WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 8 |

Глава 2. «Птицы». В традиционном мировоззрении вепсов выявляется небесная семантика птиц (lind в общеродовом значении этого термина): связь с Богом-Творцом, чистота, безгрешность. Весьма устойчивыми в вепсской традиции являются представления о душе-птице и птице-вестнике смерти. На основе текстов вепсских причитаний и сравнительных материалов по этнографии некоторых народов выдвигается предположение о возможном существовании у вепсов веры в две или несколько душ у женщин в виде различных птиц, соответствующих разным возрастам. Менее распространены представления о защитной и вредоносной функциях птиц.

§ 1. «Водоплавающие птицы». По представленным в диссертации материалам, существование культа водоплавающей птицы у вепсов не вызывает сомнений. В этом объекте поклонения нашли воплощение взаимосвязанные основополагающие идеи народа о рождении Вселенной; о плодородии; о существовании души после смерти, предков и иного мира. Эти представления имели неодинаковую степень развития. Они по-разному сгруппировались, в основном, только вокруг трех видов водоплавающих птиц: утки, чирка и лебедя. В некоторых случаях лебедя заменял гусь. Так, слабо сохранившаяся в вепсской традиции космогоническая идея была связана с уткой. Продуцирующие представления наиболее ярко проявились в приметах и жертвенных обрядах, относящихся к чирку; в причитаниях, где символом невесты и ее подруг была утка. Довольно четкие следы тотемистических верований обнаружились в культе лебедя, более стертые – в культе гуся и утки. Последняя воплощала в себе также анимистическую идею. Кроме того, образы этих птиц имеют различное отражение в мифологии вепсских этнолокальных групп. Например, в мифологической традиции северных вепсов чирок занимает значительное место, в то время как лебедь - почти никакого. У средних и южных вепсов с этими образами вырисовывается противоположная картина.

§ 2. «Журавль». Воззрения вепсов о журавле имеют сходство с представлениями о лебеде, но, в отличие от последнего, гораздо хуже и неравномерно сохранились в культуре современного вепсского населения. Запреты на убийство и употребление журавля в пищу, нашедшие отражение в рассказах и сказках; сказочные мотивы о журавлином оборотничестве; группа вепсских топонимов с основой kug, представляющая древнее имя или прозвище человека, свидетельствуют о том, что у вепсов был распространен культ журавля, восходящий к тотемистическим представлениям. Наиболее живучими в культе журавля оказались идеи возрождения природы, составившие основу многих примет и сезонных обрядов - встречи и прощания с этой птицей, кувыркания по земле.

§ 3. «Ласточка». Приведенные в параграфе факты указывают на почтительное отношение вепсов к ласточке: орнитоним d’umalanlinduine - букв. «божья птичка»; мифологические рассказы о ласточке как о любимой Богом-Творцом птице; запреты на ее убийство и разорение гнезда; наказания за нарушение табу причинять вред (кровь в коровьем молоке, веснушки). Совокупность обнаруженных явлений в общих чертах демонстрирует сходство с русским и, - шире, славянским комплексом. На основе этого наблюдения в диссертации делается вывод о том, что на почитание ласточки у вепсов большое влияние оказали древние славянские и более поздние христианизированные представления.

§ 4. «Дневные хищные птицы» посвящен характеристике трех представителей этой подгруппы – орла, ястреба и сокола.

На территории расселения вепсов орлы представлены только беркутом и то в качестве очень редкой птицы. Собственное вепсское название этого вида забыто населением. Универсальность и значимость культа орла в карельской и финской мифопоэзии заставило нас обратиться к поискам его следов в вепсской культуре. Этот поиск показал, что культовые представления об орле (тотем; существо, близкое солнцу; создатель мира) в вепсском традиционном мировоззрении прослеживаются довольно слабо и то, – только по менее компетентным источникам - ойконимам, притче, сказкам. Источники первой значимости – поверья, приметы, мемораты, обряды, имеющие отношение к орлу, - не обнаружены. Возможно, культ орла исчез у вепсов очень давно, вместе с постепенным исчезновением этой птицы из природного окружения, или же он «переориентировался» на более популярного у вепсов пернатого хищника – ястреба.

