WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 |

Во второй части «Позднесредневековые типы памятников конца XII – XVI вв.» первой главы диссертант обосновывает причины выделения сайгатинского и эмдерского типов памятников. Во-первых, хотя ему и очевидно, что они были следующим закономерным хронологическим этапом эволюции нижнеобской культуры, но с ней их объединять нельзя. Нижнеобская культура выделялась по форме и орнаментации керамики, а в позднесредневековых памятниках керамика практически отсутствует. Во-вторых, два типа позднесредневековых памятников достаточно резко различаются по погребальному обряду: если в более восточном сайгатинском типе продолжал развиваться обряд грунтовых трупоположений, характерных для нижнеобской культуры, то в более западных памятниках эмдерского типа с XII – XIII до конца XIV в. господствовал обряд кремации умерших. В конце этой части первой главы диссертантом приведены сведения о металлографически проанализированных им коллекциях XIII – XIV вв. Северо-Западной Сибири.

Небольшой объем третьей части «Археологические памятники сибирских татар XIII-XIV вв. в таежной зоне Северо-Западной Сибири» в первой главе объясняется крайне слабой степенью изученности этого типа памятников. Но диссертант прекрасно понимает важность татарских памятников в решении поставленной перед собой задачи. Здесь он упоминает о двух проанализированных им коллекциях – Пахомовского могильника конца XIII – первой половины XIV в. и городища Искер, остатков татарского столичного города Сибирь конца XV – XVI в. Собственно, этими двумя памятниками и исчерпываются все наши возможные представления о железообработке сибирских татар XIII – XVI вв.

Столь же невелика по объему четвертая часть «Памятники таежной зоны Северо-Западной Сибири XVII в.», что вполне объяснимо: до недавних пор памятники этой эпохи не слишком интересовали археологов. Лишь в последние годы начались активные раскопки и русских, и аборигенных памятников XVII в. Диссертанту для металлографического изучения была доступна всего одна коллекция железных предметов, твердо датированных этим временем – комплекса Малая Сосьва I.

Интересна заключительная пятая часть «Историография изучения средневековой железообработки Северо-Западной Сибири» первой главы. В ней диссертант делает вывод о том, что вопросы о местной черной металлургии и металлообработке в абсолютном большинстве работ археологов никогда серьезно не рассматривались. Две же публикации, вышедшие до начала работ диссертанта, в которых применялись методы металлографического структурного анализа западносибирских железных изделий, появились совершенно случайно (Рассадович, Щеткина, Дамаскина, 1968. С. 263-270; Джанполадян, Кирпичников, 1972. С. 23-29). Подобное привлечение профессионалов-металловедов к работе с археологическим материалом в отечественной археологии практиковалось неоднократно, но всегда было очень непродолжительным. Без овладения навыками металлографического анализа самими археологами обойтись было невозможно. Урало-сибирский опыт лишний раз это продемонстрировал.

Глава II. Археологические памятники черной металлургии и железообработки Северо-Западной Сибири.

Первая часть «Руды» этой главы очень короткая: в ней обобщаются все очень малочисленные данные о болотных рудах - гётите и гидрогётите, которые могли быть единственным сырьем для металлургии железа в древности и средневековье в Северо-Западной Сибири.

Во второй части «Памятники черной металлургии» приводятся сведения о трех комплексах (гор. Евра 25, средневековый слой Туманского укрепленного жилища, Рачевская производственная площадка), которые были достоверными остатками средневековой черной металлургии. На них всего было выявлено археологическими раскопками остатки 9 металлургических печей.

В третьей части «Кузницы» второй главы приводятся сведения о всех известных диссертанту достоверно зафиксированных при археологических раскопках остатках кузниц на территории Северо-Западной Сибири. Таких известно всего 4 на трех памятниках. Очевидно, что в данном случае более всего необходима тщательная методика полевых раскопок поселений.

В четвертой части «Прочие источники» второй главы диссертантом собраны различные неожиданные находки, которые дают яркую ценную информацию о древней черной металлургии и металлообработке на севере Западной Сибири. Таким был клад II – начала III в. на кулайском городище Барсов городок I/20, в котором был уложен свернутый «шаманский» нагрудник с нашитыми бронзовыми изделиями и привесками, одной из которых был обломок кузнечного железного молотка. Опыт раскопок более 1,5 тысяч погребений I – XVII вв. доказывал, что в Северо-Западной Сибири отсутствовал обычай помещать с умершим орудия труда и инструменты, только лишь универсально-хозяйственные ножи и оружие. Тем не менее исключения бывали. Они и позволили увидеть в захоронениях в погребении 12 Пылаевского и 34 Сайгатинского III могильников кузнецов или ювелиров. То же самое относится и к бронзовым ростовым мужским изображениям-плакеткам. Как правило, они изображали воинов. Но два, найденные в разных местах Северо-Западной Сибири, явно были изображениями кузнецов с клещами и кузнечными молотками.

