WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

Самым распространенным хронологическим индикатором в археологии считается керамическая посуда, ее отсутствие в кочевнической культуре заставило исследователей искать другой надежный массовый материал для установления относительной хронологии памятников. Одной из первых стала классификация А.А. Гавриловой1, построенная на основе изменений в снаряжении коня и всадника. Особенно подробно разрабатывалась типология удил и псалий, т.к. их интенсивная вариативность и многочисленность в погребениях стали хорошей основой хронологии.

Вопросы, связанные с эволюцией конского снаряжения на рубеже I-II тыс. н.э., в ряде своих работ подробно рассматривал Д.Г. Савинов2. В этот период в Южной Сибири параллельно развивались три типа седла, различающиеся в основном по форме передних лук: с низкими округлыми, подтреугольными и широкими арочными луками. Со временем луки становятся массивнее, а округлая лопасть на нижних краях полок уменьшается и постепенно исчезает совсем. К середине II тыс. на территории Южной Сибири складывается наиболее функциональный и общеупотребительный комплекс конского снаряжения, многие элементы которого без значительных изменений доживают до этнографической современности.

Типология и эволюция предметов, составляющих снаряжение всадника и коня на археологическом материале эпохи раннего железа и средневековья рассматривается в трудах Ю.С. Худякова, Л.Р. и И.Л. Кызласовых, Г.В. Длужневской, Б.Б. Овчинниковой, А.А. Тишкина, С.В. Неверова, Т.Г. Горбуновой, К.Ш. Табалдиева и других исследователей.

На этнографических материалах история развития средств передвижения специально изучалась только С.И. Вайнштейном в культуре тувинцев и М.Г. Муллагуловым – в культуре башкир. Исследования показали, что процесс развития седла у тувинцев и башкир протекал в тесной связи с изменением его форм на всем пространстве степной Евразии и представлял собой эволюцию седла древнетюркского времени.

Становление и развитие ремесленной традиции на примере художественного металла в снаряжении всадника и коня у скотоводческих народов Сибири в XIX начале XX вв. рассматривала Л.Р. Павлинская3. Проведенный ею анализ позволил выявить два культурных ареала: сибирский (северный) и центральноазиатский (южный), обнаруживающие параллели в других культурах евразийского региона, что, в свою очередь, раскрывает широкий круг этнокультурного взаимодействия, который был характерен для кочевнической культуры Великой Степи, постоянно вовлекающий в процессы этно- и культурогенеза народы прилегающих территорий.

Глава II. «Этапы формирования снаряжения верхового коня в I тыс. н.э.». Каждая категория предметов седло, узда, стремена, уздечная и седельная гарнитура рассматривается отдельно по следующим периодам: раннетюркский (IV-VI вв.), древнетюркский (VI-VIII вв.), позднетюркский (IX-X вв.).

Своими корнями изучаемый комплекс восходит к началу I тыс. н.э., к моменту изобретения седла, получившего в литературе наименование когурёсского в честь государства Когурё, существовавшего на севере Кореи и востоке Маньчжурии в I-VII вв. н.э., на территории которого зафиксированы первые изображения седла. Оно состояло из двух деревянных полок и двух высоких вертикально расположенных подпрямоугольных лук. Верхние края полок этого седла сходились вплотную, а скрепление с луками было жестким и неподвижным. Это нововведение было воспринято древними тюрками в ранний период их истории и распространилось с ними по Сибири, в частности, на средний Енисей, где письменные источники фиксируют владение Цигу. Именно здесь в склепе Уйбатского чаа-таса сделана наиболее ранняя находка, которую можно интерпретировать как остатки такого седла. Вместе с когурёсским седлом использовались железные стремена с ушком в высокой, возвышающейся над дужкой пластине. Как показали исследования С.И. Вайнштейна и М.В. Крюкова, прототипом стремян была ременная или веревочная подножка, которая располагалась только с левой стороны и служила для облегчения посадки в седло. Со временем их стали изготавливать из более прочных материалов (дерево, железо) и подвешивать с двух сторон4. Судя по изображениям, стремена прикреплялись у основания передней луки таким образом, что стремянной ремень не проходил под бедром всадника, поэтому в седельном наборе отсутствовали тебеньки. Для защиты тела лошади от ударов стременами, под седлом располагался чепрак в виде длинных прямоугольных полотнищ, свисавших с боков животного.

Деревянное седло и стремена давали всаднику дополнительную опору при верховой езде, в чем особенно нуждались тяжеловооруженные воины. Панцирная защита коня и всадника создавала преимущество в наступательном бою. Военные успехи древних тюрок обусловлены в числе прочего наличием у них именно такого конского снаряжения, распространению которого в Евразии они в немалой степени способствовали.