В приводимых в параграфе высказываниях информантов о ястребе преобладают его отрицательные оценки: злостный похититель кур, нечистая птица. Они дополняются рассмотрением предохранительных куроводческих обрядов от ястреба с солярной символикой. Отмечается, что в этих обрядах прослеживается параллелизм ястреба с солнцем, через который ястреб отождествляется с орлом. Как и орел, ястреб известен в качестве вепсского антропонима. О некотором сходстве образов орла и ястреба и о доминировании последнего в вепсском традиционном мировоззрении свидетельствуют и сказки. Особое внимание уделено рассмотрению вепсских легенд о ястребе – отрицательном персонаже. Все эти данные позволили выдвинуть предположение, что в далеком прошлом ястреб мог быть тотемом некоторых древневепсских племен. С утратой былого значения охоты и появлением куроводства ястреб стал рассматриваться как злостный вредитель хозяйства вепсских крестьян.

Сокол - самый распространенный мужской образ в вепсских рекрутских и свадебных причитаниях, где он всегда символизирует холостых парней. На основе анализа текстов с этим персонажем делается вывод, что образ сокола вместе с названием появился в вепсских причитаниях под влиянием русского фольклора, скорее всего, вытеснив из вепсского фольклора какой-то другой мужской птичий образ, быть может, селезня, соответствующего утке.

§ 5. «Врановые» посвящен анализу образов четырех птиц – врона, вороны, сороки и сойки, которые в верованиях, обрядах и фольклоре вепсов создают различные групповые комбинации, свидетельствующие об общих представлениях. Наиболее четкий объединяющий признак этого подразделения пернатых - нечистая природа.

С помощью различных примет, мифологических рассказов и сказок доказывается, что у вепсов, как и многих европейских народов, ворона и ворон – птицы, однозначно приносящие несчастье. В основе такой отрицательной характеристики лежат биологические свойства вороны и ворона (черный цвет, пронзительный крик, поедание падали), на которую наслоились христианские представления об этих птицах как олицетворениях сил ада и дьявола.

Самый яркий персонаж подгруппы «врановых» - сорока. Запрет на поедание мяса сороки в сочетании с другими обнаруженными признаками: оборотень, антропоним, предсказатель, защитник человека в лесу, посредница в любовных отношениях, - заставляют склониться к мысли, что сорока в древности могла быть прародительницей некоторых вепсских родов, покровительницей родственников.

§ 6. «Ночные птицы: сова, филин». Судя по рассмотренным поверьям и меморатам, у вепсов существовали представления универсального характера о сове и филине как вестниках негативных событий. Особое внимание уделяется мифологическому рассказу о жертвоприношении сове в виде брошенной одежды, который заставляет предположить связь этой птицы с родами (возможно, лесной хозяйки).

§ 7. «Летучая мышь». Взгляды на летучую мышь у вепсов обнаруживают полную противоположность. У капшинских вепсов появление летучей мыши в пределах домашнего пространства сулит смерть и несчастья членам семьи. Данное поверье, видимо, является типологическим, поскольку находит аналогии у многих народов Европы (Германия, Кавказ, Россия). Шимозерские и северные вепсы рассматривают летучую мышь как носительницу счастья и богатства.

§ 8. «Кукушка». На основе анализа различных текстов были выявлены следующие признаки, характеризующие кукушку: душа; вестница; носительница огня; символ весны и, следовательно, возрождения природы; «культурный герой», дающий человеку золото и другие металлы; прародительница клещей. Все они явно указывают на то, что кукушка в прошлом была почитаемой птицей у вепсов. Культовый комплекс о кукушке составили явления различного происхождения – общеевропейские (душа, вестница), славянские (связь с аграрным календарем), общеприбалтийско-финские (прародительница клещей).

§ 9. «Дятел». У вепсов повсеместно чрезвычайно устойчивы представления о том, что дятел своим стуком предсказывает смерть; они нашли отражение в поверьях и меморатах, приводимых в работе. Подобные представления были широко распространены у всех восточных славян, в Польше, Норвегии, Финляндии.

В § 10 и 11 главы рассматриваются мало примечательные виды вепсской мифологической орнитофауны – синица и снегирь - по народным представлениям птицы холода, и группа пернатой дичи - глухарь, тетерев, рябчик и куропатка.

Глава 3. «Звери». В отличие от класса птиц, у зверей обнаружилось гораздо меньше общих признаков. Главный признак, объединяющий практически всех зверей в один класс, - территория их постоянного обитания – лес с его духом-хозяином.

С классом зверей связаны некоторые пережитки промыслового культа: по верованиям, дух леса мог принять образ любого лесного животного, но чаще всего медведя. Чтобы промысел был удачен, начало охоты на зверей обязательно сопровождалось жертвоприношениями духу леса различными продуктами из мира «культуры». По окончании промысла лесовому жертвовали часть добычи. Помимо верований и обрядов, известны и другие жанры вепсской культуры, где представлен класс зверей - фразеологизмы, сказки, сюжеты вышивки.