Факты, изложенные во второй главе, показывают, что при изучении древней железообработки традиционные методики археологии хоть и важны, но очень ограничены. Для полноценного изучения кузнечной продукции необходимо широкое привлечение данных естественнонаучных методов, прежде всего – металлографического анализа.

Глава III. Орудия труда.

В этой главе рассмотрена вся совокупность орудий труда и инструментов, обнаруженных в Северо-Западной Сибири, с использованием как типологических методов, так и масштабного технологического изучения методом микроструктурного металлографического анализа.

В первой части «Инструменты для обработки металлов» диссертант оговаривается, что в ней были рассмотрены кузнечные, слесарные и ювелирные инструменты: клещи, молотки, наковальня, пробойники, зубила, напильники, ножницы для резки листового металла, пинцеты.

Во второй части «Орудия для обработки дерева» рассмотрена важнейшая часть набора орудий труда населявших таежную зону Северо-Западной Сибири народов. Среди них: втульчатые топоры и тесла, пилы, струги, скобели, резцы, сверла. Особенно интересны втульчатые топоры и тесла, которых в Северо-Западной Сибири известно 24 экземпляра. Этот древнейший местный вид орудий подразделяется на две группы (универсальных топоров-тесел и тесел) и 6 типов с вариантами. Металлографическому анализу подвергнуто 22 (82,1%). Из них ровно половина изготовлены по технологии наварки стальных углеродистых лезвий. Причем 25% стальных лезвий топоров-тесел сохранили структуру закалки в жесткой среде. Любопытно, что технология производства втульчатых топоров-тесел из памятников саргатской культуры I – начала III вв. южной тайги Западной Сибири и глубинных таежных памятников II – первой половины IV вв. Северо-Западной Сибири полностью совпадает. Это свидетельствует либо об экспорте готовых орудий поздним саргатским населением своим северным соседям, либо о заимствовании северянами южной очень передовой технологии. Последнее более вероятно. Привнесенные навыки сохранились до XVI в., но постепенно уже к IX-X вв. северяне полностью отказались от закалки наварных стальных лезвий. Когда-то заимствованная высокая технология была прочно усвоена потомками северных кузнецов, но была явно упрощена. Долгое более чем тысячелетнее сохранение в упрощенном (ухудшенном) виде когда-то заимствованной технологии – ярко продемонстрирует крупная серия проанализированных втульчатых топоров и тесел Северо-Западной Сибири.

В третьей части «Орудия для работы с кожей» третьей главы представлены серии металлографически проанализированных скребков по коже двух типов и шильев.

Четвертая часть «Универсальные орудия» этой главы является одновременно самой крупной и самой важной в диссертационном исследовании, ибо она посвящена универсально-хозяйственным ножам – наиболее многочисленной после наконечников стрел категории находок на средневековых памятниках Северо-Западной Сибири и наибольшей в серии выборок для металлографического изучения (из 449 учтенных ножей металлографически изучено 317, или 70,6%). Была проведена глубокая типологическая проработка материала, он был разделен на два отдела: А – с втульчатым насадом (представлен 1 экземпляром), Б – с плоской рукоятью (все остальные). Ножи отдела Б разделены на группы: I – с железной цельнокованной рукоятью с волютным навершием (1 экземпляр), II – хозяйственные черенковые (большая часть ножей), III – миниатюрные (10 экземпляров). Хозяйственные ножи группы II делятся на две подгруппы: универсально-хозяйственные и специальные хозяйственные. Всего в группах II и III выделяется 8 типов черенковых ножей с вариантами. Строгой закономерности между морфологией и технологией производства хозяйственных ножей на данном материале не прослеживается.

Представленные в выборке ножи карымского и зеленогорского этапов IV-VII вв. нижнеобской культуры слишком малочисленны, чтобы о технологии их производства можно было судить с большой долей уверенности. Представленные в выборке серии ножей кучимынского (VIII – IX вв.) и начала кинтусовского (конец IX – начало XI вв.) этапов по основным технологическим параметрам аналогичны. Подавляющее большинство в них составляют сварные конструкции (71,4-95%), среди которых преобладают многослойные пакетированные. Во всех комплексах отмечается применение поверхностной цементации без последующей закалки (11,8-33,3%). Хотя большинство ножей сделано с применением углеродистой стали, применение термической обработки очень незначительно (от 0 до 15%).

Из кучиминских комплексов могильников Барсов городок и Сайгатинского III конца VIII-IX вв. происходит 5 железных ножей, выполненных по трехслойной технологии. Они близки к датировкам древнейших в Восточной Европе трехслойных ножей Старой Ладоги. Наиболее вероятно считать эти трехслойные ножи Сургутского Приобья импортом из какого-то центра Северной Европы.

