WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

Кроме того, в диссертации учтены положения уголовного законодательства зарубежных стран, в частности: Австрии, Болгарии, Голландии, Дании, Испании, Китая, США, ФРГ, Швейцарии, Швеции, Японии, государств – участников СНГ (Азербайджанской Республики, Республики Армения, Республики Беларусь, Республики Казахстан, Республики Киргизия, Республики Молдова, Республики Таджикистан, Республики Узбекистан, Туркменистана, Украины), Грузии, а также стран Балтии (Литвы, Латвии, Эстонии), регулирующего аналогичные вопросы.

В качестве эмпирической базы работы использованы как собственные конкретно-социологические исследования, так и данные других специалистов. При подготовке диссертации по специально разработанной анкете были проанализированы материалы 250 уголовных дел о преступлениях против собственности, совершенных путем угрозы (ст. 161, 162, 163, 166 УК РФ), которые были рассмотрены судами РФ в 2000–2008 гг.; 50 надзорных определений Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ; 15 постановлений Президиума Верховного Суда РФ; обзоры судебной практики за 2000–2008 гг.

В работе учтены разъяснения Пленума Верховного Суда РФ по ряду категорий дел.

Научная новизна исследования определяется тем, что это первая монографическая работа, посвященная уголовно-правовому, сравнительно-право­вому и криминологическому анализу угрозы в преступлениях против собственности. В ней дано понятие угрозы и раскрыто ее значение в указанных преступлениях, показан зарубежный опыт правового регулирования ответственности за аналогичные деяния, выявлены проблемы легальной и судебной пенализации, уточнен ряд теоретических положений, сформулированы предложения по совершенствованию практики применения уголовного законодательства.

На защиту выносятся следующие научные положения, выводы и рекомендации:

1. Угроза как способ совершения преступления против собственности впервые встречается в ст. 1 Псковской судной грамоты, предусматривавшей ответственность за разбой, нападение («наход»), грабеж, которые могли сопровождаться угрозой убийством.

Утверждения о том, что в указанном акте содержится норма о вымогательстве имущества, совершенном волостелем, как преступлении против собственности, нельзя признать обоснованными. В этом случае уместно говорить об одной из первых попыток законодателя создать норму о вымогательстве взятки, поскольку речь идет о представителе власти.

В уголовно-правовых нормах Свода законов Российской империи угроза использовалась исключительно в качестве способа совершения преступления. Практически с этого времени можно вести отсчет о начале системного и последовательного становления уголовно-правового статуса рассматриваемого признака в преступлениях против собственности.

2. Угроза, являясь конститутивным или квалифицирующим признаком преступления против собственности, заключается в общественно опасном информационном воздействии на жертву с целью подчинения ее воли требованиям угрожающего и завладения указанным путем имуществом потерпевшего.

В преступлениях против собственности уголовно-правовое и криминологическое значение имеет не конкретный вид угрозы, а ее опасность, определяемая исходя из объективных и субъективных критериев, в том числе ситуации совершения деяния и личности виновного (количества преступников).

3. Как способ совершения преступления против собственности угроза представлена в виде отдельного вспомогательного действия, назначение которого – обеспечение выполнения основного действия (хищения, вымогательства или неправомерного завладения автомобилем или иным транспортным средством), находится с последним в органическом единстве, выступая в качестве операции его реализации.

4. Угроза, являясь способом нарушения психической неприкосновенности личности, не меняет и не может изменить социальной сущности разбоя как особой формы хищения, при которой не нарушаются права владения, а лишь преследуется цель хищения чужого имущества. Место нормы о разбое в системе Особенной части УК РФ определяется его направленностью против собственности, что отражает доминирующую цель виновного – завладение имуществом, посягательство же на личность (в том числе путем угрозы потерпевшему) служит способом достижения данной цели. Это не умаляет уголовно-правовой охраны личности, которая обеспечивается, во-первых, отнесением разбоя к числу тяжких преступлений, во-вторых, признанием преступления оконченным с момента нападения, а не с момента завладения имуществом, как предусмотрено по отношению к другим формам хищения.

5. Насилие, принуждение и угроза отличаются друг от друга по ряду моментов: во-первых, насилие и угроза возможны вне целей принуждения; во-вторых, они могут быть в связи с прошлым, настоящим и будущим поведением потерпевшего; принуждение же всегда предполагает настоящее или будущее волеизъявление жертвы; в-третьих, насилие и угроза могут выступать как способом осуществления принуждения, так и способом совершения преступления.