§ 1. «Медведь». Комплекс вепсских представлений о медведе, реконструируемый в данном параграфе с помощью междисциплинарных источников, свидетельствует о безусловном поклонении этому животному, существовавшем еще в период финно-угорского единства и прошедшем многие стадии развития. Исследование показало, что в основе древнего почитания медведя у вепсов лежали тотемистические представления и связанный с ними промысловый культ. В вепсской традиции были обнаружены практически все важнейшие элементы тотемистического комплекса, хотя и в различной степени сохранности. Культ медведя проявился у вепсов также в выделении его как самого главного среди других зверей. Главенство медведя в мире зверей восходит к его положению в древней системе мироздания: у некоторых финно-угорских народов сохранились архаичные представления о медведе как существе верхнего мира, спущенном с небес на землю. Предполагается, что отголоски таких представлений у вепсов «задержались» в топонимии и народной астрономии. Отдельные факты вепсской культуры (изображения медведя на древневепсских кресалах, поверья, загадки, сравнения) свидетельствуют о связи медведя через семантику «верхнего» мира с огнем, которая существовала и в мифологиях других финно-угорских народов. Свадебные обряды с медвежьей символикой, медвежье ряженье, снотолкование указывают на то, что медведь наделялся семантикой брака, плодородия и плодовитости. В дальнейшем мировоззренческий комплекс о медведе дополнялся и трансформировался под влиянием изменений, происходивших в общественно-историческом и хозяйственном развитии вепсов, а также в результате этнокультурного взаимодействия с русским населением. В работе на конкретных примерах (табуизмы на имя медведя, обряды «расправы» над медведем с целью охраны будущего урожая и т.д.) демонстрируются изменения в культе.

§ 2. «Волк». Исследование показало, что некоторые верования и обряды, связанные с медведем и волком, идентичны (пастушеское табу молчания, отношение к духу леса и св. Георгию, примета на сон, ряд свадебных элементов). На основе сопоставительного анализа с данными других культурных традиций был сделан вывод о посреднической роли соседнего русского населения в распространении среди вепсов европейских верований в волков-оборотней. Попадая к вепсам, они включались в рассказы о звере с аналогичными свойствами – медведе и постепенно формировали синонимизм обоих образов в некоторых фольклорных жанрах (пословицах, сказках). В целом, волк выглядит менее ярким персонажем в вепсском традиционном мировоззрении, нежели медведь. Как показывают сравнительные материалы, подобная «расстановка» двух образов характерна и для верований других таежных народов Евразии. Между тем, у южных и западных славян, а также у украинцев и южнорусского населения семиотический статус волка, напротив, занимает первое место среди других хищников, а жертвенные обряды и праздники в его честь демонстрируют культовое отношение к нему этих народов, чего мы на основе имеющихся источников не можем сказать о вепсах.

§ 3. «Пушные звери». На основе двух реальных признаков – ценного меха и невкусного мяса (за исключением мяса бобра) среди класса зверей выделяется подгруппа мелких пушных животных.

Особенно семантически насыщенным предстает образ лисицы. В ходе исследования удалось выявить некоторые элементы сакрального отношения к этому зверю – тотем, обладатель плодородных и лечебных свойств, носитель огня. Огненная символика лисицы наиболее отчетливо проступает при анализе обряда сжигания кострики и кумулятивных песен. Скорее всего, перед нами отголоски некогда существовавшего культа лисицы.

Белка, как и лисица, символизировала огонь и, в целом, наделялась отрицательным значением. Это сближение было обусловлено, прежде всего, тем, что оба животных обладали одинаковой яркой окраской. Однако остальные имеющиеся данные явно служат подтверждением того, что белка не была почитаемым животным у вепсов.

Как было установлено, верования о ласке в облике духа хлева у вепсов носят локальный характер (Прионежье, Шимозеро, Пяжозеро). Данное обстоятельство, а также отсутствие этого образа в других жанрах вепсской культуры, вкупе с источниками по финно-угорским и славянским народам, привело к выводу о славянских истоках происхождения верований о ласке в вепсской среде.

Мифологические представления, связанные с барсуком, были обнаружены только у капшинских вепсов. Вместе с топонимическими данными, они указывают на вероятность распространения культа этого животного среди данной локальной группы вепсов в более ранние времена.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 8 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»