WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

Таким образом, одно из главных открытий Арбузова – это создание глубокой психологической драмы, в которой характер обусловлен конкретным временем. Драматург сумел создать яркую театральную, захватывающую и общепонятную историю своего поколения и своего героя на основе узнаваемых даже не слишком образованным человеком мелодраматических структур, что позволило не только удержать напряженный зрительский интерес к действию, но уйти от прямой дидактики и вести с залом многоуровневый диалог сродни чеховскому принципу «казалось-оказалось».

В третьем параграфе «Жалость как средство выживания: мелодраматический пафос драматургии 1990-х годов» рассматривается творчество Н.Коляды как точка соединения двух театральных тенденций 1990 – х годов: желание отвлечь зрителя от сложной социально-политической реальности, развлечь, дать надежду на чудо, с одной стороны и упаднические, пессимистические «чернушные» настроения – с другой.

Пытаясь осмыслить причины феноменальной популярности пьес Коляды, критики часто приходили к мысли о том, что драматург сумел уловить социальный заказ постсоветской эпохи, обратился к теме «маленького человека»18 и, соответственно к жанру мелодрамы, которая способна «защитить простого человека от обезличивающего монументализма, отстаивать его право на свою приватную жизнь».19

С другой стороны, очевидно, что наряду с тематическим попаданием, популярности у широкого зрителя способствовало умелое использование Н. Колядой структур и механизмов эмоционального воздействия массовых жанров, в частности, мелодрамы.

Исследователи пришли к выводу, что творчество многих современных авторов, в том числе Коляды, объединены ощущением рубежного переходного времени, эпохой «промежутка» и общим героем - человеком «порогового сознания»20. Для нас представляло интерес рассмотреть трансформацию мелодраматических категорий, на которые сознательно ориентируется драматург (жалость к «маленькому человеку» в водовороте судьбы) в соприкосновении с мировоззрением «пороговых», онтологических жанровых структур.

Проанализировав реализацию одного из важнейших мелодраматических мотивов дома и бездомности, который для мелодрамы является символом разрушения/восстановления миропорядка (при утрате/обретении дома и семьи), мы пришли к выводу о том, что в пьесах Коляды понятие «дом» переходит в разряд некоей романтико-мистической категории. В действительности место обитания героев жалкое и неуютное, но они находятся в постоянном внутреннем поиске этого приюта, которое помогает преодолеть временные невзгоды существования. Как и герои мелодрамы, герои Коляды живут в ожидании чуда и это чудо происходит. Только приходит оно не извне, как это случалось в классической мелодраме: по закону магического «вдруг», благодаря помощникам, счастливому стечению обстоятельств и т.п. Чудо рождается внутри самого героя. Это чудо обнаружения в себе дополнительных жизненных резервов, детская, наивная, а потому несокрушимая надежда на то, что все будет хорошо, которую не может уничтожить ни ощущение жизни-сумасшедшего дома, ни ужасающий натурализм окружающей жизни.

В четвертом параграфе «Новая драма» рубежа XX-XXI веков и мелодрама: мировоззренческое совпадение и постмодернистская игра показано, что современная «Новая драма» активно взаимодействует с мелодраматическим жанром как на уровне поэтики, так и философско-эстетическом уровне. Занятые кризисом идентичности и поиском героя современности авторы «Новой драмы» часто совпадают в своих мировоззренческих установках с такими составляющими мелодраматического мировидения как мотив сиротства, мотив невинно гонимой «жертвы» и, как обратная сторона этого мотива, - мотив вины и расплаты (которая чаще остается за пределами пьесы) «злодея». Это особенно ярко проявляется в пьесах с определенным типом конфликта, который назван исследователями «конфликт с социальными Другими»21 и зачастую проявляется как намеренно акцентированный автором полярный конфликт «черного» и «белого» (В. Сигарев «Пластилин», Ю. Клавдиев «Пойдем, нас ждет машина», «Собиратель пуль» и др.). На наш взгляд, это напрямую связано с ощутимым биографизмом пьес подобного типа, романтической самопрезентацией новодрамовских авторов.

С точки зрения формы для «Новой драмы» характерна постмодернистская игра с элементами поэтики мелодрамы. В работе рассмотрены способы работы с образом роковой женщины / мужчины. Игра затевается для того, чтобы провести сравнение между классическими образами и современным героем.

Цитатность современной драмы, на наш взгляд, является точкой соединения эксперимента и завоевания любви публики. С одной стороны, это роспись авторов в современности, причастности к ироническому дискурсу постмодернизма, с другой – введение образов с четко определенным эстетическим заданием, воспроизведением фабул с «крепкой», узнаваемой структурой, игра с сюжетами, обросшими внушительным слоем массового восприятия.

