WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 12 |

       В концептуализации антропологической сущности и функций музыкального сознания на поисковом этапе был проведен отбор, систематизация и сравнительно-сопоставительный анализ взглядов, аспектов и методов изучения человека во взаимодействии с Культурой, в становлении экспрессивной и символической функций его сознания, а также анализ контекста появления предикатов музыки и сознания как объектов антропологической рефлексии.       Основными источниками анализа и осмысления были труды в области т.н. «культурной» и социальной антропологии,  философской и психологической, педагогической и религиозной антропологии (Ж.Руссо, И. Кант, Э.Тайлор, Дж. Фрезер, Г. Спенсер, И. Тэн, Т.де Шарден, В.Вундт, Н.А. Бердяев, С. Булгаков, В.В. Зеньковский, В.И. Вернадский, Л.С. Выготский, Л. Уайт, А. Кребер, Р.Бенедикт, М. Херсковиц, Г. Стейн, М. Фуко, М. Элиаде, Б.М. Ананьев, М.К. Мамардашвили, А.С. Арсеньев, Б.М. Бим-Бад, И.П. Ильин, Б.В. Марков, В.И. Слободчиков, Э.А. Орлова, К.Д. Ушинский, С.С. Хоружий и другие).

В ходе анализа были выявлены:

ключевые понятия для осмысления роли музыки в антропогенезе - переживание, символ, миф, язык, этос-интонация, носители-артефакты вторичной символизации как отражение стадий символогенеза МС, архетип и эпистема как полюса двойственной природы человека;

контексты выявления сущностных характеристик музыкального сознания (бессознательное интонирование, «языковость» как интонированная выразительность переживания, телесность и внетелесность происхождения интонированного смысла, многоэнергийный облик человека как основа структурных уровней сознания);

функции и истоки интонирующего сознания как символической вневербальной категоризации переживаний и стихийного «копинга» (совладания со стрессами и жизненными задачами развития29);

методология музыкально-психологической антропологии (структурно-функциональный, сравнительный и кросс-культурный методы, метод «анализа пережитков», моделирования и взаимоэкстраполяции антропологических теорий).      

       Альтернативное семантическое пространство антропологических исследований, теоретическая и эмпирическая информация, имеющаяся в традиционных представлениях и современной науке, позволила определить научный контекст проблемы, обобщить информацию по проблеме развития человека в культуре и музыкальной культуры человека, очертить структурные элементы антропологической концепции музыкального сознания.      

       Для музыкально-психологической антропологии наиболее существенными явились философские представления о том, что:

- культура и морфогенетическая эволюция человека взаимно порождают друг друга (А.С. Арсеньев, П.С. Гуревич, Ч. Ламсден, Э.Уилсон);

- «природа человека двоится» или даже «плюрализуется множественностью энергий» (Н.А. Бердяев, о. С. Булгаков, С.С. Хоружий), что является платформой для поиска истоков музыкально-символической деятельности сознания, как в органической природе человека, так и в сверхсознательном озарении, мистическом вдохновении;

- начала интонирующего сознания следует искать в переживании и сострадании, значит, в образах переживаемого и их символическом запечатлевании (Ж. Руссо, И. Кант, М.К. Мамардашвили);

- символо-мифологическое сознание есть смысловой отжатый из опыта личности и поколений остаток, сгусток значимых переживаний, и, значит, миф «очищенный от истории» (А.Ф. Лосев, М. Элиаде), который создает стержень развития сознания и духовного плана  человека. 

Соединение в исследовании понятий переживание и энергия, энергийный облик человека и временно-энергийные паттерны переживания дает понимание основ смыслового строения сознания.   Музыкальное сознание связано с этим энергийным слоем более непосредственно, то есть неопосредовано словом, но опосредовано психофизиологическими процессами и двигательными паттернами.      

       Поле значений и признаков интонационно-символической деятельности сознания, ее различных этапов, уровней и состояний может быть осмыслено и структурировано в системную антропологическую модель музыкального сознания на основе подходов:

- культурного релятивизма М. Херсковица, дающего установку на внесение принципа относительности в основы музыкально-психологической антропологии;

- обращения к ранним формам развития сознания, по Э. Тайлору, («метода анализа пережитков»), дающего возможность реконструкции генезиса и выявления имплицитных психолого-антропологических основ музыкального сознания, принципа частичной рекапитуляции;

- стадий «умственного развития человечества», по Дж. Фрезеру, служащих ориентиром для реконструкции исторических фаз развития музыкального сознания, принципа парадигмальности;

- общих закономерностей развития культуры и сознания, по Г. Спенсеру: дифференциации и интеграции, принимаемых как принцип развития музыкального сознания через дифференциацию к интеграции по модели метасистемных переходов30 (и общества, и личности);

- внутрисистемной взаимосвязи уровней по принципу смыслового управления «сверху» и творческой автономии «снизу» по Л. Берталанфи и Н.А. Бернштейну, а значит принципа реципрокности процессов развития сознания индивидуальности – принцип дополнительности интериоризации экстериоризацией в символогенезе музыкального сознания.      

