WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

В параграфе 2.4. - «Международные двусторонние договорные основы суброгации иностранных инвестиций» - отмечается особая роль международных двусторонних договоров о взаимном поощрении и защите капиталовложений (ДИД) в создании международно-правовой защиты иностранных инвестиций путем применения принципа суброгации.

Диссертант, проведя анализ ДИД, приходит к выводу о том, что установление на двусторонней основе ясных, простых и реализуемых норм и правил, улучшающих инвестиционный климат и тем самым укрепляющих доверие между государством и инвестором, способствует сокращению некоммерческих рисков.

Автор на основании анализа данных международно-правовых актов приходит к выводу о том, что практически в любом двустороннем договоре о взаимном поощрении и защите инвестиций содержатся условия о суброгации. В пример автор приводит условия о суброгации в Соглашении между Россией и Японией, заключенного в 1998 г. Здесь как и в других в двусторонних инвестиционных договорах закрепляется важная международно-правовая норма, в соответствии с которой государственный орган одного государства дает гарантию против политических рисков для инвестиций, осуществляемых на территории другого государства, и вынужден произвести платеж по указанной гарантии, то второе государство (его государственный органы) обязано признавать права первого государства (его государственных органов) на соответствующую компенсацию (суброгацию).

Диссертант в связи с этим заключает, что данная договорная норма позволяет перевести правоотношения между частным инвестором и государством на уровень международных публично-правовых отношений, что усиливает защиту иностранных инвестиций от политических рисков.

Автор на примере Соглашении между США и Россией о содействии капиталовложениям, показывает, как реализуется принцип суброгации посредством выплаты ОПИК страхового возмещения инвестору и передачи ему (ОПИК) прав инвестора в связи с его инвестиционной деятельностью при наступлении страхового случая, и последующим правом ОПИК обратиться с регрессным требованием к российской стороне о возмещении соответствующей суммы.

Диссертант делает заключение о том, что ДИД, включив в себя условия касательно суброгации, создают единую универсальную систему страхования иностранных инвестиций.

В основе этой системы находится международно-правовой механизм Сеульской конвенции, который диссертант считает ее ядром. Внутренние механизмы дополняют этот механизм для конкретного государства, а двусторонние договоры дополнительно обеспечивают взаимодействие механизмов страхования в системе МИГА и национально-правовых системах.

В главе III - «Международно-правовая система страхования иностранных инвестиций» - исследуется понятие государственного иммунитета и проблем в международном страховании, связанных с применением последнего, рассматривается компетенция Многостороннего агентства по гарантиям инвестиций (МИГА) при страховании иностранных инвестиций, а также в данной главе исследуются частноправовые инвестиционные риски, страхуемые МИГА, а также требования МИГА к страхованию частных иностранных инвестиций.

Параграф 3.1. - «Государственный иммунитет в системе МЧП и проблемы международного страхования иностранных инвестиций» - изучает вопрос иммунитета государства и раскрываются проблемы, связанные с его применением, в том числе и в сфере страхования иностранных инвестиций.

Применение международно-правовой суброгации, традиционного института в сфере страхования иностранных инвестиций от некоммерческих рисков осложнено тем, что ответчиком по требованию страховщика, заявленного в порядке суброгации, является суверенное государство, обладающее соответствующим иммунитетом. Поэтому суброгация, считает диссертант, на международном уровне создает проблемы, связанные с суверенитетом государства.

Вопрос о государственном иммунитете современное международное частное право весьма остро ставит и в теории, и на практике. Для российского международного частного права проблемы иммунитета государства от иностранной юрисдикции актуальны в связи с применением в правоприменительной практике судебных иммунитетов иностранных государств. При этом проблема государственного иммунитета актуальна, по мнению диссертанта, не только для стран с переходной экономикой, таких как Россия, других стран СНГ, но и для развитых западных государств.

Автор исходит из классического для отечественной и зарубежной правовой доктрины понимания проблематики иммунитета государства в международном частном праве как проявления действия юридической максимы par in parem nоn habet jurisdictionem (равный над равным не имеет юрисдикции), отражающей статус равенства, присущий суверенным государствам в международном праве. Диссертант отмечает, что данную доктрину признают и приверженцы концепции функционального иммунитета.

