WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 9 |

Установлены следующие закономерности функционирования арабо-персидских заимствований в татарско-русских и русско-татарских словарях XIX века:

Арабо-персидские заимствования составили большой пласт в татарском письменном и разговорном языке XIX в. Это обстоятельство сыграло большую роль в развитии лексики татарского языка.

Многие арабо-персидские заимствования, зафиксированные в исследуемых словарях, испытав фонетическое и грамматическое влияние татарского языка, укоренились в нем и стали восприниматься как исконно татарские, за исключением тех слов, которые зафиксированы по фонетическим законам арабского и персидского языков: Юбг калямъ – перо [Ш., 1893, c.11; О.1892, c.144], гПСУЙмядряся – школа [Г.,1801, с19], гЯКИ мяктапъ – школа [Г.,1801, с19], замана – время [О., 1892, c.90; Т., 1833, c.559; Н., 1892, c. 21; Г., 1801, c. 57; О., 1876, c. 77; Ю., 1900, c. 69], бяхетъ счастье [Н., 1892, с. 21; Г., 1801, с. 57; О., 1876, с. 77], дяряжя степень [Т., 1833, с.559], сфръ путешествие [Ю., 1900, с. 69] и т.д.

В словах арабо-персидского происхождения нашли отражение различные фонетические закономерности. Субституция арабской долгой фонемы [а] схожа с субституцией гласной [a]: Алла – Богъ, Господъ [Т., 1835, с.59], КЪЗбЙ Тягаля всевышный [Т., 1835, с.325], ЯИЗИкябабъ жаркое [Т., 1835, с. 138; Н., 1878, с. 92], после фарингального и рядом с увулярным звук [а] сохраняется, но на письме он передаётся через «ый»: гыйлме хикмят, хикмят табигыйя – физика [Н., 1892, с.215], гыйбадятъ – молитва [Ю., 1900, с.134], гыйбрятъ – поучение [Н., 1892, с.231], краткий гласный [u], если по соседству находятся фарингальный, увулярный и эмфатические согласные, передаётся звуком [о]: дога – молитва [ Н., 1892, с. 6], кодрятъ – могущество [Т., 1833, с. 510]; если же [u] употребляется с мягкими согласными (с точки зрения арабского языка), то замещается на []: мфти – первосвященникъ, архиерей [Т., 1835, с.224], вждан – совесть [Б., 1871, с. 28]. Переход или уо – историческая закономерность для татарского языка, что объясняется фактом поволжского передвижения гласных. По-видимому, оно повлияло и на адаптацию арабской фонемы: хокем – судъ, закон, присудение, определение [Т., 1833, с. 510; Н., 1892, с. 49; Б., 1871, с. 28; К., 1859, с. 43; О., 1892, с. 124].

Арабский долгий [] передается в заимствованиях как [у] или [], в зависимости от окружающих звуков: Ряслъ – Апостол или посланник [Т., 1835, с.549], Ряслулла – посланник Божий [Т., 1835, с.549; Ю., 1900, с.69], – святой [Г., 1801, с.63], – заповедь, завещание [Т., с. 70], горуръ – гордый [Н., 1892, с. 49]; персидский [] отличается от татарского [] лишь тем, что считается кратким звуком, а [] – сравнительно долгим: гяуяръ – брильянт [Т., 1835, с.202; Кр., 1888, с.40; Ш., 1893, с. 37; В., 1894, с.14; Н., 1892, с.232], гярябя – янтарь [Н., 1892, с. 263; Ю., 1900, с. 73; Т., 1835, с. 151], шямъ – свеча [Г., с.8]. Гласный [] является эквивалентом татарского гласного [а], поэтому этот звук передается только как [а], что зафиксировано и в словарях: пакь – чистый [Ю., 1900, с. 73], базаръ – рынок [Т., 1835, с.202]. Персидский гласный [о] переходит в татарский [о] и употребляется в основном в первом слоге: бостанъ – сад [Г., 1804, с. 44], омахъ – рай [Т., 1833, с. 234; О., 1892, с. 52]. Замещение этого гласного на [у] встречается в словарях: пулат – палата, большой дом [О.1876, с. 108; Н., 1878, с. 43], хушъ – приятный [О., 1876, с. 308]. Персидский гласный [е] в середине слова замещается татарским [э]: шакирдъ – ученикъ [Г., 1801, с.19]; в конце слова он переходит либо в [а], либо в [], в зависимости от твёрдости мягкости слова, соблюдая гармонию гласных: чишмя – источник [К., 1859, с. 40; В., 1894, с. 285; Г., 1801, с. 24].