       Положение об анизоморфизме индивидуального и общественного сознания МС позволяет признать лишь частичное, свернутое отражение филогенеза МС в онтогенезе и определить структуру индивидуального МС, как соответствующую актуальным функциям музыки в жизнедеятельности и психическом развитии личности, выделив организмический (телесный) уровень, социально-личностный (внешняя коммуникация Homo-musicus) и духовно-личностный (внутренняя или автокомуникация Homo-musicus).

Проблема смыслового устройства, функций и развития музыкального сознания не может рассматриваться вне проблемы бессознательного психического и «языковости» сознания, что выводит на первый план проблему медиаторов музыкального сознания (то есть посредников).  В нашем музыкально-антропологическом подходе центральными медиаторами принимаются такие бессознательные феномены как архетип, двигательно и звуково интонированное переживание, музыкальный символ.      

       Философский уровень методологического анализа подтвердил, что проблема музыкального сознания находится на стыке культурной и философской антропологии, психологических теорий сознания, психологии музыкальности и индивидуальности, музыкознания и музыкальной педагогики, и даже художественного-поэтического творческого самораскрытия (художественной и поэтической антропологии), в силу этого, может изучаться только в междисциплинарном дискурсе. 

      В первой же части исследования осуществлен общенаучный уровень методологического анализа (вторая глава первой части), включающий психологический и музыкально-антропологический дискурсы, на основании анализа взглядов Л.С. Выготского, Б.М. Теплова, А.Н. Леонтьева, Д.Н. Узнадзе, А.Е. Шерозии, В.П. Зинченко, В.С. Мухиной, В.С. Мерлина, Э.А. Голубевой, А.В. Либина, А. Мерриама,  Г. Орлова, А.Я. Пономарева, В.Ф. Петренко, К.Г. Юнга и др. показал, что:      

       Сознание как предмет исследования должен трактоваться и как определенный этно-культурный общественный феномен, и как феномен тесно связанный с индивидуальностью. Не смотря на то, что между общественным и индивидуальным музыкальным сознанием нет полного изоморфизма, но, тем не менее, в «археологии» индивидуального сознания можно открыть «пра-психологические» слои общего генезиса и этнокультурных особенностей.        Методологической основой изучения и трактовки музыкального сознания берется «положительное» понимание дополнительности осознаваемого и неосознаваемого психического смыслообразования, опирающегося на систему переживаний и установок и проявляющегося в различных аспектах интегральной индивидуальности.

       В нашей трактовке феномен сознания определяется как континуум отражения и порождения образов внешней и внутренней реальности (эндо- и экзопсихики, по К. Юнгу), выполняющий функцию смыслопорождения для функционирования на этой основе всех иных процессов и операций: восприятия, мышления, творчества, целеполагания и др.  Этот континуум охватывает как смутные предсознательные «тени образов», возникающие в состояниях отсутствующего самоконтроля Эго, так и ясное сознавание объективной реальности в образах восприятия-мышления, так же как и экспансии образов, приходящих как бы «извне», в состояниях озарения, творчества, галлюцинаций, сновидений и т.д.   То есть, сознанием мы считаем весь образный строй психики человека, складывающийся в онтогенезе, наследующий некие филогенетические структуры и реализующийся как закрыто-открытая  смысловая система.      

       Происхождение «смыслов» музыкального сознания основывается на особых жизненнозначимых переживаниях, запечатленных в интонировании (интонационных паттернах). Таким образом, интонационные паттерны есть первичная категоризация психического опыта, что позволяет отнести этот процесс к т.н. высшей психической функции сознания, но сознания вневербального, значит, находящегося в психической организации человека между собственно привычными для психологии формами сознательной деятельности и бессознательным.      