Диссертант приходит к умозаключению о том, что с международной частноправовой точки зрения иммунитет государства можно определить двояко. Во-первых, это право одного государства не подчиняться юрисдикции другого государства, т.е. право на неприменение к нему каких-либо принудительных мер со стороны судебных, административных и иных органов другого государства. Во-вторых, это отказ государства от своей территориальной юрисдикции относительно действий и собственности другого государства, т.е. отказ от применения каких-либо принудительных мер со стороны своих судебных, административных и иных органов.

Отвечая на вопрос, насколько оправдана в настоящее время для российской правовой доктрины приверженность к сужению сферы действия судебных иммунитетов, диссертант призывает к взвешенному подходу. Автор предлагает принять в РФ специального закона об иммунитете иностранных государств, придерживаясь критерия характера действий государства, послуживших основанием для предъявления иска, а не их цели.

В современном международном частном праве государственный иммунитет приобретает функциональный характер, сокращаются сферы деятельности государства, изымаемые из-под юрисдикции иностранных судов. Для разграничения сфер деятельности государства, пользующихся и не пользующихся иммунитетом, определяющее значение имеет характер деятельности государства, а не цель такой деятельности.

Параграф 3.2. - «Многосторонняя международно-правовая система страхования частных иностранных инвестиций» - автор посвятил изучению правового положения Многостороннего агентства по гарантиям инвестиций, учрежденного Сеульской конвенцией 1985 г.

МИГА содействует притоку иностранных инвестиций в развивающиеся страны, предоставляя страхование (гарантии) иностранным частным инвесторам от некоммерческих рисков, связанных с переводом валюты, экспроприацией, военными действиями и гражданскими беспорядками.

МИГА предоставляет инвесторам и кредиторам страхование (гарантии) от политических рисков (покрывающее экспроприацию, нарушение договорных обязательств, ограничения на перевод валюты за границу, а также войны и гражданские беспорядки), оказывая им помощь в урегулировании инвестиционных споров и содействуя развивающимся странам в привлечении и удержании частных инвестиций.

Со времени создания МИГА в 1988 году было предоставлено более 850 гарантий на сумму свыше 16 млрд. долл. США для инвестиционных проектов в 95 развивающихся странах.

Россия подписала Сеульскую Конвенцию 15 сентября 1992 г. и с 29 декабря 1992 г. является ее полноправной участницей.

Диссертант считает, что данная конвенция как часть российской правовой системы (п. 4 ст. 15 Конституции РФ) регулирует не только обязательства РФ, связанные с суброгацией, но и весь комплекс норм, правил в международной страховой системе: стороны договора страхования, инвестиции, подпадающие под условия страхования, страховые риски, страховое возмещение, урегулирование спора инвестора со страховщиком и страховщика с государством – реципиентом инвестиций.

Правовой статус Агентства, считает автор, является весьма своеобразным. С одной стороны, это международная межправительственная организация, обладающая юридической правосубъектностью, с привилегиями и иммунитетом, присущим субъекту международного права. Например, МИГА пользуется судебным иммунитетом против исков, возбужденных против него государствами-членами или от их имени, а также по вопросам персонала, а его имущество – иммунитетом от предварительного обеспечения иска. Активы Агентства не подлежат реквизиции, конфискации, экспроприации или какой-либо иной форме ареста по решению исполнительных или законодательных органов того или иного государства. Его архивы неприкосновенны, имущество, доходы и операции освобождаются от любых налогов и таможенных пошлин. Иммунитет высших должностных лиц Агентства приравнен к дипломатическому.

Но в то же время основной предмет деятельности МИГА – страхование инвестиций от политических рисков – носит чисто коммерческий характер. Поэтому она обладает признаками, характерными для коммерческой организации.

Разрешение спора между МИГА и государством-членом этой международной универсальной организацией происходит в силу перехода к ней требований на основе переуступки. При этом, хотя сторонами в инвестиционном споре выступают равноправные субъекты международного права, государство и межправительственная международная организация, существо заявленного требования носит чисто коммерческий характер.