Несмотря на то, что сама идея жесткого седла и стремян является в Сибири привнесенной, говорить о простом заимствовании не приходится, поскольку именно здесь, в среде скотоводов-кочевников, зародились иные варианты технологического и функционального подхода к ее воплощению. Так, в Южной Сибири впервые появились стремена с петельчатым ушком – более простой в изготовлении вариант стремени с пластинчатым ушком. Здесь же, в Горном Алтае в обнаружено наиболее раннее седло, получившее в литературе наименование древнетюркского. Оно имело невысокие округлые луки, форма которых восходит к форме распорок мягкого седла, хорошо известного по памятникам пазырыкской культуры5. Передняя лука этого седла располагалась практически вертикально, задняя была отклонена назад, что давало всаднику бльшую свободу действий при сохранении прочности посадки. Луки и полки соединялись подвижным образом с помощью ремешков, продетых в специальные отверстия. Это придавало конструкции определенную эластичность и долговечность, что было важно для специфики кочевой культуры.

Таким образом, именно в древнетюркское время оформляется типично кочевнический тип седла, который в дальнейшем при сохранении основного принципа конструкции претерпевает лишь внешние изменения.

Как и в случае со стременами, различные типы седел бытовали параллельно. Вероятно, использовались седла с низкими округлыми луками, имеющими как деревянные полки с ярко выраженной лопастью по нижнему краю, так и «мягкие» полки в виде подушек, возможно, с какой-либо твердой основой. При этом такое полумягкое седло было известно только на Алтае, что косвенно свидетельствует в пользу его алтайского происхождения. Со временем все детали ленчика стали изготовляться из дерева. Есть основания предполагать, что когурёсское седло с одинаково высокими луками также продолжало существовать на территории Южной Сибири. Однако широкое распространение получила конструкция с вертикальной передней, пологой задней луками и округлой лопастью по нижнему краю полки. Именно такое седло наиболее характерно для древнетюркского времени, оно было лучше всего приспособлено для тактики боевых действий, которую применяли древние тюрки.

Необходимо также отметить особенности бытования седельных наборов. В древнетюркское время фиксируется отсутствие тебеньков и два варианта чепраков для южной и юго-восточной части региона характерны длинные чепраки, полностью закрывающие бок коня; для западной и юго-западной части короткие, закрывающие бок животного лишь частично. Намеченные тенденции особенно ярко проявляются в комплексе предметов конца XIX начала XX вв., однако материалы свидетельствуют, что их истоки восходят к древнетюркскому времени.

На протяжении почти тысячелетия активно шел поиск наиболее оптимальных конструктивных вариантов всех элементов снаряжения коня. Появление новых форм каждого из элементов, наряду с изменениями в других категориях материальной культуры, являются с одной стороны основой хронологии развития материальной культуры, с другой стороны показателем исключительной сложности этнокультурных процессов. Так, параллельное бытование различных типов предметов сходного функционального назначения (двукольчатые удила с кольцами, расположенными в одной или в перпендикулярных плоскостях; разные типы передней луки седла) может быть показателем этнокультурных различий в среде оставившего их населения. Доминирование, например, одних компонентов уздечного набора над другими (двукольчатых удил над однокольчатыми в VIII-X вв.) может свидетельствовать о распространении своеобразной «моды» на вещи, характерные для привилегированной в данный момент этнической группы.

Существует ряд переходных вариантов от типов предметов древнетюркского времени к типам, характерным для монгольской эпохи (полки седла с вырезами – рудиментом лопасти; стремена с ушком в низкой невыделенной пластине, предшествующие стременам с ушком в расплющенной части дужки), когда в целом сформировался тот комплекс конского снаряжения, который бытовал у населения Сибири и Центральной Азии в конце XIX – начале XX вв.

Глава III. «Этапы формирования снаряжения верхового коня во II тыс. н.э.». Как и в главе II, каждая категория предметов рассматривается отдельно по периодам: предмонгольский (X-XII вв.), монгольский (XIII-XIV вв.), позднее средневековье новое время (XV-XIX вв.).

Начало II тыс. ознаменовано появлением на территории Южной Сибири и севера Центральной Азии новых этнических групп, что отразилось в изменении облика предметного инвентаря и новациях в погребально-поминальной обрядности. Мощная волна монгольских завоеваний и расцвет империи Чингисхана и его потомков способствовали определенной стандартизации материальной культуры на значительной территории. Взаимовлияние различных, в первую очередь, тюркских и монгольских элементов проявилось в культурах народов-участников событий и отразилось, в частности, в конском снаряжении.

