WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

Поскольку парламентская система Великобритании в XVIII начале XX в. была наиболее четко институциализирована, большинство правоведов сравнительно-правовой анализ европейского парламентаризма основывали преимущественно на вестминстерской модели, учитывая особенности исторического развития иных европейских стран, соотношение политических сил общества, уровень правовой культуры, традиции и другие факторы. Вместе с тем следует признать, что системообразующие элементы парламентаризма, характерные для Великобритании, были восприняты не только в конституционных монархиях, но и республиках, как парламентских, так и президентских. В политико-правовой литературе второй половины XIX начала XX в. широкое распространение получила теория «верховенства парламента».
Дж. Ст. Милль считал верховенство парламента характерной чертой парламентаризма, он полагал, что его сущность требует, «чтобы действительный перевес в делах государства был в руках представителей народа»1. Один из основоположников этой теории, английский государствовед А. Дайси, писал, что для парламентаризма характерно всемогущество высшего представительного органа, поскольку для него не существует никаких ограничений, кроме общественного мнения, а также право парламента регламенти­ровать путем закона любые общественные отношения, право вмешиваться в дела не только государственных органов, но и частных лиц2.

К началу XX в. теория «верховенства парламента» постепенно начала утрачивать свои ведущие позиции. Однако, не смотря на ослабление роли парламента «в качестве организующей силы» в законодательстве и управлении, он сохранил свое значение в качестве «соединительного аппарата, обеспечивающего превращение общественного мнения в живую силу, которая дает ход всему сложному механизму управления страной»3.

Следующий этап развития парламентаризма приходится на первую половину XX в. – эпоху кризиса социально-политических институтов в условиях первой и второй мировых войн, возникновения анархо-синдикализма, коммунизма и фашизма, поставивших под вопрос саму возможность сохранения парламентской системы. Либеральная интерпретация парламентаризма была подвергнута всесторонней критике. В частности, известный немецкий юрист К. Шмитт в своих работах неоднократно подчеркивал внутреннюю противоречивость парламентской демократии, лишавшей парламент дееспособности. По словам ученого, сами понятия либеральный парламентаризм и демократия несовместимы по своей сути4.

Своеобразная реанимация концепции парламентаризма приходится на 1960-1970 гг., когда политико-правовая мысль вновь обращается к принципу разделения властей, видя в нем краеугольный камень парламентской демократии и гарантию от возрождения тоталитарной угрозы. Именно во второй половине XX в. система разделения властей, сдержек и противовесов приобрела особое значение принципа, пронизывавшего всю политическую систему, охватывающего не только организацию и деятельность высших органов власти, но и федерализм, и избирательную систему, т.е. разделение властей по горизонтали между высшими органами власти, по вертикали между штатами и федерацией, а в социально-политическом плане между управляющими и управляемыми, между большинством и меньшинством.

Анализ современной политико-правовой мысли позволяет автору выделить идеи, составляющие современную либерально-демократическую парадигму парламентаризма, определявшие место парламента в современном механизме осуществления государственной власти.

В основу данной парадигмы положено стремление к достижению консенсуса и выработке совместной стратегии управления между различными властными структурами, что позволяет говорить о компромиссной сущности властеотношений при парламентаризме.

Либерально-демократическая парадигма парламентаризма предполагает отказ от идеи парламентского суверенитета в пользу народного, признающего народ первоисточником государственной власти, и производность полномочий государственных органов от власти народа. Уместно в связи с этим вспомнить утверждение о том, что «власть принадлежит не парламенту, а народу, а парламент только олицетворяет суверенитет, не внося при этом изменений в объект прав суверенности»5.

Получившее распространение в последние десятилетия «интеграционное учение» интерпретирует парламентскую борьбу в качестве интегрирующей силы, призванной не отчуждать, а сплачивать граждан, привлекать меньшинство, интегрировать его в существующую систему, поскольку усиление роли основных социальных слоев общества требует от правящей элиты применения демократических методов управления обществом и государством. Суть «интеграционного учения» состоит в том, что все противоречия в обществе и государстве могут быть решены путем парламентской борьбы для того, чтобы предотвратить противостояние различных политических сил на внепарламентской основе.

