WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

Анализируется патрархальная структура библейского брака, на которой основывались таннаи и проблема существования женской собственности. Мишна признает существование независимого имущества жены в браке (М. Ктуб. 8:1-2; 9-1). Наблюдается серьезный сдвиг в представлениях о правах женщин по сравнению с Библией. Однако Мишна негативно оценивает существование подобного независимого имущества, стремясь ограничить контроль женщины над ним и превратить мужа в пользовладельца (М. Ктуб. 8:3-5). Это объясняется стремлением спасти, законсервировать патриархальные структуры семьи. Очевидно, что строго патриархальная картина жизни библейской женщины не состыковывалась с современной таннаям практикой наличия у женщины в браке имущества неподконтрольного мужу. Брак, целью которого, по мысли таннаев, было создание oikos, находился в кризисе. Переход к форме брака sine manu показывает, что в обществе Римской империи женщина была все больше связана имущественными отношениями с семьей своего отца, но не с семьей своего мужа. Подобное явление не могло не сказаться на прочности брачного союза. Думаю, рабби видели в утверждении контроля мужа над имуществом жены способ укрепить брак. Подчеркивая значимость приданого и кетубы, таннаи стремились укрепить брак – институт, который в их мировоззрении получил и некоторую высшую санкцию. Это была их контрпропаганда, попытка изменить реальность. Однако выстроить идеологическую систему, полностью оторванную от реальности, таннаи не могли. В противном случае они не смогли бы претендовать на властные позиции в еврейской общине Палестины II – III вв. н.э. Этим объясняется сохранение института независимого женского имущества в браке и одновременно несогласие с ним.

Отношения между супругами таннаи стремятся очертить как экономические обязанности. Мишнаитское представление о связи права мужа на узуфрукт с имущества жены с его обязанностью содержать жену было общим местом в античной культуре (М. Ктуб. 4:4; D. 23. 7). Хозяйственные обязанности жены по отношению к мужу в Мишне четко регламентированы (М. Ктуб. 5:5). Общим с греко-римской культурой является большее значение работы жены по выделке шерстяной нити и ткани (М. Ктуб. 5:9).

Исследуется хозяйственная жизнь мужчин и женщин в еврейском социуме, приводятся доказательства несостоятельности деления работ и домашнего пространства на «мужскую» и женскую» сферу. Невозможно утверждать, что жизнь женщины была ограничена домом (М. Ктуб. 9:4; Т. Б. Кама 11:7). Картина, согласно таннаическим текстам и археологическим свидетельствам, более сложна и социально стратифицируема. Женщины из высших слоев вели себя в соответствии с более изолированным образом поведения, а бедные – более свободно (М. Ктуб. 5:5; Т. Кидд. 5:14; Т. Б. Кама 11:7). Таким образом, существовало разнообразие в стиле жизни еврейских женщин в Палестине II – III вв. н.э. Таннаи, жившие в этом обществе, понимали хозяйственную ценность женских работ для простых семей, но пытались ограничить ее рамками дома. Причиной сепарации мужчин и женщин было осознание рабби легкости и непроизвольности мужского возбуждения в присутствии женщины, что могло привести к правонарушениям и краху социального порядка (М. Авот 1:5). Важно учитывать также социальное происхождение главного редактора Мишны р. Иуды hа-Наси. Патриарх был очень богатым человеком, и в его доме доминировали эллинистические нравы, характерные для высших слоев римской империи. Вследствие этого, вероятно, более изолированный стиль жизни женщин из богатых слоев казался ему более подобающим для праведной еврейской женщины.

Ряд обязанностей членов семьи по отношению друг к другу обусловлен историческими реалиями жизни еврейской общины Палестины II-III вв. н.э. (выкуп жены из плена, обучение сына плаванию и т.д.) (М. Ктуб. 4:4; Т. Кидд. 1:11). Особо подчеркну исключение таннаями фигуры матери из системы взаимных обязанностей детей и родителей (М. Кидд. 1:7).

Доставшаяся таннаям библейская традиция исключала женщин из круга наследников. В мишнаитском праве, как и в библейском, сыновья, но не дочери, являются наследниками своего отца (М. Ктуб. 4:6; М. Б. Батра 8:2). Однако в греко-римском мире женщины могли наследовать от своих мужей, отцов и всех других родственников-мужчин (Гай 2, 124; 2, 156). Безусловно, подобная правовая практика в окружающей евреев среде не могла не влиять на жизнь их общины (М. Б. Батра 7:10). Таннаи были вынуждены учитывать реально существующие тенденции, однако пытались реализовать их не напрямую, а косвенным образом (например, посредством приданого) так, чтобы максимально оставить в силе библейское правило наследования (М. Ктуб. 4:11; М. Б. Батра 8:8; Т. Ктуб. 6:3).

