WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

Вторая тенденция связана с изменениями степени горизонтальной профилированности лицевого скелета, которые во всех районах, кроме Барабинской лесостепи имеют тенденцию к усилению уплощенности. В Кузнецкой котловине, Томском и Верхнем Приобье увеличиваются значения зигомаксиллярного угла, в Кузнецкой котловине и Томском Приобье этот процесс сопровождается также увеличением и назомалярного угла. В отличие от этих групп у Барабинских ирменцев значения зигомаксиллярного угла понижаются. Изменение характера горизонтальной профилированности лица во всех ирменских сериях сопровождается уменьшением угла выступания носа в мужских группах. В мужской части еловской серии и у ирменских женщин из Барабинской лесостепи и Томского Приобья выступание носовых косточек над общей линией вертикального профиля лица, наоборот, становится сильнее, по сравнению с андроновским временем.

Во всех районах Западной Сибири трансформации более отчетливо выражены среди мужского населения. В андроновское время в наибольшей степени отличались друг от друга именно мужчины различных территориальных групп. Вероятно, это связано с различными источниками происхождения локальных андроновских популяций. Женские серии андроновского времени сравнительно мало отличаются друг от друга. Ярко выраженным своеобразием, по-видимому, обладала только женская часть населения, оставившего могильник Черноозерье-1.

В эпоху поздней бронзы уровень краниометрических различий между мужчинами из различных районов Западной Сибири снижается, сильные отличия от других серий демонстрируют только ирменские мужчины Барабы и мужская часть населения, оставившего могильник Старый Сад.

Несмотря на то, что максимальная динамика краниометрических показателей у изучаемого населения охватывает признаки, наиболее значимые при дифференциации монголоидных и европеоидных популяций, она, на наш взгляд, не была вызвана миграционными потоками из ареалов обитания населения классического монголоидного (Прибайкалье, Забайкалье) или европеоидного типов. На территории Западной Сибири, начиная с эпохи неолита, отмечается наличие населения своеобразного краниологического типа, основной характеристикой которого является общая недифференцированность монголоидных и европеоидных признаков (Полосьмак, Чикишева, Балуева, 1989, с. 78), в частности – дисгармоничные сочетания степени горизонтальной профилированности лица и размеров угла выступания носа. Он был выделен Т.А. Чикишевой на неолитических материалах могильников Сопка-2 и Протока в Барабинской лесостепи. Также ею было отмечено сохранение этого типа в мужских группах носителей кротовской культуры, на протяжении четырех тысячелетий (Чикишева, 2006, с.482). Несмотря на периодические включения в состав населения Барабинской лесостепи мигрантных субстратов, качественные характеристики данного морфологического комплекса остаются неизменными. В нашем распоряжении, к сожалению, нет опубликованных краниометрических данных, характеризующих кротовское и самусьское население, предшествующее андроновцам на изучаемой территории. Тем не менее, динамика полового диморфизма в изученных сериях при переходе от андроновского времени к эпохе поздней бронзы, свидетельствует о большей европеоидности мужского населения, по сравнению с женским. Сдвиг некоторых краниометрических показателей в эпоху поздней бронзы в сторону монголоидности может свидетельствовать об очередном растворении мигрантного населения в автохтонном массиве. Для точного выяснения причин наблюдаемых изменений необходимо будет провести дополнительное сравнение кротовского и самусьского населения с популяциями андроновского времени и эпохи поздней бронзы.

Для выявления возможного сходства между локальными группами населения эпох развитой и поздней бронзы была применена процедура иерархического кластерного анализа, проведенная с помощью программы статистической обработки данных SPSS for Windows 13.0. На дендрограмме результатов кластеризации мужских групп, можно выделить два кластера, демонстрирующих близкое сходство между входящими в них популяциями. В один из них входит население андроновского и еловского времени Томского Приобья, с которым объединяются ирменцы Кузнецкой котловины и Верхнего Приобья. В качестве самостоятельных единиц к данному объединению присоединяются серии из Старого Сада и Черноозерья-1. Отдельный компактный кластер составляют андроновцы Кузнецкой котловины, ирменцы Барабы и ирменская серия из журавлевских могильников. Мужские серии из Барабинской лесостепи (андроновская и серия «культуры эпохи поздней бронзы») и Минусинской котловины (карасукская культура) обособляются от всех перечисленных групп, представляя собой самостоятельные единицы.