Во второй главе «Парламентаризм как элемент конституционной системы ограничения государственной власти (опыт сравнительного анализа британской и российской конституционных традиций)» выделены параграфы: «Британская модель парламентарного ограничения власти государства» (§ 1); «Формирование института парламентской оппозиции в британской парламентской традиции XVIII – начала XIX в.» (§ 2); «Концептуальные и организационные ограничения государственного абсолютизма в российской конституционно-правовой традиции» (§ 3).

Отмечается, что парламентарная модель ограничения власти государства возникла в Великобритании в результате длительного эволюционного процесса трансформации абсолютной монархии в ограниченную начиная с XVII в. Особенностью британской политико-правовой системы является неписаный характер британской Конституции и её состав. Сложность анализа данной модели заключается в понимании важнейшего компонента английской Конституции конституционных соглашений. Именно соглашения выступают формой выражения механизмов сдерживания и взаимного контроля ветвей власти. Другими словами, принцип разделения властей и его логическое продолжение система сдержек и противовесов в британской Конституции закреплены в первую очередь конституционными соглашениями (Conventions of the Constitution). По мнению А. Дайси, конституционные соглашения представляют «правила, регулирующие осуществление всех оставшихся ещё у короны дискреционных полномочий как тех, которыми пользуется сам король, так и тех, которые осуществляются министерством»6. В диссертации особое внимание акцентируется на том обстоятельстве, что в условиях британской политико-правовой традиции, в случае нарушения соглашения одной из сторон у остальных участников политического процесса есть единственно правильный алгоритм действий (внесудебного принуждения), который может восстановить status quo (устоявшееся положение вещей) и заставить нарушителя следовать соглашению. Так, в случае если Кабинет игнорирует вотум недоверия, отказываясь уйти в отставку, или инициировать роспуск Парламента, то палаты могут блокировать всю нормальную деятельность правительства через провал министерских законопроектов. Кроме того, оппозиционное большинство в нижней палате может прибегнуть к крайнему средству давления на Кабинет, блокируя принятие бюджета. В ситуации, когда Королева отказывается распустить Палату общин по предложению Премьер-министра, опирающегося на поддержку парламентского большинства, Кабинет оставляет за собой право на коллективную отставку. В этом случае парламентское большинство, перейдя в оппозицию, может успешно препятствовать деятельности правительства меньшинства. Кризис исполнительной власти неизбежно заставит монарха распустить Парламент.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что конституционные соглашения это правила политического поведения, обязательные по отношению к тем, кто их применяет. Они не являются в чистом виде правовыми нормами, поскольку в большинстве своём не пользуются судебной защитой, но рассматриваются как своеобразный источник британского конституционного права, т.к. на их основе складывается правосознание как самой власти, так и тех, кто эту власть контролирует.

Не менее значимое место в системе сдержек и противовесов в рамках британской конституционной традиции занимает институт парламентской оппозиции.

В диссертации отмечается, что термин «оппозиция» вошел в употребление в 30-х годах XVIII в. Вместе с тем, уважительное, почтительное выражение «Оппозиция Его Величества» появляется гораздо позже, в эпоху парламентской реформы 1832 г. Начиная с указанного времени и, вплоть до наших дней парламентская оппозиция в Великобритании не только официально признана, но и имеет возможность оказывать влияние на политический процесс в стране. Представители крупнейшей оппозиционной партии, в частности её лидеры, получают жалование из государственной казны. Оппозиция выступает как необходимый и обязательный участник политического процесса, её наличие это проявление и гарантия демократичности всей политической системы Объединенного королевства. Свои функции она выполняет через деятельность «теневого Кабинета, который является оппозицией правительству её Величества, а не её Величеству». Лидер оппозиции член Тайного совета имеет право на получение дополнительной информации от Кабинета и Премьер-министра. В обязанности главы правительства входит информирование Премьер-министра теневого Кабинета о важнейших решениях в области внутренней и внешней политики.