В третьем параграфе «Развод и его последствия» исследуются финансовые и идеологические проблемы, связанные с институтом развода. Анализируется библейское обоснование развода и причины того, почему таннаи оставили монопольное право развода за мужьями (М. Иев. 14:1). Повод для развода оставался спорным вопросом (М. Гитт. 9:10). В представлениях рабби монопольная инициатива мужа при разводе и выплата жене кетубы в правовом и финансовом плане компенсировали друг друга (М. Ктуб. 9:3; М. Нед. 9:5). Оправдания для начала разводного процесса со стороны мужа практически не требовалось. Единственное, что могло его остановить – финансовые потери при выплате кетубы. Однако таннаи допускают ряд случаев, когда женщина вообще уходит без кетубы (М. Ктуб. 7:6). Видимо, это должно было заставить иудейских женщин вести себя скромно и в соответствии с нормами иудейской религии, на монопольное право трактовки которой и претендовали таннаи. Принуждение мужа к разводу с женой было крайне ограничено и являлось спорным моментом в законодательстве таннаев (М. Ктуб. 7:1-10). Имеющиеся папирусные источники позволяют утверждать, что еврейские семьи, жившие в период, близкий к созданию Мишны, практиковали развод, схожий по своей сути с греко-римским обычаем и расходящийся с тем, что предложили таннаи (P. Yad. 18; Xhev./Se. Ar. 13). Женщина наравне с мужчиной продолжала обладать правом инициировать развод.

Таннаический закон ограничил право на развод только мужчинами, но должен был создать защиту для того, чтобы мужчины не злоупотребляли этим правом. Правовая мысль таннаев несколько запутанно связывает одностороннее право на развод с выплатой кетубы. Поэтому причины нововведения в области развода те же, что и в отношении появления кетубы: стремление таннаев придать еврейскому браку «еврейскость», отделить его в правовом плане от окружающей культурной среды.

Рабби не были слишком обеспокоены или настроены против развода, иначе они не относились бы с такой легкостью к причинам развода. Существующие свидетельства говорят, что процент разводов среди евреев данного периода не был низок. Представляется, что таннаи, осознавая тяжелую ситуацию, в какую попала еврейская община в Палестине, стремились не мешать мужчинам в их желании разводиться, и даже подсказывали им пути ухода от своей жены без финансовых потерь. Женщин же таннаи подозревали в том, что желание развода возникает у них из-за сексуального влечения к другому мужчине (М. Нед. 11:12). Вследствие этого в обществе существовало негативное отношение к разведенным женщинам (Б. Псах. 112а-112b). Чуть более высокое положение в общественном мнении имели вдовы (М. Ктуб. 8:6; 11:1-3).

Третья глава «Нарушение семейных устоев как социальная девиация (на основе раздела «Нашим»)» делится на два параграфа.

Первый параграф «Сексуальные преступления против женщин» посвящен сексуальным преступлениям против женщин и проблемам, которые они вызывали в семейной и общественной сфере. Таннаев интересовали вопросы, связанные с женской физиологией (фертильность, менструация и т.д.), и проблема контроля женской сексуальности. Их остро интересовали моменты перехода женщины из-под власти одного мужчины под власть другого. Моменты перехода создавали возможность выхода из-под контроля женской сексуальности, что в свою очередь могло привести к серьезным нарушениям установленного миропорядка. Но женская сексуальность могла стать достоянием другого мужчины и незаконным путем. Таким образом, таннаи обратили пристальное внимание на сферу сексуальных правонарушений.

Подробно разбирается трактовка таннаями библейских правил о сексуальных преступлениях. Библейское законодательство интересовалось темой сексуальных преступлений (Исх. 22:16-17; Втор. 22:13-29). Определение сексуального преступления было тесно связано со статусом женщины, а иногда зависело и от места, где произошло преступление. По своей сути сексуальное преступление было нарушением собственнических интересов отца и мужа. Отсюда проистекает невнимание к интересам женщины и нечеткая терминология в определении сексуального правонарушения. Таннаи начинают различать обольщение и изнасилование. Рабби нигде не связывают определение состава сексуального преступления через место, где оно произошло. Более того, в качестве критерия размежевания изнасилования и обольщения вводится чувство самой жертвы, испытывала ли она физическое страдание или нет (М. Ктуб. 3:4). В Мишне появляются новые финансовые наказания преступника, которых не было в библейском правиле. Сексуальные преступления против независимой женщины меньше интересовали создателей Мишны, поскольку они не затрагивали собственнические интересы какого-либо мужчины.

Введение таннаями платы за бесчестие (М. Ктуб. 3:7; М. Б. Камма 8:1) согласуется с системой чести и позора характерной для греко-римской культуры. Определение наказания за бесчестие возможно отражает влияние римского права (Гай 3, 220-221). Общество эпохи таннаев было менее патриархальным, чем библейское. Учет страдания женщины при насилии, расширение сферы наказания за обольщение и изнасилование на категорию жен, распределение пеней за ущерб и за бесчестие в пользу жен, говорит о том, что даже такая консервативная область общественной жизни как право, оценивало зависимых женщин (в большей степени жен, чем дочерей) не только как собственность их мужчин, но и как личность.

