WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |

Исходным материалом освоения основ палеологовской храмовой декорации служили отчеты русских «археологических» экспедиций XIX – первых десятилетий XX вв.. возглавляемых Н. П. Кондаковым, Д.В. Айналовым, Н.Я. Марром, Е.К. Рединым и предпринимавшихся с участием европейских ученых (Г. Милле) на Афон, в Константинополь, в Грузию и на Балканы. На основании натурных исследований в них описывались тематика, иконографический состав и сюжеты композиций фресковых ансамблей, в числе которых были и памятники второй половины XIV в. Эти труды, а также менее крупные публикации, нередко фиксирующие лучшее состояние стенописи, приобрели сегодня ценность исторических источников. К этому раннему этапу исследований принадлежат и предварительные заметки Н.Л. Окунева и А.И. Анисимова и Д.П Гордеева, выполненные в 1910-х гг. в процессе раскрытия из-под побелок и записей фресок церкви Феодора Стратилата на Ручью: в них в основном определен состав иконографической программы, но задолго до завершения расчистки стенописи угадано ключевое для всего ансамбля значение цикла Страстей Христовых, размещенного в алтаре; стиль живописи напрямую соотнесен с росписью церкви Успения на Волотовом поле.

Специфические черты позднепалеологовских ансамблей монументальной живописи, позволившие в дальнейшем рассматривать храмовую декорацию как самостоятельный пласт поздневизантийской живописи, начиная с 1950–1960-х гг. оказались в центре внимания исследователей, занимавшихся целенаправленным изучением творчества отдельных мастеров (Феофан Грек, Кир Мануил Евгеник), конкретных ансамблей стенописи второй половины XIV в. и крупных региональных групп памятников (В.Н. Лазарев, М. В. Алпатов, А. Грабар, В. Петкович, С. Радойчич). Увлечение формально-стилистическим методом исследований нередко приводило к субъективным оценкам, что, в частности, сказалось на определении В.Н. Лазаревым росписи церкви Феодора Стратилата как работы новгородского ученика Феофана Грека.

В те же годы начала интенсивно расширяться база иконографических штудий некоторых своеобразных или совершенно необычных, свойственных лишь позднепалеологовской декорации иконографических мотивов. Одной из наиболее разрабатываемых оказалась проблема, связанная с теми частями декорации, которые непосредственно сопряжены с конкретно-историческими условиями возникновения фресковых ансамблей (ктиторская тематика, образы национальных святых, отражающие благочестие светских властей и заботу властей церковных о чистоте веры) (С. Радойчич, Я. Радованович, В. Джурич, несколько позднее – Г.И. Вздорнов и др.). Отдельные компоненты храмовой декорации (Богородичные циклы, программы декорации приделов) в составе появившихся в это время иконографических сводов (Ж. Лафонтен-Дозонь, Г. Бабич) получили истолкование в контексте литургического назначения различных частей храмового пространства.

Серьезные сдвиги в представлении о позднепалеологовской храмовой декорации произошли в 1970–1980-е гг. с появлением фундаментальных исследований групп памятников поздневизантийского искусства в различных регионах византийского мира. Среди них – монография и статьи С. Дюфренн о росписях Мистры, в которых большое внимание уделяется зависимости состава росписей от архитектурного типа церковных зданий и впервые анализируется характерная для поздневизантийской эпохи тенденция к насыщению иконографических схем литургическим содержанием, усложнению их богословского контекста.

Огромное значение для расширения знаний о наиболее важных художественных течениях и иконографической проблематике позднепалеологовской храмовой декорации имела книга В. Джурича «Византийские фрески в Югославии» (Белград, 1974), включающая в свой состав характеристику ряда ансамблей второй половины XIV в. в нескольких крупных исторических регионах византийского мира (памятники славянской Македонии, живопись моравской школы). Особую ценность представляют обобщения, касающиеся расширения литературной (главным образом – гимнографической) основы стенописей, новых соотношений в искусстве этого времени между классицистическим наследием раннепалеологовского периода и усилившейся экспрессией художественного языка и образа. Эти перемены объясняются исходя из особенностей духовной атмосферы времени, пронизанной монашеским мистицизмом.