Среди женского населения ситуация несколько иная. Серии карасукской и саргатской культур, черепа из некрополя Чича-1 и серия андроновского времени из Омского Прииртышья представляют собой самостоятельные единицы, не проявляющие связи с другими группами. Остальные женские серии составляют один кластер, подразделяющийся на четыре части. В одну группу объединились ирменцы Барабы, Кузнецкой котловины и Приобья. Во вторую - андроновцы Барабы, андроновцы Кузнецкой котловины и ирменцы из Журавлево. В третью – томские андроновцы и еловцы. Отдельную единицу в рамках данного кластера представляет серия из Старого Сада, занимающая промежуточное положение между населением Томского Приобья и общей, ирменско-андроновской группой.

Распределение серий на дендрограмме подтверждает факт наличия в андроновское время выраженных различий между локальными мужскими группами и отсутствие таковых между женскими частями популяций. Мужская часть андроновской серии из Барабинской лесостепи обладает значительным своеобразием по сравнению с другими популяциями эпохи развитой и поздней бронзы. Андроновские мужчины Кузнецкой котловины проявляют большее сходство с населением эпохи поздней бронзы, а между населением Томского Приобья андроновского времени и еловской популяцией с этой же территории различия очень невелики.

Женщины андроновского времени из Барабы и Кузнецкой котловины обладают значительной степенью сходства между собой, резко отличаясь от серии из Черноозерья-1.

Среди мужчин - носителей ирменской культуры различных районов Западной Сибири краниометрические различия меньше. Мужские ирменские серии подразделяются на две группы: в одну из них входят объединенные серии из Верхнего Приобья и Кузнецкой котловины, во вторую – серии из Барабы и комплекса могильников у с. Журавлево. Женщины ирменской культуры проявляют больше сходства: три из четырех ирменских женских групп образуют компактную общность, от которой несколько отделяется только серия из Журавлево, демонстрирующая большее сходство с андроновскими популяциями Кузнецкой котловины и Барабы. Значительная степень сходства женского населения Барабинской лесостепи и Кузнецкой котловины, как в андроновское время, так и в ирменское может говорить об интенсивных контактах между данными районами и устойчивости брачных контактов между группами, их населяющими.

Мужская часть популяции из Старого Сада занимает на дендрограмме промежуточное положение. Ближе других к ней располагается группа из Черноозерья-1. Женская часть серии занимает промежуточное положение между андроновско-ирменским блоком из Верхнего Приобья и Барабы, с одной стороны, и населением Томского Приобья, с другой стороны. Сопоставление краниометрических характеристик группы из Старого Сада с имеющимися данными бегазы-дандыбаевской культуры Казахстана (Bendezu-Sarmiento, Ismagulova, Bajpakov, Samashev, 2007) не выявило близкого сходства между этими группами. В материалах из Казахстана отсутствовали сведения о дакриальных и симотических характеристиках переносья, так что, возможно, сходство между носителями бегазы-дандыбаевской культуры и группой и Старого Сада выше. Но на данный момент точно его степень выяснить невозможно.

Таким образом, население Западной Сибири эпох развитой и поздней бронзы, сохраняя свойственную более ранним популяциям общую недифференцированность комплекса краниологических признаков, демонстрирует различный удельный вес мигрантных компонентов в локальных популяциях. Судя по распределению краниометрических характеристик в изученных группах, миграция андроновского населения на изучаемую территорию происходила не одномоментно, а в течение жизни 3-4 поколений.

В краниометрическом комплексе признаков населения Западной Сибири не ощущается влияния карасукского населения Минусинской котловины. Преобладающим фактором, обусловившим краниометрические различия между синхронными популяциями, являются особенности локальных популяций андроновского времени.

Глава 6. Палеодемография населения Западной Сибири эпохи развитой и поздней бронзы.