Палестинские евреи II – III вв. н.э. были частью общества Римской империи на пике ее могущества. Для этого общества, даже если иметь в виду только свободное население, была характерна высокая степень социального неравенства. Полисные и другие типы социального единства находились в кризисе, и для человека становились чрезвычайно важными атрибуты личной статусности. Очевидно, что семья была одним из главных таких атрибутов. Женщины в этой системе были слабым звеном, стороной, откуда могла прийти опасность для статуса мужчины. Видимо, ситуация, когда мужчину постигал позор из-за его женщин, была не такой уж редкой. Озабоченность данной проблемой, стоит за разработкой и в римском праве, и в Мишне наказания за бесчестие. Честь мужчины была напрямую связана с монопольным правом на обладание сексуальностью женщины. Особенно проблемным для еврейских мужчин в этом плане был вопрос девственности.

Анализ ситуации спора о девственности показывает влияние на развитие правовой мысли таннаев ценностей земледельческого, сложно стратифицированного общества, в котором женщина обладала большими правами, чем это позволяла традиционная структура патриархального общества (М. Ктуб. 1:6). Игнорирование ритуала выставления «знаков девственности» в правовом тексте Мишны, и акцентирование внимания суда на доверии к словесным доказательствам, может быть следствием утверждения власти таннаев в еврейском обществе (М. Ктуб. 1:1; 1:6). Лишая ритуал правовой целесообразности, заменяя его другими инструментами установления истины, таннаи подрывали властные полномочия той группы еврейского общества, которая стояла за соблюдением ритуала.

Уровень сексуального насилия в еврейском обществе Палестины II – III вв. н.э. был высок. Условия масштабного присутствия чужой армии с одной стороны, и перенесение вопросов чистоты в сферу семейно-брачных отношений с другой, заставили таннаев обратить пристальное внимание на сексуальные правонарушения (М. Эрув. 3:5; И. Ктуб. 1:5, 25с; И. Нед. 12:13, 42d) и уйти далеко за пределы библейских предписаний.

Во втором параграфе «Измена как фактор семейной и общественной жизни» анализируется важнейшая проблема женской сексуальности, по мнению рабби, - адюльтер. Рассматривается интерпретация библейской ордалии (питие горькой воды), причины произошедших изменений.

Представляется, что еврейские мужья не стремились исполнять библейское право отмщения, опасаясь карательных мер со стороны римского правосудия, удовлетворяясь разводом с изменницей, с присвоением ее кетубы. Ордалия была заменена оповещением неверной жены в присутствии свидетелей (М. Сота 1:1-2). Для рабби, живущих в эпоху расцвета Римской империи с ее высокой культурой права, примитивное библейское правосудие казалось мало приемлемым.

Раввинистические правила сексуального поведения (и особенно касающиеся подозреваемой в адюльтере), отражают обособление секса как отдельной сферы для дискуссии и регулирования. Измена женщины выглядела основополагающей причиной нарушения правильного мироустройства (Б. Сота 17а; И. Ктуб. 5:6). В этом можно увидеть и влияние римской правовой культуры, в частности законодательства Августа об адюльтере. Римские и еврейские законодатели внедряли новый дискурс идентичности, в котором принятие в члены общества, особенно для женщин, было основано на согласии с предписанными сексуальными предпочтениями и поступками. Таким образом, за развитием библейской темы измены в Мишне, возможно, стояло и мощное воздействие окружающей культуры, где измена была одной из болевых точек (Pliny, Panegyricus 83.4). Солидаризируясь со стоической пропагандой идеологии oikos’а и дополняя ее своими размышлениями о чистоте брака, рабби трактовали борьбу с адюльтером, как основополагающую для сохранения правильного миропорядка.

Отменяя ордалию (М. Сота 9:9) и вводя новые правила, рабби делали правовой аспект наказания женской измены более демократичным. Но, с другой стороны, как сила, пришедшая на смену жречеству, они стремились получить такой же (если не больший) контроль над еврейским обществом. Это происходило путем вмешательства суда (М. Сота 4:5; Б. Сота 25b) во внутрисемейные дела: измена жены становилась не только частной проблемой, но и общественной. Поскольку мужья продолжали подозревать своих жен в измене, а сексуальная верность была основополагающей чертой еврейки, судебные дела об адюльтере были удобным инструментом, позволяющим рабби контролировать ситуацию не только в сфере публичных отношений. С учетом того, что римские власти не всегда шли наперекор местным формам семейного права, даже если эти формы противоречили римскому праву(CJ 9.9.18), можно сказать, что у раввинистических судов оставались большие возможности для расширения в этой области права своей юрисдикции.

В заключении сформулированы общие выводы, сделанные в ходе исследования.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»