Более поздние комплексы ножей кинтусовского этапа (конец XI – XII вв.) в основном сходны с сериями предшествующего времени, но новым стало появление в них высокотехнологичных сварных схем, характерных для кузнечного производства севера Восточной Европы начала II тысячелетия: трехслойный пакет, вварка и наварка стальных лезвий. Но на фоне всех исследованных серий ножей лесного Зауралья, Нижнего Прииртышья и Сургутского Приобья, резко выделяется коллекция ножей гор. Шеркалы I в Нижнем Приобье. Очевидно, что большая часть их представлена импортными западными изделиями, доля же местных ножей в выборке невелика.

Отдельного рассмотрения требует серия ножей с гор. Искер конца XV – XVI вв. С технологией таежных районов Северо-Западной Сибири ее сравнивать трудно: она сделана на очень высоком технологическом уровне ремесла феодального города.

В целом, рассмотренная технология производства ножей стала одним из основных источников для вывода о стагнационном застойном характере кузнечества населения Северо-Западной Сибири.

Глава IV. Оружие.

В ней рассмотрены все доступные диссертанту находки железного наступательного оружия Урала и Северо-Западной Сибири. Для них дано полное морфологическое и технологическое исследование.

В первой части «Кинжалы» рассмотрены 15 двулезвийных клинков, разделенных на 2 группы и 6 типов с вариантами. 8 кинжалов были исследованы металлографически. Они были разделены на 3 технологических группы: из многослойного пакетированного железа; из железа или малоуглеродистой стали с поверхностной цементацией без закалки; откованные из высокоуглеродистой заэвтектоидной стали. Если первые две группы наверняка являются изделиями местного производства, то третья – импортом из неизвестного (или неизвестных) высокоорганизованного центра.

Во втором разделе «Боевые ножи» представлены все известные диссертанту находки длинных (20-50 см длиной клинков) однолезвийных боевых колюще-режущих ножей. Они разделены на 4 типа и ряд вариантов. Металлографически было изучено 30 боевых ножей (66,7% из 45 зарегистрированных). 25 из них (83,3%) откованы из пакетных заготовок. Один из них - трехслойный, который уверенно можно считать импортом из Северной Европы (древнерусским или скандинавским). В двух случаях, возможно, преследовалась цель создания двуслойного пакета из стальной и железной пластин. Во всех остальных случаях сварка применялась для многослойного пакетирования заготовок. Основным способом упрочнения их была поверхностная цементация (36,7%).

Третья часть «Рубильные ножи» посвящена коротким широким однолезвийным клинкам, специфическому виду оружия населения Северо-Западной Сибири. Всего известно 11 рубильных ножей с 4 памятников Сургутского Приобья. Они разделены на 4 типа. Восемь клинков (72,7%) металлографически исследованы. Семь из них откованы из многослойных пакетных заготовок, из них 4 подвергнуты поверхностной цементации. Один же был откован из обломка клинкового оружия с вварным стальным лезвием.

Четвертая часть «Мечи» посвящена находке одного обломка древнерусского меча, обнаруженного на археологическом памятнике Северо-Западной Сибири. Вопреки ожиданиям, он был откован из многослойной железной заготовки, что для мечей Восточной Европы нехарактерно.

Пятая часть «Палаши» описывает находки 12 однолезвийных прямых клинков. разделенных на 7 типов. Технологически изучены из них 5 палашей (41,7%). Все они сделаны методом поверхностной цементации готовых клинков без последующей закалки, причем у двух основа была многослойной пакетной.

Шестая часть «Сабли» посвящена типологии и технологии 36 сабель, из которых 11 (30,6%) были проанализированы металлографически. Все сабли разделены на 3 группы и 13 типов. Для сабель выявлено пять технологических схем изготовления. Наиболее сложна технология изготовления сабли конца IX – начала X в. из Сайгатинского I могильника: основа была откована из пакетного железа, на которую была со всех сторон напрессована тонкая стальная высокоуглеродистая пластина.

Шестая часть «Топоры проушные» посвящена 51 топору IX – середины XVII вв. Все они разделены на 2 группы и 12 типов с вариантами. Технология изучена металлографическим методом на 24 целых топорах (47,1%), выявлено три примерно равные группы. Первую составляют 7 топоров, имеющих лезвия откованные из пакетного металла без какого бы то ни было дополнительного упрочнения. Вторую группу составляют 8 топоров, откованных из пакетного металла и подвергнутых поверхностной цементации. Два из них были закалены в жесткой среде, скорее всего это были импорты из Древней Руси и Волжской Болгарии раннезолотоордынского времени. Третью группу составляют 9 топоров со стальными сварными лезвиями (вварка, косая боковая и V-образная наварка). Это безусловные европейские импорты, скорее всего, русского производства.

Pages:     | 1 || 3 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»