правовые реалии начала XXI века, переживаемые развитием и функционированием российской государственности, свидетельствуют, что данная проблематика весьма актуальна и в наши дни.

Относительная самостоятельность любого государства может проявляться в его известной автономности как от интересов экономически господствующих групп, так и от соотношения социально-политических сил, определенного несовпадения их целей в том или ином обществе. Историческая практика свидетельствует, что в условиях кризисов общественных институтов, ослабления безраздельного господства определенных социальных слоев и групп, а также усиления политической конфронтации деятельность государства «сдвигается» в сторону обеспечения функций порядка и целостности общества.

Для этого оно в определенной степени «дистанцируется» от борьбы социально-политических сил, как бы ставит себя над ними и стремится занять политически нейтральное положение, что наиболее отчетливо проявляется в динамичные переходные периоды расширения сферы публичной политической жизни и сопровождается, к примеру, провозглашением «деидеологизации» государственных структур. При этом центром решения социально-политических проблем становится парламент, где доминирующее положение, как правило, принадлежит массовым партиям.

Автономия государства выражается и в том, что оно предстает как символ единства нации и целостности общества, движущегося через борьбу социально-политических сил в поисках оптимальных путей общественного прогресса.

Наряду с подобным организационным стандартом государства известна и другая, противоположная ему модель, которая характеризуется жесткой связанностью экономически господствующих социальных групп и органов государственной власти. Историческое движение государства реализуется в диапазоне между этими двумя полюсами, однако даже в условиях относительной (чрезвычайной) самостоятельности его автономия все же ограничена, поскольку политика – это непрерывная борьба за государство как орудие власти, за контроль над ним, за право официально принуждать.

Переход политического руководства обществом от одних социальных сил к другим фиксирует определенную историческую логику: через победу в борьбе альтернатив развития они получают от общества легитимированное право властного действия ради достижения своих целей. Но скоро в обществе, преобразуемом в соответствии с этими целями, неизбежно возникают новые альтернативы развития, поэтому политическое лидерство господствующих групп начинает оспариваться. Сами эти группы, являясь меньшинством общества, могут удержать господство, умножить свои силы и уравновесить себя с обществом опять лишь через государство.

Степень относительной самостоятельности государства от безраздельного руководства им со стороны экономически господствующих групп, его дистанцирования от общества зависит от соотношения социальных сил. В любом случае связь этих общностей с государством не прерывается, хотя в исторической перспективе она становится более опосредованной, а контроль за функционированием государственной организации более гибким. Следовательно, представления о государстве как о некоей структуре, полностью независимой от господствующих социальных групп и стоящих вне политики, неисторичны. Они не учитывают особенностей и своеобразия социально-исторической связи «общество – большие социальные группы – государство».

Второй параграф посвящена историческому экскурсу проявления относительной самостоятельности государства.

Относительная самостоятельность государства, как отмечалось выше, встречается в отдельные переходные периоды истории государства.

В данном параграфе диссертант рассматривает лишь некоторые из имеющихся исторических примеров относительной самостоятельности государства. Это бонапартизм Первой и Второй империи во Франции, Германская империя в период правления О. Бисмарка, а также становление Российского централизованного государства.

После буржуазной революции 1789 г. во Франции через несколько лет обнаружилось, что Директория (исполнительный аппарат) потеряла свою классовую опору. Крупная буржуазия мечтала о диктаторе, о восстановителе торговли, о человеке, который обеспечит развитие промышленности, принесет Франции победоносный мир и крепкий внутренний «порядок».

Тем самым она стремилась воплотить в жизнь свой классовый интерес, подкрепленный экономическими соображениями. Мелкая и средняя буржуазия и прежде всего, купившее землю и разбогатевшее крестьянство желало того же. Диктатором мог стать кто угодно, от него только требовалось одно удовлетворять интересы противоборствующих сил. Подавляющая масса буржуазии, особенно из числа новых собственников, относилась к Директории явно враждебно, не верила ее дееспособности ни во внутренней, ни во внешней политике, откровенно боялась активности роялистов, но еще больше трепетала перед брожением в предместьях.

