WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

4. Результатом развернувшейся в первой половине тридцатых годов кампании, направленной на создание единого учебника по истории России, а затем и по истории большевистской партии, явилось появление канона учебного пособия по истории, во многом определившего содержание и особенности данного типа текста на многие десятилетия вперед.

5. Свою специфическую роль в системе идеологического влияния на содержание учебной литературы по истории играли средства психолингвистического воздействия, которые обеспечивали разнообразные сдвиги в логико-семантической структуре слова, прежде всего, гипербола, метафора, метонимия, оценочная и экспрессивно-оценочная лексика, различные суперлативные конструкции.

6. В целом создание новой учебной литературы по истории в период формирования и утверждения идеократической советской системы проходит несколько стадий:

– организация методологического ядра учебной дисциплины и соответствующая логико-семантическая организация материала;

– выработка концепции, по необходимости противоречивой, истории России в контексте всеобщей истории;

– формирование «стабильного» комплекса учебной литературы, отвечавшего принципам политико-идеологической индоктринации и ориентированного на легитимацию власти партийной группировки под руководством И.В. Сталина.

– выработка «канона» учебника по истории, который находит свое отражение в учебниках по истории последующих десятилетий.

Практическая значимость исследования состоит в том, что выводы и обобщения автора могут быть использованы в ходе дальнейших исследований проблемы взаимодействия идеологии и исторического знания, а также для написания обобщающих трудов по истории гуманитарного образования как элемента духовного развития российского общества в XX столетии.

Апробация диссертации. Диссертация обсуждалась на кафедре политической истории исторического факультета Казанского государственного университета. Основные положения исследования явились предметом рассмотрения на научных конференциях: Всероссийские научно-практические конференции «Платоновские чтения» (Самара, 2001, 2003 гг.); Республиканский конкурс научных работ среди студентов и аспирантов на соискание премии им. Н.И. Лобачевского (Казань, 2002, 2004 гг.); Всероссийские конференции студентов, аспирантов и молодых ученых по проблемам мировой истории XVI–XXI вв. «Мир в новое время» (Санкт-Петербург, 2006, 2008 гг.); Международные научные конференции студентов, аспирантов и молодых ученых «Власть и общество в России: история и проблемы взаимоотношений» (Смоленск, 2006, 2007 гг.); Всероссийская научно-прак­тическая конференция «Историк и его эпоха» (Тюмень, 2007 г.); Шестая всероссийская научная конференция «История идей и история общества» (Нижневартовск, 2008 г.). Положения работы представлены в двенадцати научных публикациях автора.

Структура работы. Диссертация состоит из трех глав, введения, заключения и приложения.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Во введении содержится обоснование актуальности избранной темы, ее теоретической значимости, определяются цели и задачи, анализируется источниковая основа, осмысливается традиция изучения главной проблемы диссертации, обозначается ее методологическая база.

В первой главе «Идеология на поле исторической науки» предметом рассмотрения выступают теоретико-методологи­ческие аспекты и предметно-содержательные стороны процесса складывания исторического образования в Советской России как важного компонента моноидеологической системы.

Параграф первый «Феномен идеологии в научно-теорети­ческой традиции» содержит анализ основных концепций «идеологии», выдвинутых в ходе эволюции философского знания, социально-политической науки, исторического осмысления общественного развития XIX–XX веков. В социально-гуманитар­ных науках нет единого взгляда на феномен идеологии и ее место в системе научного знания: в своих научно-исследователь­ских практиках специалисты, как правило, используют те теории идеологии, которые отвечают избранным ими научной задаче, исследовательскому методу.

Научно-теоретическая традиция изучения идеологии может быть сведена, по крайней мере, к трем магистральным направлениям историко-политической, социально-теоретической и философской мысли.

