WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

Представление о мире как о хаосе находит выражение и в языковой структуре романов, которая сознательно усложняется, при этом нарушаются привычные нормы лексики, морфологии, синтаксиса, пунктуации и графики. Писатели создают новые семантические контексты, обнажают энергетические ресурсы и смыслы слова, предложения, единиц типа абзаца-диктемы, знаков авторской пунктуации и графики, что приводит к неожиданным эффектам. Активно используется табуированная лексика, неологизмы, вульгаризмы, ассимилированные и неассимилированные слова, ложные ассоциации. Однако следует отметить, что при всей внешней хаотичности и фрагментарности повествования со смешением жанров и стилей постмодернистские тексты характеризуются аналитичностью, рационализмом и строго продуманной структурной организацией.

Как показывает анализ фактического материала, код постмодернистского письма оказывается весьма емким и вносит соответствующие коррекции в сложившуюся ортологию художественной речи. Семиотика красной строки при этом обретает новые свойства, которые как бы нарушают сложившиеся нормы в англоязычной языковой культуре. Ясно, что исследователь членения художественного текста ни в коем случае не может ограничиваться рамками собственно нормативного аспекта, а должен стремиться к выяснению всей совокупности факторов, влияющих на членение текста.

Наконец, стилистика наших дней – стилистика постмодернизма – выявляет все новые и новые способы «делания» формы. Она ориентируется либо на сознательно упрощенные статичные формы, либо на сознательно усложненные структуры, разного рода кодированные языковые упражнения, приводящие порой к «семантическому скандалу» [Клюев, 2000]. Мы именуем такой тип членения текста формалистически-знаковым. В этом случае красная строка обретает новое «дыхание», новую коммуникативно-прагматическую ориентацию. Последняя в одинаковой степени «воздействует» как на самого автора, так (в идеале, конечно) и на получателя текста. Код постмодернистского письма предполагает отношение взаимозависимости между интенцией автора и членением текста. Как показало исследование, определенной интенции соответствует определенное членение текста, а ее изменение ведет автоматически к смещениям в членении и, обратно, членение теста всегда ориентировано на определенное содержание-намерение, и его перестройка имеет своим результатом, как правило, изменения в интенции. Однако семантика постмодернизма демонстрирует это в максимально концентрированном виде.

На основании проведенного анализа фактического материала мы выделили две разновидности ложно-прерывистых абзацев-диктем по принципу симметричности и асимметричности. Внутри первой разновидности мы вычленяем 2 подтипа:

1) ложно-прерывистые абзацы-диктемы с нулевой отмеченностью;

2) абсолютно маркированные ложно-прерывистые абзацы-диктемы.

В качестве иллюстративного примера симметрично-маркированной ложно-прерывистой единицы с нулевой отмеченносью приведем отрывок из романа С. Беккета “How It Is”/Comment c'est/, 1961, который по срокам тяготеет к «эпохе» наших дней, то есть – к стилистике постмодернизма. В русле этого метода, как нам представляется, написаны произведения последних лет ХХ и начала ХХI веков, которые анализируются нами в следующем разделе работы. В этой связи лингвистический комментарий к тексту романа “How It Is” является своеобразным переходом к «нашему» времени.

Роман “How It Is” - новый формотворческий эксперимент. Новаторство С. Беккета в области формы здесь состоит, в частности, в членении всего текста на короткие и равные абзацы-диктемы (от трех до десяти строк). Кроме того, между абзацами отсутствуют какие-либо знаки препинания и заглавные буквы, а это, в нашем понимании, сигналы ложно-прерывистого членения текста. Композиционно роман состоит из трех частей: часть I – до встречи с Пимом, часть II – во время встречи с Пимом, часть III – после исчезновения Пима.

Обратим внимание на начало второй части текста, когда Бом встречается с Пимом и «знакомится» с ним. Этот отрывок тематически сходен с текстами других работ писателя, о которых мы уже говорили, и являет собой сцену «представления» «героя». Однако в этом случае членение текста подчиняется особым законам. В этой связи нами отмечены три момента: удивительное единообразие в сегментации, выражающееся в равенстве абзацев-диктем в строках (3-9), наличие значительного количества внесений разного рода и упрощение сверхфразовых связей сведением их преимущественно к паратаксическим.