Таким образом, почва для диктатуры была установлена, интересы буржуазии вынуждали ее согласиться даже на то, что государство, кроме удовлетворения ее интересов, удовлетворяло, в какой-то степени, интересы других классов.

У Наполеона была одна цель установить и укрепить свое владычество, для достижения этой цели он применял самые разнообразные средства. Четкую характеристику бонапартизму в свое время дал В.И. Ленин. Он писал: «Бонапартизм есть лавирование монархии, потерявшей свою старую, патриархальную или феодальную, простую и сплошную опору, монархия, которая принуждена эквилибрировать, чтобы не упасть, заигрывать, чтобы управлять, подкупать, чтобы нравиться, брататься с подонками общества, с прямыми ворами и жуликами, чтобы держаться не только на штыке»7.

Политико-правовые реалии Франции периода Второй империи выглядели следующим образом. Имущими классами после усмирения Июньского восстания овладела такая реакция, такая надежда на полной покой и охрану, что большинство уже не только мечтало уничтожить республиканскую форму правления, но и не хотела и такой монархии, которая была при Луи Филиппе. Им хотелось диктатуры, а не конституционной монархии. К. Маркс писал: «... буржуазия признает, что ее собственные интересы предписывают ей же спастись от опасности собственного правления, что для восстановления спокойствия в стране надо прежде всего успокоить ее буржуазный парламент; что для сохранения в целостности ее социальной власти должна быть сломлена ее политическая власть; что отдельные буржуа могут продолжать эксплуатировать другие классы и невозмутимо наслаждаться благами собственности, семьи, религии и порядка лишь при условии, что буржуазия как класс, наряду с другими классами, будет осуждена на одинаковое с ними политическое ничтожество; что для спасения ее кошелька с нее должна быть сорвана корона, а защищающий ее меч должен вместе с тем, как дамоклов меч, повиснуть над ее собственной головой».8

Путь для диктатуры был расчищен. И диктатор явился. Еще во времена короля Луи Филиппа во Франции заговорили о племяннике Наполеона I, принце Луи-Наполеоне, который дважды неудачно покушался, явившись внезапно в казармы, взбунтовать солдат против короля Луи Филиппа и провозгласить себя императором. После второй попытки он был схвачен, судим и заключен в крепость, откуда бежал после шестилетнего заточения.

Осенью 1838 г. была выработана окончательно республиканская конституция: законодательная власть и контроль над управлением были в руках Законодательного собрания, а исполнительная власть находится в руках президента республики. В декабре 1848 г. состоялись выборы президента. Из семи миллионов поданых голосов около пяти с половиной миллионов высказались за Луи-Наполеона Бонапарта.

Участь республики была решена. И в сущности уже с 10 декабря, когда Луи-Наполеон был избран президентом Французской республики, было совершенно ясно, «что реальная власть будет в его руках и дело восстановления империи есть только вопрос времени»9.

Как видим, объективные условия для возникновения относительной самостоятельности государства были созданы. Установление Второй империи означало торжество крайней реакции. Демократические свободы, завоеванные французским народом в революции 1848 г., были уничтожены. Республиканская партия была разгромлена, либеральная печать задушена, местное самоуправление ликвидировано. Фактически вся власть находилась в руках Наполеона III и кучки высших бонапартовских сановников вроде герцога Морни (сводного брата императора), графа Валевского (сына Наполеона I).

При втором Бонапарте государство как будто стало вполне самостоятельным. Избрание Наполеона президентом было первое предостережение республике. А за ним последовали удары 20-го 21-го декабря 1851 г., когда подавляющее большинство населения высказалось за введение новой конституции, передававший фактически всю власть президенту.

Примером относительной самостоятельности государства теоретики марксистской концепции теории государства и права указывали в числе других исторических примеров и Германскую империю времен Бисмарка.