Об общности и многообразии вариантов позднепалеологовской храмовой декорации наиболее последовательное представление даёт серия появившихся в 1970–1990-е гг. монографий о фресковых ансамблях второй половины XIV в. (иногда – разделы в составе обзорных трудов, посвященных искусству крупных исторических регионов), а также многочисленные статьи, рассматривающие вопросы стиля и иконографии Сербии и Македонии (Ц. Грозданов, Б. Тодич, Я. Пролович, З. Ивкович); Болгарии (Э. Бакалова, Л. Мавродинова), Пелопоннеса (Д. Мурики, М. Хатзидакис, Е. Цигаридас), Грузии (Т. Вельманс), Руси (Г.И. Вздорнов, Л.И. Лифшиц). Отдельные иконографические мотивы храмовой декорации изучены подробно (изображения Небесного двора, Небесной литургии, Трапезы Премудрости, некоторые аспекты монашеской тематики). В этот же период был в значительной степени уточнен иконографический состав росписей церкви Феодора Стратилата, намечены пути прочтения некоторых частей её иконографической программы (В.М. Ковалева).

Интерес к проблемам позднепалеологовского искусства инициировал широкие сопоставления локальных школ с константинопольской живописью и традициями палеологовского ренессанса. Особое внимание исследователей привлекли проявления в определенном круге памятников третьей четверти XIV в. усиленной драматизации образа, экспрессивных эффектов и беспрецедентной динамики (О. Демус, Д. Мурики, Е. Кириакудис). Последовательно проследила вариации искусства такого типа О.С. Попова, рассматривая его как один из путей интерпретации новых духовных устремлений, как художественное течение, «в крайних своих проявлениях стремящееся к мистическому осмыслению образа и художественного языка». Жизнь «экспрессивного» стиля как ведущего художественного направления поздневизантийской эпохи, имеющего столичное происхождение и отражающего целую программу духовных поисков, тесно связанную с мистической линией христианского богословия, охарактеризовала Г.С. Колпакова. Интересными для нашего исследования представляются рассуждения исследовательницы о различных фазах позднепалеологовского искусства: экспрессивной (третья четверть XIV в.) и «псевдоэкспрессивной» (последняя четверть столетия), наследующей экспрессивные приемы живописи, но имеющей иное внутреннее содержание.

В современных исследованиях получают более тонкое иконологическое истолкование в контексте богословских идей своего времени отдельные иконографические мотивы позднепалеологовской декорации, развивающие тему Евхаристии (завершающий этап эволюции иконографии Небесной литургии), Церкви небесной и земной, Божественной славы, Премудрости Божией, монашеской аскезы, Богородичной иконографии (образы Акафиста Богородицы, Живоносный источник, и др.) и литургических гимнов (Ц. Грозданов, М.Маркович, Т. Стародубцев, Э. Бакалова, С. Цветковски, А. Гулевски, З. Гаврилович, Т. Вельманс).

Одна из самых дебатируемых в изучении позднепалеологовской храмовой декорации - проблема влияния духовного опыта исихазма и учения св. Григория Паламы на художественный образ, стиль и иконографию росписей. Эта проблема, затронутая еще в 1960–1980-е гг. (В.Н. Лазарев, М.В. Алпатов, Н.К. Голейзовский, И. Мейендорф, А. Грабар, Х. Бек, А. Риго, Э. Бакалова, и др.), остается актуальной и сегодня. Определенные возможности реконструкции воззрений исихастов на изобразительное искусство исходя непосредственно из их сочинений существуют, хоть и не лежат на поверхности. К ним обращаются преимущественно в исследованиях структуры художественного образа и в истолковании особенностей стиля живописи (О.С. Попова, Г.С. Колпакова). Вопрос же о влиянии идей исихазма и, в частности, паламизма на иконографическое содержание произведений искусства, в особенности - на храмовые программы позднепалеологовского периода, все еще разработан недостаточно. Новейшая публикаця Т. Вельманс (Т. Velmans. Le rle de l’hsychasme dans la peinture murale byzantine du XIVe et XVe sicles, 2006), связывающая с исихастскими воззрениями некоторые новые для стенописи XIV–XV вв. иконографические темы и суммирующая современные знания по данному вопросу, лишь в малой степени восполняет эту лакуну.

В последние десятилетия были предприняты шаги к более глубокому осмыслению художественных особенностей и идейной программы росписи церкви Феодора Стратилата. Стиль этого ансамбля в основном характеризуется как результат взаимодействия манер Феофана Грека и Волотовского мастера или как некое видоизменение этого синтеза в ходе дальнейшей эволюции. Специфические смягченные черты образов церкви Феодора Стратилата рассматриваются как отражение новых духовных и художественных ценностей, характерных для искусства конца XIV столетия. В связи с этим датировка ансамбля смещается к последним десятилетиям века (Л.И. Лифшиц, Е.Я. Осташенко, Г.С. Колпакова). Подчеркивается «непрограммность» стиля росписи, которому отказывают в глубине и интеллектуальности воплощения философских идей (Г.С. Колпакова).