Следует оговориться по поводу терминологии. Специфика археологических источников заставляет исследователей оперировать понятием «тип» предмета при рассмотрении сравнительно небольшого в территориальном и хронологическом отношении материала. Однако при более широком охвате применение понятия «тип седла» к вышеописанным таксономическим единицам оказывается недостаточным. Становится ясно, что все они связаны своим происхождением с кочевнической средой восточной части Великого пояса степей и прилегающих к нему территорий, тогда как в западной части этого ареала, в среде оседлого населения появляется и развивается совершенно иное технологическое решение той же задачи. Для обозначения этого явления требуется термин более высокого уровня. В связи с этим для материалов, начиная с середины II тыс. и до этнографической современности, представляется целесообразной замена археологического «типа» понятием «подтип».

Археологические материалы II тыс. н.э., несмотря на свою относительную малочисленность, по сравнению с материалами древнетюркского времени, позволяют проследить некоторые тенденции развития элементов конского снаряжения, наблюдавшиеся ранее, а также наметить новые.

К концу I тыс. древнетюркское и когурёсские седла в чистом виде уже не существуют, наблюдается тенденция взаимовлияния между ними: в древнетюркском седле передняя лука становится выше и массивнее, выполняя отчасти функцию защитного доспеха, в когурёсском задняя лука заметно отклоняется назад, позволяя всаднику более свободно двигаться, а соединение полок и лук становится подвижным. Однако эти процессы не приводят к нивелировке: в первом случае луки остаются округлыми и задняя лука сильнее отклонена назад; во втором случае луки, особенно передняя, сохраняют ярко выраженную прямоугольную форму и задняя лука лишь слегка отклонена назад.

Отдельно следует сказать о характерном для обоих подтипов зазоре между верхними краями полок, называемом в дальнейшем щелью ленчика. Он восходит к мягкому седлу, которое состояло из двух подушек, соединенных кожаным полотнищем. Зазор между подушками оставляли для того, чтобы предотвратить контакт седла с позвоночником лошади. Если в конструкции мягкого седла он является насущной необходимостью, то в деревянном ленчике, это рудимент, т.к. жесткая конструкция седла без дополнительного зазора позволяет избежать контакта седла с позвоночником лошади.

Судя по немногочисленным введенным в научный оборот материалам о «когурёсском» седле, на нем щель ленчика отсутствовала. Так полки седла IV в. из Аньяна сходятся вплотную, не образуя зазора6. К сожалению, по обнаруженным погребальным статуэткам об этом конструктивном элементе судить нельзя, т.к. он закрыт седельным набором. Забегая вперед, можно отметить, что другой подтип седла с подтреугольными луками, связанный своим происхождением с территорией Северной Монголии, также характеризуется отсутствием щели ленчика. Таким образом, наличие щели ленчика на когурёсских седлах является влиянием древнетюркских седел.

Учитывая значительные изменения, произошедшие с древнетюркским и когурёсским седлами к первой половине II тыс., корректнее первое назвать западным, т.к. его генезис и эволюция связаны, в первую очередь, с территорией Алтая, второе северным. Хотя своим происхождением оно связано с восточными районами Центральной Азии, оно видоизменилось под влиянием тюркского седла и сохранилось в культуре якутов самых северных коневодов. При этом следует отметить, что в культуре якутов также сохранился первый подтип – с округлыми луками, что подтверждается более поздними материалами конца XIX – начала XX вв. Накопленный материал по этногенезу якутов позволяет утверждать, что предки этого народа, отделившись от основного тюркоязычного массива, сохранили отдельные архаичные элементы культуры, относящиеся к эпохе позднего средневековья.

С начала II тыс. на территории Сибири появляется третий подтип седла с подтреугольными луками. Он представлен металлическими оковками из случайных находок в Минусинской котловине и в погребальных комплексах Тувы. Из-за существовавшего обряда кремации умерших конструкция ленчика остается неизвестной. На Алтае в первой половине II тыс. седла с подтреугольными луками неизвестны. Однако другие седла в памятниках второй половины II тыс. на территории Тувы не представлены. Скорее всего, генезис этого подтипа седла связан с ранними монголами, в Южной Сибири он появляется в период начала их политической активности и характерен для территории, входившей в состав государства Алтын-ханов. В связи с этим, седла с подтреугольными луками можно назвать южным (монгольским) подтипом седла.

Материалы XVII-XVIII вв. в целом позволяют констатировать, что основные компоненты комплекса конского снаряжения к этому времени уже сформировались.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»