Что стоит в данном случае за единообразием членения По наблюдениям исследователя творчества С. Беккета [Hassan, 1967], паузы внутри абзацев в этом романе имеют естественный антропофонический характер, это паузы, которые делает ползущий по грязи и разговаривающий сам с собой Бом, когда хочет перевести дыхание. Такой же характер, вероятно, имеют и паузы между абзацами, отмеченные в тексте отбивкой. Приведем отрывок из текста романа для последующего комментирования (рабочая нумерация абзацев - 1- 9):

(1) Here then at last part two where I have still to say how it was as I hear it in me that was without quaqua on all sides bits and scraps how it was with Pim vast stretch of time murmur it in the mud to the mud when the panting stops how it was my life we’re talking of my life in the dark the mud with Pim part two leaving only part three and last that’s where I have my life where I had it where I’ll have it vast tracts of time part three and last in the dark the mud my life murmur it bits and scraps (-)

(2) happy time in its way part two we’re talking of part two with Pim how it was good moments good for me we’re talking of me for him too we’re talking of him too happy too in his way I’ll know it later his way of happiness I’ll have it later I have not yet had all (+)

(3) faint shrill cry then foretaste of this semicustrate mutter I must bear how long no more figures there’s another little – difference compared to what precedes not the slightest figure henceforth all measures vague yes impressions of length length of space length of time vague impressions of brevity between the two and hence no more reckoning save possibility algebraical yes I hear yes then no (-)

(4) smartly as from a block of ice or white-hot my hand recoils hangs a moment it’s vague in mid air then slowly sinks again and settles firm and even with a touch of ownership already on the miraculous flesh perpendicular to the crack the stump of the thumb and thernar and hypo palls on the left cheek the four fingers on the other the right hand therefore we are not yet head to foot (+)

(5) flat assuredly but slightly arched none the less modesty perhaps the innate kind it can’t have been acquired and so a little hogpacked straddling the slit whence contact with the right cheek less pads than nails second cry of fright assuredly but in which I seemed to catch orchestra0drowned a faint flageolet of pleasure already fatuity on my part it’s possible (-)

(6) there’s past perhaps this part will work in the past part two with Pim how it was another little difference perhaps compared to want precedes but quick my nails a word on them they will have their part to play (+)

(7) to be feared well that in this part I may be not extinguished no that is not said that is not yet in my composition no dimmed what is said is dimmed before I flare up Pim gone even more lively if that is possible than before we met more what is the word more lively there’s nothing better the man who has only to appear and no ears no eyes for anyone else too strong as always yes to be feared my part now the utility –man’s (+)

(8) my part who but for me he would never Pim’s we’re talking of Pim never be but for me anything but a dumo limp limp flat for ever in the mud but I’ll quicken him you wait and see and how I can efface myself behind my creature when the fit takes me now my nails (+)

(9) quick a supposition if this so-called mud were nothing more than all our shit yes all if there are not billions of us at the moment and why not the moment there are two there were yes billions of us crawling and shitting in their shit hugging like a treasure in their arms the wherewithal to crawl and shit a little more now my nails (+)

[51-52]

В отрывке из романа “How It Is” мы наблюдаем модернистскую стилистику (формы и содержания) С. Беккета в максимальном объеме: нет четкости «разделения» абзацно-диктемной матрицы и ложно-прерывистой (включенной) частей в плане освещения единой темы. Все девять абзацев-диктем объединяет макротема «Человек и мир». Однако при более пристальном рассмотрении представляется возможной микротематическая делимитация текста на две микротематические единицы. Они, соответственно, объединяют первые три (1), (2), (3) абзаца-диктемы микротемой “Man Pim, I and Time”. Все остальные шесть абзацев-диктем – с 4-го по 9-й – связаны воедино микротемой “Man Pim, I and Human Body”.

Таким образом, мы имеем дело фактически с двумя абзацно-диктемными (ложно-прерывистыми) единицами членения текста. Первая и вторая единицы сегментации отличаются друг от друга предметно-тематически – body/time (физика/метафизика – конкретное/абстрактное) и оценочно – благодаря ключевым функционально-оценочным словам: “my time in the mud”, “my time in the dark”, “my time is bits and scraps”, “my time is good and happy, though Pim is a semicastrate mutter”; “my hand, miraculous flesh, left cheek and fingers, head and foot, right cheek and nails, ears and eyes, we two are the treasure in the mud of mankind”. При этом оценочный вектор колеблется от абзаца к абзацу – см. маркеры +/-. Однако следует заметить, что курсор оценки, начиная с шестого абзаца-диктемы, занимает положительную позицию. Другими словами, в коммуникативно-прагматическом плане автор, по нашему мнению, старается донести до читателя мысль о том, что высокие гуманистические начала человека как биологического вида спасали, спасают и будут спасать мир.