Орнаментальные и декоративные мотивы, занимающие существенное место в росписи Феодоровской церкви, стали предметом углубленного изучения в монографии М.А. Орловой (2004). Оценивая свойства орнаментальной декорации храма как «в известном смысле новаторские», М.А. Орлова по сути впервые (со времен А.И. Анисимова) «реабилитирует» ансамбль, отмечая его самостоятельное значение и высокий артистизм решения декоративных задач.

К настоящему времени наименее изученной является иконографическая программа ансамбля, предоставляющая для рассмотрения множество важных тем. Вместе с тем, несмотря на существование в большинстве своем справедливых (однако подчас приводящих к противоречивым выводам) характеристик стиля и образного строя росписи, не в полной мере раскрыты и художественные особенности ансамбля.

Цель и задачи исследования

Цель настоящего исследования – на основе комплексного изучения росписи церкви Феодора Стратилата на Ручью в Новгороде и определения ее места в византийском искусстве второй половины XIV в., осмысление особенностей идейного содержания и художественного образа позднепалеологовской храмовой декорации, реконструкция важнейших элементов процесса взаимодействия традиций византийской и древнерусской художественной культуры. Достижение указанной цели предполагает постановку и разрешение следующих основных задач:

1) уточнение иконографического состава сохранившейся части росписи,

2) создание максимально возможной объективной реконструкции её целостной системы, одной из наиболее сложных по своей пространственной и тематической структуре среди современных ансамблей;

3) анализ принципов организации иконографической программы росписи в соответствии с символикой и литургическими функциями различных частей храмового пространства,

4) конкретизация и осмысление содержания иконографической программы росписи в контексте духовных движений эпохи,

5) выявление связи программы росписей с традицией и определение черт новаторства,

6) на основе проделанного анализа выявление специфики идейной и иконографической структуры программ храмовой декорации поздневизантийского периода;

7) анализ стилистических особенностей росписи; на основании различий в понимании пластики и пространства, во внутренней интонации образа, индивидуальных художественных приемов и уровней мастерства - реконструкция численного состава артели и, по возможности, определение художественных истоков работавших в ней мастеров

8) уточнение взаимоотношения росписи с «экспрессивной» группой памятников монументальной живописи Новгорода второй половины XIV в., соотнесение стиля фресок с широким кругом художественных явлений позднепалеологовской эпохи, в целях конкретизации тех художественных процессов, которые происходили в византийском мире и на Руси в один из критических моментов средневековой истории.

Методы исследования

Принципы изучения системы храмовой декорации как синтеза богословских идей и художественных традиций, как архитектурно-художественного комплекса, центром которого является богослужение, заложенные и с успехом примененные еще О. Демусом при исследовании классических моделей средневизантийской храмовой декорации, диктуют в целом сходный комплексный подход к решению поставленных в диссертации задач. Поэтому важнейшими методами при исследовании ансамбля росписей церкви Феодора Стратилата на Ручью выступает сочетание анализа архитектурного пространства, особенностей распределения естественных источников освещения, традиционного иконографического и стилистического изучения росписей с элементами реконструкции их программы, иконологической интерпретации в свете актуальных для эпохи богословских идей (на основе контекстуального анализа агиографических источников, апокрифов, византийской экзегезы, богословских сочинений приверженцев исихастского учения и их оппонентов, а также представителей русской средневековой учености). Столь же методологически важен принцип историзма, который сопутствует изучению иконографии, стиля и отражения в программе позднепалеологовской храмовой декорации особенностей средневековой богослужебной практики, тенденций духовной жизни в Византии и на Руси во второй половине XIV в. Фактологическая основа работы строится на анализе сообщений письменных источников (в том числе – сохранившихся на стенах храма надписей-граффити, содержащих даты), архивной документации, позволяющей реконструировать основные этапы истории памятника, которые в той или иной степени отразились на сохранности ансамбля стенописи, реставрационных отчетов, зарисовок и схем XIX в., фиксирующих ныне не существующие части ансамбля, довоенной фотофиксации росписей, а также их натурного изучения.

Рассмотрение и понимание стенописи как части уникального архитектурно-художественного синтеза является важной особенностью методики настоящего исследования. Но подлинная значимость этого синтеза раскрывается лишь при условии осмысления принципов построения иконографической программы стенописи в соответствии с символикой и богослужебными функциями различных частей храмового пространства, что предполагает изучение ансамбля стенописи в тесной связи с совершаемым в храме литургическим действом.

Научная новизна работы

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»