В татарском языке при освоении арабизмов некоторые согласные подвергаются систематическому пропуску. К таким звукам относятся [ ], [], []. Однако в словах, зафиксированных в анализируемых словарях, они в некоторых случаях сохраняются, а иногда пропускаются: ЪЮжИК НТЗ наказание [Н., 1892, с.86; Н., 1878, с. 46; О., 1876, с. 82; О., 1892, с. 65], ЗЫРЗБгъза – член, орган [Н., 1878, с.61], акеятъ – рассказъ, анекдотъ [О. 1892, с.9], Ъбнг алимъ – мудрецъ [Г., с.19], ЪгЗСЗК аймарат – строение [Г., с. 5], азабъ – мучение [О.1892, с. 4] и т.д.

В татарско-русских и русско-татарских словарях XIX в. встречаются слова с серединным удвоенным согласным, и все эти согласные сохраняются: Раббъ – господь [Н., 1878, с.61], Алла – Богъ [О., 1892, с.13], Рясулулла – посланник Божий [Т., 1835, с.549; Ю., 1900, с.69], мулла – что у христиан священник [Т., 1835, с.230], мусаннифъ – авторъ [Ю.1900, с. 90], кыссасъ – убийство, смерть за смерть [Б., 1871, с.57]. При удвоении [d], который стоит в конце слога, первый согласный оглушается и на письме передаётся через [т], а в словарных единицах сохраняется исконное написание этого слова: мкатдсъ – священный [Н., 1892, с.166]. В конце слова опущение одного из удвоенных согласных происходит систематически: религия – динъ, миллятъ [Н., 1892, с.176], динъ – вера, религия [Т., 1835, с.539], жярь – тяга [Н., 1892, с.166].

В заимствованиях встречаются позиционные изменения, характерные для современного татарского литературного языка, но не для единиц из словарей XIX в.: оглушение конечных звонких согласных ( например, [з] кагасъ – бумага [Кр., 1880, с.16]); эпентеза, поскольку арабские слова при заимствовании персидским и татарским языками опускают конечное окончание танвина [- un]. Для того чтобы все слова не заканчивались на стечение согласных, между вторым и третьим звуками арабского корня добавляются гласные [э] или [ы] (гылемъ – знание, ученость [О., 1892, с.58], хокемъ – судъ, закон, присудение, определение [Т., 1833, с. 510; Н., 1892, с. 49; Б., 1871, с. 28; Б., 1871, с. 329; К., 1859, с. 43; О., 1892, с. 124], гайыбъ – вина, проступокъ [О., 1892, с. 56], и редукция тех же эпентетических гласных появляется при их склонении по падежам и принадлежности. Это является нормой в интервокальной позиции.

Выявлены следующие комбинаторные изменения звуков: ассимиляция (шурбя шурпа [Ш., 1893, с. 14; Т., 1833, с. 599], в современном языке шулпа), сингармонизм (мфтий – муфтий [Ю., 1900, с.90], руза – пост [Н., 1878, с.62; Г., 1801, с.55; О., 1892, с.211], рамазанъ месяц мусульманского поста [Б., 1869, с.596], курбанъ – жертва [Г., 1801, с.54]), апокопа ( казы – судья [Б., 1871, с. 17; Н., 1878, с.84], остаз оста [О., 1892, с.82], дустъ дусъ – друг, приятель [О., 1892, с.62]).

Арабо-персидские заимствования, зафиксированные в татарско-русских и русско-татарских словарях XIX в., были разделены нами на 15 тематических групп: религиозные слова, научные термины, общественно-политические термины, военные и медицинские термины, слова, относящиеся к области быта, растительному и животному миру, еде, напиткам, понятию времени и т.д. Самыми насыщенными группами оказались следующие: религиозные слова (пигамбяр, ходай, пярештя, алла, шайтан, тенгри, Алла, Тягаля, Тяре, Ходай, Хак тяаля – Раббъ, ризван, зубани, хуръ); слова, обозначающие абстрактные понятия (намус, омот, сыр, азаб, багадя, гыйшык, дярт, жан, зиген, кодрят, мирад); научно-педагогические термины (джаграфия, няхунамя, гыйлме мантыйк, гыйлме хикмт, филсфия, фелсфия, гыйлме хикмт, хикмт табигый, гыйлми нбатат, гыйлми тшрих, гыйльме кимия, нях, гыйлми сарыф, гыйлми нях лисан, зябан, лгать, лиф-би, Хрф хуа, фирст, рсем хат, куул, схн, л-идак, л-мнади, л-мфглл л, л-мфгл мга, л-мфгулб л-мбтд, исем гадт, исем зат), юридические термины (хокем, хябес, шагид, гаиб, махрэм жасус, алба,факых, мяхбс, шфгать, хаким, гаделият, канун, ихтыяр, дары, хбесхан); бытовые названия (дастурган, суфра, шм, шамдан, нардебан, сандала, айна, амбар, анбар, пулат); названия растений и животных (изюмъ, инбирь, лавровое дерево, персиковое дерево, пальмовое дерево, сосна, ясень, грушевое дерево, алоэ дерево, ягненок, леопард, дикая коза, заяц, корова, дракон, тимсахъ, драконъ зверь ); термины родства ( – отец, – сын, – дети, – потомство, – отец, – сестра, – мать, жефт, жанэккэ, гэурэт, гэммвэт, дэйэ, жэддэ, ахун); части человеческого тела (чынаг, корна, ряхм, йд, сд, сббб, бинасыр, исем, мигъд, чшем, длн); названия профессий (табибъ, сягятлямя остасы, сяргяскярь, сеххафъ, джадучы, хкмь iясе, хазиняче, галимъ, мюнятджимь, джаду, джарiя, джасусъ, джаррахъ, хакимъ, хадимъ, ханъ, хизмятчи, дая, дялляль, сахиръ, сявдагиръ) и т.д. В остальных тематических группах количество слов значительно меньше.