Принципиальное значение имеет участие оппозиции в законодательном процессе. Один из фундаментальных парламентских обычаев в Великобритании гласит: «Меньшинство должно быть услышано» в ходе дебатов. Спикер нижней палаты, беспристрастность которого также является своеобразным элементом системы сдержек и противовесов, обладает необходимыми средствами для защиты интересов политического меньшинства в палате. Так, например, прекращение дебатов (the gag) может произойти при поддержке такого решения ста депутатами Палаты общин, что достаточно легко обеспечивается партией парламентского большинства. Однако спикер может отвергнуть прекращение дебатов, если считает, что подобным решением будут нарушены права политического меньшинства. Другим серьёзным гарантом интересов оппозиции является то, что председателем бюджетного комитета (The Public Accounts Committee) должен быть её представитель.

Анализируя концептуальные и организационные ограничения государственного абсолютизма в российской конституционно-правовой традиции, диссертант акцентирует внимание на том, что в России с ее традиционным ориентированием на сильную государственную власть «замыкающуюся» на институт главы государства, рассмотрение концептуальных и институциональных оснований ограничения государства в его стремлении к абсолютизации властных полномочий, достаточно сильно отличалось от английской модели. В качестве основных факторов предопределяющих подобные отличия следует назвать следующие обстоятельства: во-первых, к началу преобразований в России отсутствовали необходимые элементы гражданского общества; во-вторых, средний класс, даже если признать сам факт его существования, был недостаточно силен для того, чтобы стать социальной базой демократических преобразований; в-третьих, эти преобразования следовало провести в кратчайший (по сравнению с западными странами) исторический промежуток времени. В результате в тех условиях, которые сформировались в России, была необходима совершенно другая стратегия развития вообще, другая концепция политических сил и тактика реформ в частности. Основным носителем преобразовательной программы направленной на вестернизацию политико-правовой системы выступала не буржуазия, а скорее само государство (точнее административная бюрократия), что в свою очередь предопределяло принудительный характер реформ и административно-командные методы их практического внедрения.

Конечно, отечественные исследователи, разделяли с представителями западной философии права идею ценности прав личности, и конституционного ограничения государственного абсолютизма. Однако, рассмотрение институтов парламентаризма и конституционализма по мнению российских ученых следовало проводить с учетом специфики политической системы России и тех социальных слоев в ней, которые способны разделить и действительно поддерживать эти социальные идеалы. В связи с этим, политическим идеалом объявлялся постепенный переход от абсолютизма к правовому государству через конституционную монархию. Представители этого направления придавали особое значение повышению политической культуры общества, чем объясняется их внимание к анализу правовой природы новых политических форм, возникающих в ходе реформ и революций. Предметом анализа являлся вопрос о социальных силах страны, способных проводить или поддерживать демократические преобразования. При отсутствии третьего сословия в западном его понимании, это позволяло поддерживать более или менее постоянные альянсы либеральной интеллигенции с прогрессивной бюрократией.

В третьей главе «Современный российский парламентаризм: опыт теоретического моделирования и воплощения в конституционно-правовой реальности» выделены параграфы: «Интерпретация парламентаризма в современной российской конституционно-правовой науке и практике конституционного строительства» (§ 1); «Парламентаризм как институциональное основание отечественного конституционализма» (§ 2).

Приступая к исследованию современных юридических интерпретаций феномена «парламентаризм» в отечественной конституционно-правовой науке, следует отметить, что парламентаризм как конституционно-правовое явление, с одной стороны, опирается на целый ряд общих принципов – разделение властей, непосредственная и представительная демократия, правовой характер государства, обеспечивающий верховенство закона, законность и т.д., выступающих в качестве основ конституционного строя. С другой стороны, он непосредственно проявляется в определенном положении, функциях и компетенции парламента, коллегиальных, гласных процедурах работы, определенном правовом и социальном статусе депутатов и т.д.

Сам парламентаризм, будучи достаточно распространенной конституционно-правовой категорией, в числе основ конституционного строя в отечественной литературе по конституционному праву не указывается. Парламентаризм как политическая практика представляет собой непосредственную реализацию принципов демократического, республиканского, правового государства. Парламентаризм как идея дополняет содержание этих принципов, служит их концептуальному развитию. По своему значению парламентаризм может рассматриваться и среди конституционных характеристик государства.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»