В аспекте темы исследования вышеприведенные абзацы-диктемы проявляют себя весьма самостоятельно в том смысле, что представляют собой не тема-рематическую последовательность, а гипертематическую. Гиперрема носит открытый характер. Эту позицию, очевидно, должен заполнить реципиент, когда прочитает последнюю страницу романа.

Исследователи творчества С. Беккета, как и других писателей-модернистов, неизменно направляют свои усилия на то, чтобы расшифровать какую-то схему, какую-то символику, предположительно стоящую за структурой произведения вообще и его членением на абзацы-диктемы в частности. Представляется, что в основе деления текста на абзацы неизменно лежит языковой эксперимент, некая языковая игра в паузы натуралистического, мистического или риторического свойства.

Под языковой игрой мы имеем в виду то, что для писателя абсурдистского направления та или иная сегментация текста не является императивной и иногда определяется соображениями технического характера. Как свидетельствует Р. Сивер [Seaver, 1975], роман С. Беккета “How It Is”, например, первоначально предполагалось опубликовать как сплошной поток сознания, без каких-либо знаков препинания, в том числе и красной строки. Пунктуационно-графически должны были быть выделены только три части. Однако незадолго до опубликования этого романа С. Беккет принимает решение разделить текст на абзацы, но при этом он не вводит никакой другой пунктуации.

В качестве иллюстративного примера симметрично маркированной ложно-прерывистой диктемы с абсолютной отмеченностью приведем отрывок из романа, принадлежащего перу широко известного американского писателя Эвана Хантера, который пишет и под псевдонимом Эд МакБейн. Роман, вышедший в свет в 1994 году, называется “Criminal Conversation”. Повествование ведется от третьего лица, и фабула весьма тривиальна. Главная героиня Сара Уэллс любит своего мужа Майкла – адвоката. Однажды во время отпуска она встречает при неожиданных и чуть не закончившихся трагедией обстоятельствах (их дочь Молли чуть не утонула в море на глазах матери) симпатичного таинственного Эндрю Фаррелла и влюбляется в него. Именно он спасает тонущую в море дочь Молли. У Эндрю Фаррелла есть что скрывать от полиции. Постепенно в свой криминальный «разговор» с властями (а если точнее – в свой криминальный бизнес) он вовлекает и Сару.

Из всех рассмотренных выше авторов Эван Хантер использует самый объемный список средств авторской стилистической графики, пунктуации и композиционного оформления: разные виды шрифта, курсив, отбивка, отточие, графон, акронимы, интертекстуальные включения, и, наконец, феномен ложного членения текста. В ходе сплошной выборки было выявлено 13 случаев ложно-прерывистого членения на 384 страницы текста.

В приводимом ниже фрагменте текста мы обнаруживаем поэтические строки - внутренний монолог главной героини романа Сары Уэллс, посвященный своему возлюбленному Эндрю Фарреллу.

(1) While waiting for Andrew’s return from wherever he was, she’d decided to write a little poem for him. She had already looked up “Andrew” in the name book she’d brought before Mollie was born, and had discovered the name was from Greek and that it meant “manly, valiant, and courageous” – no surprise at all. The nicknames for Andrew were Andy, Tandy, Dandy, and Drew, which sounded like a vaudeville team, but which had given her a lot to work with.

(2) She had already written the first stanza of her opus; now she wanted to do a second stanza that referred to his professional life. All by way of surprising him when he returned, whenever that might be.

(3) As she checked the thermometer on the roast in the oven, she went over the first stanza again in her head:

(4) Andy, and Dandy, and Tandy and Drew.

Which is my love, and is my love true

Farrell the Valiant or Farrell the iron,

Which is my hero, and which one is mine

(5) What to invest in this best of all men …

(6) … which was where she needed something about Carter-Goldsmith. She made a mental note to call Barney from the teachers’ lunchroom on Friday, and wondered for perhaps the fiftieth time when Andrew would be back. [233-234]

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»