Современные ценности (в том числе способность любить) ассоциируются с мелодраматическими страстями, своеобразным позерством, преувеличенностью, надуманностью, детскостью, что на наш взгляд, свидетельствует о начале накопления фактов внутренней саморефлексии движения «Новая драма», самоиронии и некоем новом уровне осмысления своего места и задач в драматургии и в жизни в целом.

Итак, обращение к традиции мелодрамы происходит в период политических потрясений, революционных и постреволюционных лет, после отечественной войны и годы «оттепели», во время социально-политической ломки 1990-х годов. В эти годы было особенно необходимо обратиться к каждому частному человеку, поговорить о его личных проблемах, желаниях, надеждах.

Образ мира мелодраматического жанра давал возможность для того, чтобы противопоставить вечные человеческие ценности (любовь, семья, желание счастья) ценностям времени, столь активно навязываемым ХХ веком. Это ярче всего проявилось в творчестве Н. Коляды, А.Арбузова, представителей «Новой драмы» рубежа XX – XXI веков.

Были, однако, и примеры того, как драматурги пытались приспособить принципы мелодрамы для прославления революционной борьбы (А. Луначарский, К. Тренев); авторы полагали, что благодаря этому история как бы приближалась к конкретному человеку.

В Заключении подводятся итоги диссертационной работы.

В нашей работе выявлены закономерности, обуславливающие «пики» интереса к водевилю и мелодраме в отечественной драме XX века. «Память» водевильного жанра актуализируется, когда возникает желание свободы – это 1920-е годы, период «оттепели» и 1980-е как начало «перестройки». Мелодраматическое выходит на первый план в периоды интереса к личности и ужесточения несвободы, когда возникает потребность вспомнить о общечеловеческих ценностях, пожалеть человека, затянутого водоворотом истории: это те же 1920-е, конец 1940-х – 1950-е, период застоя, 1990-е годы. Одновременно они актуализируются в те эпохи, когда зритель ощущает острую потребность в театральности, праздничности (1920-е, 1990-е гг.).

Как показало наше исследование, образ мира, конструируемый мелодрамой и водевилем во многом близки: они утверждают общечеловеческие ценности, выражая позитивную сторону бытия, приспособленную для существования обыкновенного человека. Благополучный финал демонстрирует тожество добра.

Мироощущение человека XX века кардинально изменилось по отношению к веку XIX. Для XIX в., в целом, характерна так называемая «классическая картина мира»: представление о единстве, живой связанности бытия, бытии как целом. Уже в начале XX века эта картина мира разрушается: человек повсеместно сталкивается с хаосом во всех его политических, экономических, культурных, духовных проявлениях. Поэтому существование водевиля и мелодрамы в чистом виде как носителей определенного мироощущения в XX веке практически невозможно. В XX – начале XXI вв. традиции исследуемых жанров существуют в режиме «памяти жанра».

Наш анализ показал, что в драматургии XX века происходит необходимая трансформация мелодраматического и водевильного мировидения при столкновении их с мировоззренческими принципами XX века. В этой ситуации мелодраматическое и водевильное могло обернуться своей драматической или даже трагической составляющей.

Однако если понятие мелодраматического для театральной системы напрямую связано с картиной мира и набором формальных приемов мелодрамы как жанра, то с водевильным ситуация оказалась несколько более сложной. Водевильный взгляд на мир (так же как мелодраматический) имеет свою опору в реальной действительности. Это умонастроение, присущее определенному типу человеческой личности и темперамента: человек деятельный, оптимист, склонный к авантюрам. Однако подобное отношение к жизни выражал не только водевиль, но и близкие ему комедийные жанры: комедия положений, фарс, а также исконная традиция русской культуры – народный балаганный театр. Элементы малых комедийных форм и элементы народного театра в XX веке чаще всего выступают рядом с элементами водевиля, составляют особый театральный сплав, что позволяет расширить смешную водевильную условность до гротеска, трагической самопародии, абсурда. (творчество Н. Эрдмана, Г. Горина). Тем не менее, роль поэтики и мирообраза водевиля в подобных сплавах является основополагающей: темп и интрига скрепляют действие; водевильные приемы, такие, как переодевание, подслушивание, ситуации qui pro quo и др., являются узнаваемыми и потому наиболее удобными для пародийных и игровых задач; ожидания, задаваемые водевильным жанром, достаточно устойчивы, и именно они становятся отправной точкой авторского эксперимента.

Театральность и сценичность – понятия множественные и, безусловно, изменчивые. Так, в начале XX века в связи с эстетикой «новой драмы» рубежа XIX- XX вв. и творчеством А.П. Чехова происходит существенные изменения в структуре драмы, меняющие представление о наборе приемов, составлявших сценичность драмы в XIX веке. Часто в своих пьесах Чехов играет репутацией мелодрамы и водевиля для непрямой, нередко ироничной обрисовки внутреннего мира персонажа. Водевиль после Чехова воспринимается как грустный анекдот.