6. В МУК СНГ законодатели стран-участников изначально были ориентированы на создание норм об ответственности за преступления против собственности, предусматривающих различные по содержанию угрозы, причем виды угрозы носят ничем не оправданный исчерпывающий характер (закрытый перечень).

7. В процессе дальнейшего совершенствования уголовного законодательства России целесообразно учесть опыт:

а) УК Республики Армения в части описания угрозы предания гласности нежелательной для потерпевшего информации, содержащего указание не только на порочащие сведения, но и на сведения, разглашение которых причиняют существенный вред правам и законным интересам лица или его близких (ст. 182);

б) УК Республики Молдова в части указания на угрозу повреждения или уничтожения имущества собственника, владельца или пользователя или их родных и близких (ст. 189);

в) УК Украины в части: формулировки общих начал назначения наказания как об учете степени тяжести совершенного преступления (ст. 65); выделения угрозы ограничения прав, свобод или законных интересов потерпевшего или его близких родственников (ст. 189);

г) УК Турции в части криминализации угрозы применения оружия (ст. 197).

8. Признание по законодательству ряда государств угона транспортного средства преступлением против безопасности движения или эксплуатации транспорта не отражает социальной направленности действий виновного, сущность нарушаемых общественных отношений, так как не всякое самовольное изъятие автомобиля влечет нарушение указанных отношений.

9. В процессе установления наказуемости преступлений против собственности, совершаемых путем угрозы, законодатель в уголовно-правовой санкции должен отразить характер и степень общественной опасности запрещаемого деяния. Качественное своеобразие рассматриваемых посягательств образует не угроза, выступающая конститутивным или квалифицирующим признаком данных преступлений, а в первую очередь сущность тех общественных отношений, которые нарушаются ими.

Будучи относительно самостоятельными, характер и степень опасности, тем не менее, находятся в зависимости. Качество предполагает соответствующую количественную определенность. Изменение данной количественной характеристики, выходящее за пределы качественного своеобразия явления, ведет к изменению преступления (грабеж и разбой).

10. Уголовно-правовая санкция как элемент уголовно-правовой нормы в большей степени, чем другие элементы нормы, подвержена влиянию уголовно-правовой политики; в связи с этим определить логику ее формирования подчас не представляется возможным. О сказанном свидетельствуют: а) соотношение медианы типового вида наказания во всех преступлениях независимо от их социальной направленности, совершаемых путем угрозы; б) соотношение медианы наказаний за данные деяния в санкциях с альтернативно указанными видами наказаний; в) соотношение медианы наказаний за преступления против собственности, совершаемые путем угрозы; г) степень пенализации как всех преступлений, совершаемых путем угрозы, так и преступлений против собственности.

11. Пенализация преступлений против собственности, совершаемых путем угрозы, должна предполагать санкцию с достаточно широким интервалом между верхними и нижними границами наказания, что позволит отразить общественную опасность всего многообразия различных вариантов рассматриваемых деяний, так как нормы о них, во-первых, имеют оценочные понятия (например, содержание угрозы), во-вторых, их последствия во многом вариативны.

12. Сложившаяся в судебной практике устойчивая тенденция назначения наказания за все преступления против собственности, совершаемые путем угрозы, в границах от медианы санкции до нижнего ее предела, может свидетельствовать о двух обстоятельствах, требующих самостоятельного исследования: а) завышения максимального предела наказания за данные деяния; б) недооценки их общественной опасности.

Ошибки, допускаемые судами при определении наказания, в первую очередь обусловлены неправильным применением уголовного закона, в частности, правил об обратной силе уголовного закона и квалификации деяния; кроме того, имеет место необоснованная оценка обстоятельств содеянного как отягчающих наказание.

