WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 |

Гиноцентрические романы «Малина» и «Лунные женщины» представляют два варианта концепции женского творчества. Трагическое вытеснение феминной эстетической модели маскулинной находит в «Малине» воплощение в символической смерти креативного женского начала. Б. Фришмут вообще не ставит подобной проблемы, поскольку искусство, по ее мнению, укоренено в самой жизни. Если поиск гармоничного сосуществования мужского и женского начал заканчивается тупиком в «Малине», то в «Лунных женщинах» он увенчивается успехом за счет отказа от высоколобого философствования и обращения к непрезентабельной повседневности.

Пятая глава «Миф, история и современность сквозь призму “женского взгляда” (гиноцентрический роман-мифорецепция К. Вольф “Кассандра”)» посвящена исследованию концепции женского бытия в произведении на мифологический сюжет. В «Кассандре» (1983) гиноцентризм служит созданию всеохватной художественной картины действительности, вбирающей в себя онтологизм творческих устремлений И. Бахман и конкретику мировидения Б. Фришмут. Философская углубленность вольфовского произведения порождена потребностью проникнуть в бытийную сущность развития патриархатного социума, вскрыть соотношение личного и общественного факторов в истории. Создательница мифологического романа не приемлет камерности фришмутовского лирического повествования и символической отвлеченности бахмановской образности, отдавая предпочтение масштабному мировидению.

Задача автора «Кассандры» – отвоевать миф и отраженную в нем историю у патриархатной традиции. Ревизию мужского варианта мифа Вольф осуществляет с позиций «проигравших» в истории женщин. В романе поражение в неравной борьбе с милитаристским миром отцов терпит прежде всего главная героиня – троянская пророчица, предсказавшая в ХIII в. до н. э. гибель родного города, но так и оставшаяся неуслышанной. Актуализации мифа и открытию в нем богатых просветительских потенций служит, прежде всего, применяемая к нему стратегия гуманизации, которая в свою очередь реализуется благодаря использованию «субъективной аутентичности» – вольфовского метода эстетического освоения реальности, предполагающего непосредственное «вживание» в художественный материал. История крушения державы воссоздается писательницей не через описание грандиозных батальных сцен, а через погружение в мир индивидуального женского бытия, раскрывающегося во внутреннем монологе.

Путь Кассандры к самой себя вымощен ошибками и заблуждениями. Первоначальное желание героини стать жрицей основывается на непонимании того, что религия и власть существуют в Трое в симбиотическом единстве, а деятельность храмовников представляет не что иное, как один из законодательных институтов тоталитарного государства. Обретение смысла бытия оказывается для Кассандры тождественным обретению языка. Без языка не было бы пророческого дара героини. Но в своей практике фиксации знания в слове она сталкивается с тем, что в патриархатной культуре язык призван закреплять нормативную, продиктованную властью предержащей «истину». Поэтому конфронтация Кассандры с правилами языковой манипуляции оказывается в то же время конфронтацией внутренне свободной женской личности с политическими верхами Трои. Кассандра отказывается, прежде всего, от языка патриархатных политических мифов (мифы о враге, о всемогущем царе Приаме, о Елене Прекрасной и др.), призванного скрыть истинное положение дел в рушащемся государстве.

Одним из действенных способов раскрытия идеологической лжи в романе служит композиция, основывающаяся на принципе «зеркального» отражения. Образы соотечественников главной героини и ахейцев (Приам – Агамемнон) обнаруживают в ее глазах полную симметрию, так же как и судьбы греческих и троянских женщин (Клитемнестра – Гекуба, Ифигения – Кассандра, Поликсена). Основной конфликт романа заключается не в столкновении двух государств, но в противостоянии гуманизма, носительницей которого является женщина, и патриархатного варварства.

Тема развенчания ложной героики – одна из основных в «Кассандре». Разоблачение бесчеловечного характера кровавой бойни, разыгравшейся три тысячи лет назад и определившей ход дальнейшей истории, осуществляется в произведении через пародийное снижение образов прославленных в «Илиаде» воинов (Ахилл-«скот», Одиссей, Парис, Приам, Агамемнон), чья антигуманная сущность увидена глазами женщины.

Проявление героики, основанной на насилии и подавлении себе подобных, категорически отрицается автором и в поведении женщин – амазонок. Матриархатное безумие амазонок полностью копирует модель патриархатного разрушительного поведения, что находит непосредственное выражение в композиции образов царицы Пенфезилеи и греческого воина Ахилла. Уйти от геройства не дано и возлюбленному Кассандры Энею, принявшему решение покинуть гибнущую Трою и начать все сначала в новом месте: законы войны неумолимы, мужчинам в патриархатном мире геройство «предписано».

Победить мифологический закон дурной повторяемости, диктующий историю геройства в случае с Энеем и амазонками, способен лишь тот, кто осознал свою личную свободу и сумел воплотить ее в «конкретной утопии» (выражение Э. Блоха). Вольф не выдвигает содержательной альтернативы патриархатному миру Трои на уровне общественного бытия. Возможность реализованной утопии утверждается ею только в области индивидуального сознания главной героини. Автор проводит пророчицу через различные варианты духовного становления.