       Музыкальное переживание как единица музыкального сознания, вслед за А.Н. Леонтьевым может быть изучена с позиции триады образующих: чувственная ткань, личностный смысл (опыт личных жизненно-значимых переживаний) и культурный знак, символ, интонация (значение, по Леонтьеву). Эта триада, по принципам холистической методологии (или голографической метафоры), может быть соотнесена со всей структурой индивидуального сознания, а также отнесена и к структуре музыкального образа, и переживания, и музыкального движения. Музыкальный язык как носитель «культурных значений» и проводник главенствующих эпистем может считаться условной образующей музыкального сознания, скорее понимаемый как «речевое» образование, музыкально-грамматические конвенциональные рамки «интонированного смысла».      

       В музыкальном сознании мы находим реализацию всей структуры сознания, состоящей, по В.П. Зинченко, из взаимнопревращающихся “тканей сознания”: чувственно-аффективной, биодинамической, рефлексивной и духовной. П. Флоренский говорил о «полноорганнности» как о цели развития человека, из идеи полноорганности мы выводим цель целостного развития музыкального сознания, которая заключается в развитии всех тканей сознания: био-динамической (телесно-моторной составляющей музыкального сознания), чувственно-аффективной (сенсорная чувствительность, полимодальность и дифференцированность музыкальных переживаний), когнитивной (музыкально-познавательных процессов личности), рефлексивной и духовной (осознающей себя и самосозидающей).       

       Исходя из методологии развития личности, выделяющей основные линии этого развития – био-физическую, социальную и внутрипсихическую, необходимо было осмыслить линии и акценты музыкально-психического развития человека. В ходе анализа стало ясно, что все названные линии развития личности охватываются развитием знаково-символической функции музыкального сознания, то есть посредством символогенеза. Даже развитие руки (как биофизического орудия деятельности и развития личности) происходит в музыкальном интонировании не посредством физического культивирования, а посредством дифференциации выразительной чувствительности: и сенсорики, и идеомоторики.  Это значит, что даже в био-физическом развитии посредством музыки «души» не меньше, чем «физики», то же и в развитии когнитивных и эмоционально-волевых функций.  Так же как и в душевно-духовном развитии личности посредством музыкальной деятельности на равных присутствуют вся «биология» и «физика» личности.  

Смысловой базис довербальной категоризации – «отсутствующие», но влияющие на личностный смысл воспринятых художественных явлений, переживания (личные или родовые). Все это неосознаваемое смысловое устройство музыкального сознания может быть методологически осмыслено сквозь призму теории архетипов К. Юнга.       

       Понятие архетип в качестве медиатора между неосознаваемым и сознательным, между тканями музыкального сознания и уровнями индивидуальности объединяет две взаимосвязанных стороны, смысловую и энергетическую, которые мы, вслед за В.М. Русаловым, определили как содержательная и формально-динамическая стороны архетипа, музыкального образа, музыкального сознания.       

       Таким образом, в общепсихологическом плане изучения музыкального сознания выстраиваются основные координаты: смысловое наполнение как отражение в интонировании опыта переживаний  и энергий личности или этноса, стадии единого континуума музыкального сознания от неясного «смысло-интонационного шума» через довербальный «интонированный смысл» к вербальному осознанию образа, а также интенсивность включенности сознания в реальность, что связано с феноменами внимания, потребностей и опыта личности (или антропологической практики в культуре).   Все эти координаты относимы как к отдельному индивиду с его субъективным опытом музыкального сознания и переживаний, так и к культурной общности (этносу, субкультуре).      

       Общепсихологический план рассмотрения феномена музыкального сознания не полон в отрыве от дифференциально-психологического, рассматривающего проблемы индивидуальных проявлений и «типов» музыкального сознания личности. На этом этапе методологического поиска были изучены и преломлены в нашу проблемную область представления и концепции ведущих отечественных психологов и психофизиологов по проблеме индивидуальности и типичности развития – Н.А. Бернштейна, Б.М. Теплова, Э.А. Голубевой, М.К. Кабардова, В.С. Мерлина, Н.А. Аминова, Е.П. Гусевой, И.А. Левочкиной, А.В. Либина, В.М. Русалова и др. В результате теоретико-методологического анализа была осмыслена поуровневая иерархическая система интегральной индивидуальности музыкального сознания, роль взаимосвязей между уровнями в формировании индивидуального стиля музыкальной и музыкально-педагогической деятельности, необходимость комплексной методологии изучения человека музыкального не только в аспекте его музыкальных способностей, но и в аспекте индивидуальных особенностей целостной музыкальности личности, индивидуального музыкального сознания. По мнению В.М. Бехтерева, «каждая индивидуальность может быть различной сложности, но она представляет всегда определенную гармонию частей и обладает своей формой и своей относительной устойчивостью системы… Гармония часто есть основа индивидуальности…»31

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 12 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»