Подавляющее большинство арабо-персидских заимствований, зафиксированных в двуязычных словарях XIX в., употребляется в тех же значениях и в современном татарском языке, они претерпели лишь фонетические изменения.

Татарско-русские и русско-татарские словари XIX в. свидетельствуют о том, что их авторы хорошо владели арабским и персидским языками.

Арабско-персидские заимствования в разных татарско-русских словарях XIX в. зафиксированы в разном объёме. Если в словарях И.Гиганова, К.Насыри, Л.Будагова, А.Троянского, С.Кукляшева их достаточно много, то в словарях Н.Остроумова, А.Воскресенского, в словарях Миссионерского общества они встречаются значительно реже. С орфографической точки зрения, арабские заимствования в словаре С.Кукляшева представлены в оригинальном виде, т.е. соблюдается принцип арабского правописания. В словарях А.Троянского и Л.Будагова также сохраняется арабское правописание корня слова, но авторы довольно часто употребляют эти лексемы, добавляя татарские словообразовательные и модальные аффиксы. К.Насыри и Ш.Габдельгазиз придерживаются принципов старотатарского письма на основе арабской графики того времени.

Н.Остроумов, А.Воскресенский, М.Юнусов, авторы словарей Миссионерского общества не используют арабскую графику. Татарские слова в их трудах зафиксированы по алфавиту, составленному Н.Ильминским.

В словарях И.Гиганова, Н.Остроумова и А.Воскресенского соблюдены фонетические закономерности местных говоров.

В современном татарском языке часть арабо-персидских заимствований, зафиксированных как татарские слова в двуязычных словарях XIX в., уже не употребляются или изменили свое значение, а некоторые из них сохранились в диалектах татарского языка.

Арабо-персидские заимствования, зафиксированные в татарско-русских и русско-татарских словарях XIX в., являются результатом длительного исторического взаимодействия языков и культур. Многие заимствования подчинены фонетическим законам татарского языка, а некоторые из них не изменились. Часть заимствований до той степени приспособилась к системе татарского языка, что их иноязычное происхождение не ощущается носителями этого языка и обнаруживается лишь с помощью этимологического анализа.

Для татарского языка большое значение имеет также лексический материал, созданный в условиях развития иной культуры, иной «языковой стихии», он отражает особенности восприятия мира инонациональным окружением и контакты татарского языка с этим окружением. Особая роль в обогащении лексического состава татарского языка принадлежала русскому языку.

Начиная с XVI в. татарский язык особенно тесно контактировал с русским. Между тем торгово-экономические и иные связи между татарами и русскими начали устанавливаться ещё в древности. После присоединения в XVI веке Казанского ханства к Русскому государству они ещё более окрепли. В процессе общего развития слова, относящиеся к различным областям жизни (власть, суд, военное дело), проникали из русского языка в татарский.

В татарско-русских и русско-татарских словарях XIX в. русские и европейские заимствования представлены в незначительном количестве. По нашим подсчетам, в словаре И. Гиганова (1801) всего 1700 слов, из них 14 русские заимствования, в словаре А.Троянского около 10 000 единиц, из них заимствований 35; в словаре С.Кукляшева русских заимствований очень мало, так как он составлен на основе арабских и персидских текстов: в данном словаре всего 3546 слов и только 5 из них заимствованы из русского языка; в двухтомном словаре Л.Будагова зафиксировано 25200 слов (в первом томе – 16800, во втором 8400), из них 52 – русские заимствования, в словаре Н. Остроумова (1876) 5040 слов, из них 184 русские заимствования; а в словаре 1892 2728 слов, из них 187 русские слова, в словаре К.Насыри (1878) 2970 слов, из них 51 русское слово, в словаре Миссионерского общества (1880) 983 слова, а из них 83 русские заимствования, в словаре Ш.Габдельгазиза – 1781 слово, из них 33 русские заимствования, в словаре М. Юнусова 4448 слов, из них 22 русские заимствования. Общий объем русско-европейских заимствований составляет лишь 1,13% всей лексики исследованных словарей.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 9 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»