Параграф 3.3. - «Международные частноправовые инвестиционные риски, страхуемые МИГА» - посвящен изучению инвестиционных рисков, страхуемых МИГА.

Диссертант сперва представляет классификацию некоммерческих рисков в соответствии со ст.11 Сеульской Конвенции 1985 года.

Автором раскрывается понятие каждого из инвестиционных рисков, страхуемых МИГА, и указывается на проблемы, связанные со страхованием каждого в отдельности.

Одним из страховых рисков, связанных с инвестициями, которые страхуются по нормам Сеульской Конвенции, он считает риск введения ограничений на перевод валюты, который он предлагает поставить с практической точки зрения на первое место.

Перевод валюты, обозначенный в первом пункте ст. 11 Конвенции, означает, считает диссертант, риск неконвертируемости валюты принимающего государства и риск непереводимости за границу местной валюты (если она конвертируется) или иностранной валюты, в которую конвертируется национальная. Страхование распространяется на суммы в валюте, являющиеся доходом от инвестиций или выручкой от ликвидации предприятия.

Если национализация представляет собой, по мнению диссертанта, чрезвычайную ситуацию, то гарантия переводов инвестиционных доходов связана с повседневной инвестиционной деятельностью. Страхование распространяется на суммы в валюте, полученные в виде дохода в ходе осуществления инвестиционной деятельности или выручки от её ликвидации. При этом важнейшим условием является объективная невозможность конвертации вследствие валютных ограничений, введенных страной – реципиентом, а речь не идет о девальвации национальной валюты.

Следующий вид страхования иностранных инвестиций связан с прекращением инвестиционной деятельности в результате принудительного изъятия капиталовложений принимающим государством, что представляет наибольшую угрозу для иностранного инвестора. Право государств национализировать собственность иностранных инвесторов было одним из наиболее дискуссионных вопросов теории и практики и международного частного права,- считает диссертант.

С правовой точки зрения прямая национализация означает полное принудительное изъятие собственности иностранного инвестора в ходе осуществления инвестиционной деятельности на территории чужого государства, как правило, под политическими соображениями.

Третий вид страхования – от риска нарушения договора – направлен на защиту иностранного инвестора, который находится в договорных отношениях с государством – реципиентом в лице его правительства или его отдельного органа, включая орган местного самоуправления.

Отказ принимающего правительства выполнять договор или нарушения его не являются основанием для выплаты страхового возмещения. Может случиться так, что государство, расторгнув или нарушив договор, выплачивает в достаточно сжатые сроки компенсацию убытков. Поскольку в таком случае инвестор фактически не несет убытков, он, следовательно не может рассчитывать на возмещение страховой выплаты. Поэтому при нарушении государством реципиентом условий контракта страховой случай возникает только в одном из трёх случаев, указанных в цитированном выше п.а (iii) Ст.11 Конвенции, которые именуются в общем как «отказ в правосудии». В «Operational Regulatoons» (ОР) все эти случаи «отказа в правосудии» нашли более полное объяснение, чем в Конвенции.

Четвертый риск причинения ущерба инвестициям в результате войны или гражданских беспорядков также подлежит страхованию в порядке суброгации со стороны МИГА. Данный вид страхования является наиболее традиционным в международном инвестиционном праве. Понятие «война» оно трактует как любые боевые действия, ведущиеся организованными силами национального и международного подчинения, независимо от того, объявлена война или нет. МИГА значительно расширило это понятие, включив в него и гражданскую войну между враждующими правительствами одной и той же страны (п.1.47 ОР).

МИГА не выплачивает страхового возмещения в случае причинения ущерба инвестициям в результате профсоюзных, студенческих и иных акций в защиту специфических интересов, а также в случае террористических актов и похищения людей (п.1.53 ОР).

В параграфе 3.4. - «Требования МИГА к страхованию частных иностранных инвестиций» - делаются выводы о следующем:

чтобы быть застрахованными МИГА, инвестиции должны отвечать следующим требованиям, а именно они должны:

а) быть экономически обоснованными и вносить вклад в развитие принимающей страны;

б) соответствовать законам и правилам принимающей страны;

в) соответствовать провозглашенным целям и приоритетам развития принимающей страны;

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»