В рамках первого направления идеология рассматривается как ложное, искажающее реальность сознание, в существовании которой кровно заинтересованы господствующие экономические и политические силы, «комитетом по управлению делами» которых выступает государство. У истоков такого понимания идеологии находится классический марксизм: согласно взглядам его основоположников, идеология выступает в качестве надстройки над обществом, системы идей, взглядов и убежде­ний, имеющих ярко выраженную социально-политическую направленность. В весьма разветвленной марксистской традиции в XX веке в разной степени представлены изначальные положения учения Маркса и Энгельса, а также получает развитие ряд новых подходов к идеологической сфере. В рамках социологии знания К. Мангейм10 исследовал гносеологический потенциал идеологии как формы мышления. Модели жизненного цикла идеологий были предложены П. Рикером11, Д. Нортом12.

Второе направление изучения идеологии нацелено на определение роли и места политической идеологии как важного – системообразующего по своему статусу – компонента тоталитарных режимов. Данная трактовка получила распространение в середине ХХ века в связи с разработкой теорий индустриального и постриндустриального обществ, согласно которым в ряде стран противоречия, выявившиеся в ходе становления индустриального общества, привели к возникновению режимов, имевших в своей основе тоталитарную идеологию – способ манипуляции массовым сознанием13. Развивая это направление, ряд политических мыслителей предприняли сопоставление идеологических систем, которые параллельно развивались в нацистской Германии, фашистской Италии и в условиях большевистского режима в российском обществе14. Речевые практики, сформировавшиеся в Германии 30-х годов под воздействием государственной пропаганды, получили осмысление и систематизацию в работах видного немецкого филолога В. Клемперера15.

В русле третьего направления изучаются – прежде всего, на основе методологии структурно-функционального анализа – проблемы взаимодействия идеологии с научным знанием, в том числе, вопросы, связанные с ее воздействием на историческую науку. Для Т. Парсонса характерен анализ субъект-объектных связей идеологии, оценка возможностей ее функционирования и развития в различных общественных институтах16. На линии этой исследовательской программы располагаются работы Л. Альтюссера17, концепция которого о «государственных идеологических аппаратах» широко используется в современных исследованиях по теории и истории идеологии. При всем своеобразии построений С. Жижека18 относительно феномена и роли идеологии в научных исследованиях, в развитии духовной сферы в целом, в которых он опирается на теорию психоанализа в версии Ж. Лакана, глава Люблянской лаканианской школы также подчеркивает влияние идеологических позиций на гуманитарную науку и образование.

Эта проблема в последние два десятилетия достаточно активно разрабатывается в отечественной историографии, главным образом, в ракурсе критического осмысления наследия советской исторической науки, развивавшейся под прямым воздействием государственной идеологии19. Собственно, использование в данной диссертации термина «идеология» (и ее заостренного – в идейно-политическом смысле – инварианта: «политическая идеология») положительно коррелирует с истолкованием этого понятия в современной отечественной исторической науке. Автор интерпретирует понятие идеологии в смысле теоретизированной системы знаний и мировоззренческих позиций, выражающих представления, интересы и притязания определенных социальных групп, а в условиях идеократической системы – возводимых в ранг общеобязательных идейно-политиче­ских установок.

В параграфе втором «Ценностные и научные компоненты исторического знания» представлен анализ осмысления характера и способа взаимодействия исторического знания и политической идеологии. Здесь важно подчеркнуть, что на всем протяжении существования партийно-советской системы, включая период «оттепели», который растянулся примерно на десятилетие – от середины пятидесятых до середины шестидесятых годов, – важнейшим условием сохранения основ этой системы, ее укрепления являлось государственно-организованное всестороннее воздействие идеологии (в ее очередной, конъюнктурной версии) на систему исторического образования.

Автор одной из весьма немногочисленных в шестидесятые годы работ, посвященных становлению и развитию школьного исторического образования в советское время, говорит о необходимости и в новой общественной обстановке (то есть, в условиях частичной десталинизации общества) эффективно решать задачи патриотического воспитания молодого поколения, положив в его основу «изучение отечественной истории, и, поскольку она ближе и доступнее детям, то начинать надо именно с нее»20.