Г. Хальгартен отмечает, что Бисмарк взял на себя руководство Пруссией в тот момент, когда прусское дворянство, потеряв надежды на спасение, повернулось спиной к своим классовым врагам и обратилось в бегство от наступающего капитализма, пытаясь при этом делать вид, будто оно марширует в авангарде10. Абсолютистский режим Бисмарка был вместе с тем бонапартистским, отражавшим родственные, но отнюдь не тождественные социальные интересы. Этот бонапартизм по приемам и хваткам, по апелляции к абстрактной государственной «идее» и ненависти к любым демократическим устремлениям имел и соответствующий его происхождению и природе внешнеполитический облик.

Придя к власти и столкнувшись с буржуазной оппозицией и поднимавшимся движением народных масс, Бисмарк хорошо понял, что юнкерству и королевской династии будет грозить серьезная опасность, если объединение Германии осуществится снизу, силою народа и революционным путем. Он понял также, что юнкерство сможет сохранить в своих руках политическую власть только в том случае, если оно само возьмет дело объединения Германии в свои руки, осуществит его сверху и превратит Германию в мощную и агрессивную страну, тем самым угодит, в первую очередь, экономическим интересам буржуазии.

Для укрепления экономической мощи страны и для удовлетворения интересов буржуазии также была необходима энергичная внешняя политика. Бисмарк говорил впоследствии по этому поводу: «Я думаю, что только ценой поворота нашей внешней политики можно укрепить позицию короны внутри страны, избавив ее от напора, которому в противном случае она фактически не в состоянии будет долго противостоять, хотя и не сомневаюсь в достаточности имеющихся для этого средств»11.

С первых же дней правления (с сентября 1862 по 1890 г.) премьер-министр Бисмарк энергично взялся за дело объединения Германии под властью Пруссии, стремясь добиться поставленной цели любой ценой. Незрелость рабочего класса, вредная оппортунистическая деятельность лассальянцев, наряду с трусостью и контрреволюционностью германской либеральной буржуазии, видевшей в прусской монархии оплот против народных масс, дали Бисмарку возможность захватить инициативу и приняться за объединение Германии по контрреволюционному прусскому пути. Объединение сверху и создание сильной военной державы в виде Северо-Германского союза быстро заставило в Пруссии «умолкнуть» буржуазную оппозицию, выступавшую в годы конституционного конфликта. Вскоре буржуазия стала прямо «пресмыкаться» вслед за юнкерами, проповедуя культ грубой силы и завоевательную политику.

Проявление относительной самостоятельности государства в рассматриваемое время наложило отпечаток и на имперскую конституцию, придав ей некоторые внешние демократические черты. Главной из них было всеобщее право выборов и рейхстаг. На практике оно не было всеобщим, ибо от участия в выборах полностью отстранялись женщины, военнослужащие и молодежь в возрасте до 25 лет. Существовали и другие уловки, чтобы затруднить избрание представителей народных масс в Германии.

Становление Российского централизованного государства. Взойдя на престол, Иван IV начал с реформ, создав вокруг себя Избранную раду. Царя, однако, скоро испугало уменьшение его самовластия, а также доверия у царя не вызывала масса боярства. И Иван Грозный становится еще большим разбойником, чем бояре, чтобы держать их в повиновении. Через голову бояр он обращается к народу и получает у него санкцию на истребление своих недругов.

Для пояснения исторической ситуации необходимо добавить, что к моменту правления Ивана IV поистине национальным бедствием стало разбойничество. Уголовный элемент пронизывал всю страну. В 1555 г. был принят специальный закон против разбойников «Приговор о разбойном деле», из которого ясно, что люди, должные искоренять преступность, всячески увиливали от своих обязанностей. Конечно, положение всеобщего бесправия и беззакония, возникшее в результате трехвекового ига, было главной причиной криминализации российской жизни. До половины XVII века, писал Чернышевский, вся Европейская Россия была театром таких событий, при которых можно дивиться разве тому, что уцелели в ней хотя те малочисленные жители, которых имела она при Петре12.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»