Демографические процессы, протекавшие в древних популяциях, являются отражением взаимодействия биологических интенций популяции к сохранению её эффективного размера и половозрастной структуры и исторических тенденций развития культурных образований данного периода. Любые колебания смертности и рождаемости в популяциях вызываются необходимостью повышения их адаптивных возможностей, в силу чего палеодемографические данные становятся важнейшим источником для реконструкции адаптационных стратегий населения. Из обследованных материалов для демографического исследования подходили данные только из шести могильников: Еловский-2 (Томское Приобье, популяции андроновского времени и еловской культуры); Черноозерье-1 (Омское Прииртышье, популяция андроновского времени); Журавлево-4 (Кузнецкая котловина, ирменская культура); Танай-7 (Кузнецкая котловина, ирменская культура); Заречное-1 (Кузнецкая котловина, ирменская культура); Старый Сад (Барабинская лесостепь, «культура эпохи поздней бронзы»).

Средний возраст взрослых, погребенных в двух исследованных могильниках андроновского времени составляет 32,3 года. Для мужчин – 36,49 года, для женщин – 31,89 года. В эпоху поздней бронзы значение данного показателя повышается и снижается разрыв между возрастом смерти мужчин и женщин. Среднее значение возраста смерти составляет 23,7 года для всего населения, 34, 7 для взрослых. Для мужчин в эпоху поздней бронзы оно насчитывает 36,1 года, для женщин – 34,16 года.

Для ирменских и андроновских групп характерно более высокое значение среднего возраста смерти у мужчин, по сравнению с женщинами. Для других культур эпохи поздней бронзы аналогичного вывода мы пока сделать не можем, в силу отсутствия хотя бы двух демографически исследованных могильников еловской культуры и “культуры эпохи поздней бронзы”. Уровень детской смертности в исследованных группах варьирует в пределах от 27,05% до 39,9%. Число умерших детей, приходящихся на одну женщину репродуктивного периода, колеблется от 1,27 до 2,06, т.е. как правило, он ниже числа 2, которое считается необходимым для поддержания численности населения на постоянном уровне. Это объясняется тем, что умирали не все родившиеся дети, а лишь определенный процент, с которым мы и имеем дело при изучении половозрастной структуры популяции на основе распределения умершего населения. Вычисляемые значения данного показателя говорят лишь о том, что в обществах эпохи бронзы уровень детской смертности составлял около двух детей на одну женщину.

Когорта первых пяти лет жизни составляет от 61 до 75% всех умерших детей. Наивысший процент смертей в этом возрасте отмечен в популяциях из могильников Журавлево-4 и Танай-7. В возрасте 6-10 лет в популяции из Заречного-1 и группе андроновского времени из могильника Еловский-2 умерло около 30% детей, в популяциях из Журавлево-4, Старого Сада и Таная-7 – от 12,5 до 16,67%, в еловской популяции – 8,97%.

Во всех изученных нами группах наблюдаются различия между уровнями женской и мужской смертности на одинаковых возрастных промежутках. Женская смертность, как правило, повышена в молодом возрасте, мужская – в более старшем. При достижении пострепродуктивного возраста уменьшение численности женского населения продолжается медленнее, чем мужского или держится на примерно одинаковом уровне.

Анализ демографической структуры популяций, оставивших доступные для исследования могильники эпохи поздней бронзы, и серий, исследованных в качестве сравнительного материала, позволяет сделать ряд выводов, касающихся общих закономерностей демографических процессов в древних группах. Прежде всего, очевидно, что факторы, определяющие уровень мужской и женской смертности отличались друг от друга. Смертность мужского населения была в большей степени естественным исчерпанием биологических ресурсов организма, связанным со стабильными (хотя и высокими) нагрузками в процессе получения жизненных ресурсов. Женская же смертность была вызвана, прежде всего, необходимостью деторождения и в связи с этим, сильно зависела от уровня медицины, гигиены и комфортабельности условий проживания в популяции, изменение которых отражалось на уровне женской смертности в большей степени, чем мужской.

Судя по динамике смертности в древних популяциях, на их половозрастную структуру влияло три вида факторов. Первый вид – локальные, имеющие значение только для отдельно взятой группы. К ним относятся локальные миграции, военные столкновения, эпидемии и т.п. Из исследованных популяций ощутимо их влияние прослеживается в группе из могильника Танай-7, которая еще не утратила черты мигрантной, и популяции, оставившей могильник Журавлево-4, которая, вероятнее всего, является популяцией-донором.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»