С точки зрения современных научных представлений, в том числе формирующихся в дискурсе «интеллектуальной истории истории», проблема взаимосвязи идеологии и историознания предстает в виде размышлений о «некоей пограничной линии между историей науки и анализом коллективных представлений, отраженных в разнородных текстах – сохранившихся фрагментах гипертекста утраченной реальности»21. Несомненное значение подобных теоретических новаций для осмысления воздействия вненаучных ценностей на результаты исследований не отменяет, а напротив, предполагает изучение опыта развития историознания и преподавания истории в советское время в тех теоретических форматах, что базируются на внятном различении идеологии и науки.

Параграф третий «Формирование советского исторического образования на основе “метода идеологии”» посвящен вопросам адаптации историософской базы советского марксизма к конкретным задачам исторического образования. Этот процесс – по мере продвижения советского государства к режиму единоличной власти Сталина, который нуждался в массированном идеологическом и пропагандистском обеспечении, – в известном смысле опирался на психоментальные и духовные особенности российского общества: возник противоречивый феномен актуализации одновременно социалистической и монархической идеологий, полярных по отношению друг к другу с точки зрения их оценочного восприятия22, но сходных (в российских условиях) в смысле преклонения перед харизматической фигурой суверена (вождя). Поэтому ревизия положения классического марксизма о недопустимости абсолютных авторитетов в революционной теории и практики, предпринятая в советском марксизме, не вызывала отторжения не только у масс, но и у носителей социалистической теории.

И в целом, популяризация социалистической идеологии, которая предполагала тиражирование ряда положений: философии марксизма, идеи революционности и классовой борьбы, отрицания религии и др., происходила под знаком праксиологической мобилизации: «историки 20-х годов, взяв у теоретиков пролетариата основные идеи – материалистическое объяснение истории, стадиального развития общества, концепцию классовой борьбы и различные формы ее проявления на определенных этапах общественного развития, концепцию государства и его роли в истории, попытались применить их в своей практической деятельности, нередко игнорируя особенности истории России»23. Это в полной мере сказалось на процессе формирования корпуса учебных пособий по истории, который зависел от марксистской историософии не меньше, чем от идейно-политиче­ской конъюнктуры, испытывая вместе с тем влияние сообщества гуманитариев как группы интересов.

Во второй главе «Историческое образование в качестве инструмента идейно-политической индоктринации» прослеживается эволюция советского исторического школьного образования, рассмотренная на различных уровнях: от государственного контроля над историей до педагогических практик.

В параграфе первом «Системные принципы “пролетарского” гуманитарного образования» обозначаются те основные черты, которые отличали «пролетарское образование» от дореволюционных систем преподавания истории. Исходные принципы реформирования образования, провозглашенные большевизмом в «ходе подготовки Великого Октября» носили, в основном, общедемократический характер: отмена сословных привилегий в образовании, перевод его в разряд общественных благ, секуляризация школы и т.д. Однако уже в первые годы советской власти образовательная политика превращается в инструмент социальной борьбы. В программе партии, принятой в марте 1919 года VIII съездом РКП(б), провозглашается политико-воспитательный принцип новой школы, звучит задача превратить школу «из орудия классового господства буржуазии в орудие полного уничтожения деления общества на классы, в орудие коммунистического перерождения общества»24.

Постреволюционный период оказался переломным для системы образования. В эти годы была подвергнута критике, а затем постепенно упразднена прежняя школьно-образовательная система. Характер «пролетарской перековки» школы заключался в разработке новых концептуальных, методических и дидактических основ образования в тесной взаимосвязи с идейно-политическим воспитанием на базе марксисткой идеологии. Решение организационно-методических задач образования нередко приходило в противоречие с «пролетарскими принципами» новой школы, поэтому развитие системы гуманитарного образования происходит между Сциллой методических реформ и Харибдой политических решений. Среди проблемных вопросов оказались кадровая политика, адекватное политическое воспитание учащихся и создание «новых» учебников по отдельным дисциплинам.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»