Изменения в структуре драмы XX века повлияли на функционирование элементов водевиля и мелодрамы. Усиливается пародийное начало в использовании приемов исследуемых жанров (как это происходит в пьесах Н. Коляды, Р. Белецкого), приемы водевиля и мелодрамы используются с оглядкой на их репутацию («Старший сын» А. Вампилова).

Как жанры с репутацией массовых водевиль и мелодрама, в первую очередь, связаны с качеством зрительского восприятия. В XX веке в отношениях «сцена-зал» произошли серьезные изменения. Так, зритель традиционного театра имеет дело с договоренной, завершенной, исчерпанной реальностью, в которой он не в силах ничего изменить. XX век внес изменения, в первую очередь, в систему отношений актеров, режиссера, драматурга со зрительным залом. Осваивая достижения западного авангардного театра (action art, happening, performance), отечественный театр приходит к идее антимиметического театра, в котором действие, реальность акции заменяет предмет отображения, а процесс важнее результата22

.

Тем не менее, психология зрителя от века к веку меняется несущественно. Поэтому приемы эмоционального воздействия водевиля и мелодрамы, вызывающие чистые, искренние эмоции, основанные на базовых свойствах человеческой психики, актуальны и активно используются даже представителями направлений, выступающих против существующей театральной системы (например, пьесы современной «новой драмы»).

Сделанные в диссертации наблюдения и обобщения типологического характера открывают серьезные перспективы для дальнейшего осмысления категориальной сущности мелодраматического и водевильного. Кроме этого перспективы работы связаны с выявлением других линий, скрепляющих развитие русской драматургии и театра на протяжении двух столетий его развития.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях автора:

Публикации в изданиях, рекомендованных ВАК:

  1. Шахматова Т.С. Роль художественных элементов мелодрамы и водевиля в обеспечении сценичности драматического текста [Текст] / Т.С. Шахматова // Вестник Московского государственного областного университета. Серия «Русская филология». – М.: Изд-во МГОУ, 2007. - № 3. – С. 241-245.
  2. Шахматова Т.С. Водевильное поветрие в русской литературе XIX века [Текст] / Т.С. Шахматова // Ученые записки Казанского государственного университета. Серия Гуманитарные науки. – Т. 150. – Кн. 6. – 2008. – С. 70 – 76.

Другие публикации:

  1. Шахматова Т.С. Черты водевильных амплуа в структуре драматических образов А.Н. Островского [Текст] / Т.С. Шахматова // Лiтературознавчi обрii. Працi молодих ученых. Випуск 7. – Киiв: Iнститут лiтератури iм. Т.Г. Шевченка НАН Украiни, 2005. – С. 135 – 139.
  2. Шахматова Т.С. Традиции мелодрамы и водевиля в драматургии рубежа веков (на примере пьес Л. Зорина 90 – х годов) [Текст] / Т.С. Шахматова // Русский язык и литература рубежа XX - XXI веков: специфика функционирования: Всероссийская научная конференция языковедов и литературоведов (5-7 мая, 2005 г.) – Самара: Изд-во СГПУ, 2005. – С. 485-489.
  3. Шахматова Т.С. Поэтика водевиля и жанр «Горя от ума» А.С. Грибоедова [Текст] / Т.С. Шахматова // Синтез в русской и мировой художественной культуре. – Москва: Изд-во МПГУ, 2005. - С.309 – 314.
  4. Шахматова Т.С. Синтетические возможности водевиля: о традициях водевиля в комедии Н.В. Гоголя «Женитьба» [Текст] / Шахматова Т.С.// Синтез в русской и мировой художественной культуре. – Москва: Изд-во МПГУ, 2006. - С.298 – 302.
  5. Шахматова Т.С. Мелодрама на гребне «новой волны» [Текст] / Т.С. Шахматова // Татьянин день: Сб. статей и материалов III республиканской научно-практической конференции «Литературоведение и эстетика в XXI веке», посвященной памяти Т.А. Геллер. – Казань: РИЦ «Школа», 2006. – Вып. 3. – С. 121-125.
  6. Шахматова Т.С. Образ роковой женщины в современной драматургии [Текст] / Т.С. Шахматова // Татьянин день: Сб. статей и материалов IV республиканской научно-практической конференции «Литературоведение и эстетика в XXI веке», посвященной памяти Т.А. Геллер. – Казань: РИЦ «Школа», 2007. – Вып. 4. – С. 167-172.
  7. Шахматова Т.С. Мелодраматизм жизни, или мелодраматизм взгляда на жизнь (о тональности поздних пьес Чехова) [Текст] / Т.С. Шахматова // Проблемы художественного моделирования в русской литературе: Сборник научных трудов. – Благовещенск: Изд-во БГПУ, 2006. – С.117-126.
  8. Шахматова Т.С.
    Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»