Особое место в истории внутреннего взросления Кассандры занимает знакомство с женским сообществом с горы Ида. Однако воплощенный в романе утопический образ природного инобытия не находит мощного художественного обоснования. Женщины с горы Ида ничего не могут противопоставить военной реальности, прежде всего, в силу собственной антидуховности, проявляющей себя, в частности, в отсутствии языка культуры. Модель выхода из истории, искусственно созданная среди войны Арисбой и ее единомышленниками, не принимается Кассандрой. Пророчица прекрасно понимает недостаточность мужского дискурса, но она столь же ясно осознает, что безъязыкость вскоре становится безликостью, утратой своего «я».

Амбивалентное восприятие языка в романе делает предельно сложным постижение жизненного выбора героини. Противоречивость образа Кассандры, проявляющаяся в ее отношениях с Энеем (несмотря на свою любовь к нему, она отказывается бежать с ним из Трои), с женским сообществом (породнившись с ним на короткое время, царевна все-таки покидает его), со своим народом (она чувствует близость и одновременно чуждость ему), может быть объяснена трагическим несовпадением объективных обстоятельств, толкающих пророчицу в объятия смерти, и богатых индивидуальных потенций героини, еще только ждущих своей реализации. Трагическое ощущение неосуществимости «конкретной утопии» в судьбе Кассандры преодолевается за счет введения фигуры повествователя и открытия романной перспективы, обращенной в будущее. В связи с этим монологическая форма романа перестает восприниматься как выражение отчаяния и неверия в возможность духовной самореализации личности, принимает на себя жизнеутверждающую функцию.

В романе возникает необычная ситуация дублирования сознаний повествователя и Кассандры: не только повествователь предается раздумьям о судьбе Приамовой дочери, но и та, в свою очередь, размышляет о нем как о представителе далекого будущего, которому она адресует свое послание. Ворота, ведущие в Микены (место казни пленной пророчицы), – магическое место, где стирается промежуток в три тысяч лет и сливаются в единый поток сознания героини и повествователя. Пространственно-временная точка зрения является в «Кассандре» важнейшим способом представления авторской позиции.

Особый смысл заключен в незавершенности личностного становления вольфовской героини. Трагизм судьбы Кассандры, пережившей высший духовный подъем, но обреченной на гибель, преодолевается благодаря повествователю, подхватившему оборвавшееся слово героини. Так в «Кассандре» утверждается идея бессмертия того лучшего, что составляет человеческую экзистенцию. Использование гиноцентрического принципа в произведении Вольф становится основой для широких обобщений бытийного характера.

В Заключении подводятся основные итоги проведенного исследования и контурно намечаются дальнейшие изменения в осмыслении идеи женственности и использовании принципа гиноцентризма в литературе рубежа веков. Рассмотрение наиболее репрезентативных немецкоязычных произведений, созданных писательницами в 70–80-е гг. ХХ века, позволяет установить активный характер гиноцентрического принципа, который присутствует в каждом из романов как некий ориентир, направляющий творческие поиски автора. Введение этого принципа в художественную ткань позволяет добиться обобщенно-концентрированного представления самых разных проблем: начиная узкими, приватными, и кончая глобальными, экзистенциальными. Гиноцентризму подвластно исследование современности и истории, творчества и быта, общественной жизни и индивидуальной. Все произведения, несмотря на многообразие концепций женского бытия, обнаруживают много общего в идейном и эстетическом планах, что объясняется наличием в них единого идейно-методологического стержня – гиноцентрического принципа.

На исходе второго тысячелетия в общественной жизни Запада наблюдается процесс преобразования гендерных стереотипов и нивелирования различий между мужскими и женскими ролями, в связи с чем принцип гиноцентризма отчасти утрачивает свою актуальность. В произведениях молодых писательниц (М. Ветцель, К. Ланге-Мюллер, Ю. Герман, Цоё Йенни) наблюдается ситуация, когда представители двух полов меняются традиционно присущими им чертами. В конце ХХ века в сфере художественного слова находит бытование общезначимая философская тенденция отрицания предзаданности в реализации гендерной принадлежности (идею размытости границ мужского и женского сознаний демонстрирует, в частности, роман «Приданое» У. Дрезнер). Если авторы 1970–1980-х гг. воплощали в своем творчестве эмансипаторский опыт обретения женской самоидентичности, в 1990–2000 гг. проблема феминистского освобождения теряет свою прежнюю остроту, а вместе с ней уходит накал страстей, сопровождающий противостояние полов, – образуется пустота.

Тем не менее гиноцентрический принцип не исчезает полностью из литературы женских авторов (творчество М. Марон, К. Вольф и др.). Это и понятно, поскольку утрата интереса к гендерной принадлежности чревата, в конечном счете, потерей личностной идентификации. Мир, в котором нарушается принцип иерархии, в том числе гендерной, едва ли может считаться жизнеспособным. Новая иерархия преобразованных гендерных сущностей должна восстановиться по непреложному закону бытия. И, возможно, тогда будет обретено новое – просветленное – видение извечной проблемы различия мужчины и женщины.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:

1. Воротникова А.Э. Гиноцентрические романы Германии и Австрии 1970-1980-х гг.: монография / А.Э. Воротникова. – Воронеж: ВГПУ, 2006. – 274 с. (17,1 п.л.)