13. Криминологическая характеристика угрозы в преступлениях против собственности имеет не только общетеоретическое, но и существенное практическое значение, в частности, при организации деятельности по предупреждению данного вида преступности, которая должна учитывать: а) определение реальности угрозы на основе объективно-субъективных признаков (90,8 %); б) преобладание в структуре угрозы опасности для жизни и здоровья (95,2 %); в) преобладание мотивационно безразличной ситуации (68 %); г) совершение группой лиц 38 % преступлений, количественный состав которой в большинстве случаев ограничивается двумя лицами; д) совершение почти половины преступлений в помещении (44 %); е) совершение всех преступлений лицами мужского пола; в 42 % случаев они были в возрасте от 18 до 25 лет, причем практически половина из них совершили преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 162 УК РФ; 68,4 % не работали и 1,5 % не учились; ж) наличие у виновных среднего (52,5 %), среднего специального (37,1%) и высшего (10,4 %) образования; з) семейное положение: 75 % осужденных были холостыми, 20 % – женатыми и 5 % – разведенными; и) прежнюю судимость: 61,4 % лиц, совершивших преступление, ранее отбывали наказания, причем 45 % совершили новое преступление в период испытательного срока или будучи условно-досрочно освобожденными из исправительного учреждения, 13,4 % лиц совершили грабеж или разбой в период непогашенной судимости за предыдущее преступление, 3,5 % – ранее привлекались к уголовной ответственности; к) структуру преступности: лица, совершающие тождественные или однородные преступления, составляют 45 %; л) место совершения преступления: 70 % лиц совершили преступления по месту жительства; 20 % – в другом месте; мигранты составляют 10 %; м) состав потерпевших: 74,4 % из них – мужчины, 25,6 % – женщины; 84,8 % работали, 11,2 % учились; н) состав потерпевших по гражданству: 97,6 % жертв являлись гражданами России, 2,4 % – иностранными гражданами; в 83,2 % случаев они проживали в том же районе, где совершено преступление.

Теоретическая и практическая значимость диссертационного исследования состоит прежде всего в том, что сформулированные в нем выводы и предложения развивают теорию уголовного права и криминологии и могут быть использованы:

– в дальнейших исследованиях проблем регулирования ответственности за нарушения уголовно-правовых запретов угрозы;

– в правотворческой деятельности по совершенствованию уголовного законодательства;

– при разработке постановлений Пленума Верховного Суда РФ, посвященных вопросам применения законодательства о преступлениях против собственности, совершаемых путем угрозы;

– в процессе преподавания курса уголовного права и криминологии.

Апробация результатов исследования. Диссертация подготовлена на кафедре уголовного права и процесса Владимирского государственного университета, где проводились ее рецензирование и обсуждение. Основные положения работы опубликованы в научных статьях, докладывались на научно-практических конференциях (Владимир, 2006–2008; Киров, 2008; Москва, 2009).

Структура диссертации обусловлена ее целями и задачами, кругом рассматриваемых вопросов и состоит из введения, трех глав, включающих девять параграфов, заключения, библиографического списка, приложений.

Основное содержание работы

Во введении обосновывается актуальность темы диссертационного исследования, раскрывается степень ее научной разработанности, определяются объект, предмет, цели и задачи, излагаются научная новизна, методология, теоретическая, эмпирическая и нормативная основы работы, формулируются положения, выносимые на защиту, раскрывается теоретическая и практическая значимость диссертации, приводятся данные об апробации полученных результатов.

Глава I «Угроза в преступлениях против собственности: понятие и история развития законодательства» содержит два параграфа.

В первом параграфе рассматриваются понятие, признаки и виды угрозы. Проблема ее определения обусловлена рядом обстоятельств. Так, отсутствует единый подход к отражению ее сущности в нормативных правовых актах, в которых ей придается значение: а) совокупности условий и факторов; б) очевидной неотвратимости причинения ущерба; в) психического воздействия на волю лица и др. На доктринальное толкование оказывает влияние полисемантичность слова «угроза». Кроме того, в научной литературе нет единой точки зрения относительно ее видовой принадлежности (принуждение, форма насилия, проявление вовне преступного намерения, способ психического воздействия на человека и т. д.). Автор исходит из того, что понятия «насилие», «принуждение» и «угроза» различаются между собой (см. разд. I автореф.). Диссертант угрозу считает информационным воздействием на жертву и, основываясь на этом, формулирует ее дефиницию применительно к преступлениям против собственности, в которых она выступает конститутивным или квалифицирующим (особо квалифицирующим) признаком (см. разд. I автореф.).

В работе выделены признаки и виды угрозы, раскрыты их содержание и значение для квалификации.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»