2. Воротникова А.Э. Мифорецепция в романе К. Вольф «Кассандра»: монография / А.Э. Воротникова. – Воронеж: ВГПУ, 2007. – 150 с. (9,4 п.л.)

3. Воротникова А.Э. «Женский роман» Германии и Австрии 70–80-х годов ХХ века: Новаторство или верность традиции / А.Э. Воротникова // Вестник ВГУ. Серия «Гуманитарные науки». – 2006. – 2 (ч. 2). – С. 298-318. (1,3 п.л.)

4. Воротникова А.Э. Переводческая стратегия в романе К. Вольф «Кассандра» / А.Э. Воротникова // Вестник ВГУ. Серия «Лингвистика и межкультурная коммуникация». – 2006. – № 2. – С. 120-127. (1 п.л.)

5. Воротникова А.Э. Новая притча о любви в романе Э. Елинек «Любовницы» / А.Э. Воротникова // Вестник ВГУ. Серия «Филология. Журналистика». – 2006. – № 2. – С. 56-61. (0,8 п.л.)

6. Воротникова А.Э. Опыт «трансвестии» в романе К. Рейниг «Оскопление» / А.Э. Воротникова // Вестник ТГУ. Серия «Гуманитарные науки». – 2007. – Вып. 4 (48). – С. 155-158. (0,6 п.л.)

7. Воротникова А.Э. Уровни коммуникации в романе Кристы Вольф «Кассандра» / А.Э. Воротникова // Культура общения и ее формирование: материалы региональной научно-методической конференции. Вып. 7. – Воронеж: Изд-во «Истоки», 2000. – С. 117. (0,1 п.л.)

8. Воротникова А.Э. Мужская цивилизация и ее альтернатива в романе К. Вольф «Кассандра» / А.Э. Воротникова // Эйхенбаумовские чтения: материалы межвузовской научной конференции. – Воронеж: ВГПУ, 2000. – С. 12-13. (0,1 п.л.)

9. Воротникова А.Э. Миф и ее функционирование в романе К. Вольф «Кассандра» / А.Э. Воротникова // XIII Пуришевские чтения: Всемирная литература в контексте культуры: сборник статей и материалов. – М.: МПГУ, 2001. – С. 39-40. (0,1 п.л.)

10. Воротникова А.Э. Голоса и их роль в романе Кристы Вольф «Медея» / А.Э. Воротникова // Культура общения и ее формирование: материалы региональной научно-методической конференции. Вып. 8. – Воронеж: Полиграф, 2001. – С. 193-194. (0,1 п.л.)

11. Воротникова А.Э. Образы античной литературы в «Кассандре» Кристы Вольф / А.Э. Воротникова // Перекличка времен: проблемы сравнительного литературоведения: [сб. ст.]. – Воронеж: Центрально-Черноземное изд-во, 2001. – С. 85-92. (0,5 п.л.)

12. Воротникова А.Э. Повествовательная форма в романе К. Вольф «Кассандра» / А.Э. Воротникова // Труды молодых ученых ВГУ. Вып. 3. – Воронеж: ВГУ, 2001. – С. 385-388. (0,6 п.л.)

13. Воротникова А.Э. Диалог одиночества в повести К. Вольф «Нет места. Нигде» / А.Э. Воротникова // Культура общения и ее формирование: материалы региональной научно-методической конференции. Вып. 9. – Воронеж: Изд-во «Истоки», 2002. – С. 166-167. (0,1 п.л.)

14. Воротникова А.Э. Развенчание политических мифов в романе К. Вольф «Кассандра» / А.Э. Воротникова // XIV Пуришевские чтения: Всемирная литература в контексте культуры: сборник статей и материалов. – М.: МПГУ, 2002. – С. 46-47. (0,1 п.л.)

15. Воротникова А.Э. Виртуальный дискурс в повести К. Вольф «Нет места. Нигде» / А.Э. Воротникова // Проблемы германистики: Язык. Литература. Преподавание: [сб. ст.]. Вып. 1. – Воронеж: Истоки, 2003. – С. 115-121. (0,4 п.л.)

16. Воротникова А.Э. Вечность и современность в прозе Кристы Вольф: 80-е годы ХХ века / А.Э. Воротникова // Балтийский филологический курьер: Научный журнал. – Калининград: Изд-во Калининградского гос. ун-та, 2003, № 3. – С. 230-236. (0,4 п.л.)

17. Воротникова А.Э. Концепция взаимоотношений полов и проблема языка в романе И. Бахман «Малина» / А.Э. Воротникова // Культура общения и ее формирование: материалы региональной научно-методической конференции. Вып. 13. – Воронеж: Изд-во «Истоки», 2004. – С. 194-195.

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»