WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

Особое место в немецком данциговедении межвоенного периода занимает научная деятельность данцигского историка Э. Кай­зера. Оценивая вклад Э. Кайзера в развитие немецкого данциговедения, следует учитывать два обстоятельства. С одной стороны, можно согласиться с австрийским исследователем научного творчества Э. Кайзера А. Пинвинклером в том, что публикации Э. Кайзера по данцигской истории могут быть корректно оценены в свете его специфических политических взглядов, сформировавшихся после Первой мировой войны под влиянием «трагического восприятия» данцигского вопроса. С другой стороны, в его работах, основанных на изучении и критическом анализе источников, как правило, не находится места для национальной риторики и национально ориентированных выводов. Такова первая работа Э. Кайзера, с которой он входит в науку в 1918 г., и особенно работа 1939 г., подводящая итоги целого периода изучения ранней истории Данцига.

Во второй главе «Проблемы истории Данцига померанского периода (конец X начало XIV вв.)» рассматриваются взгляды немецких историков на основные проблемы раннего периода в истории города.

В § 1 «Топонимика названия Данциг. Возникновение Данцига в свете лингвистических данных» характеризуются основные теории происхождения названия города: римская, готская, германская, датская, мифологическая и славянская. Попытки определить славянский или иной характер первоначальной формы названия города привели в литературе к взаимоисключающим оценкам. Краткий фонетический анализ форм названий города, встречающихся в письменных источниках, проведенный П. Мюллером, позволил ему утверждать, что с момента первого упоминания Данцига–Гданьска фонетический облик названия не претерпел существенных изменений. К тому же параллельное существование в письменных источниках уже с XII в. немецкого и польского названий города, а также в значительной степени хаотичная письменная фиксация колебаний в написании указанных форм не позволяли, полагал Мюллер, сделать какие-либо выводы о хотя бы косвенном отражении в них событий и фактов из городской истории. Сам П. Мюллер склонялся к начавшейся формироваться в конце XIX в. славянской (померанской) теории происхождения названия города.

Согласно померанской теории город был основан померанским князем Святополком II (П. Симсон, Э. Кайзер, Ф. Ла Бауме). Естественно, это пробудило интерес к поискам славянских источников названия города. Одним из первых в немецкой историографии города на славянское происхождение Данцига обратил внимание Р. Ломенер, предположение которого о славянском происхождении названия нашло поддержку филологов Е. Бецценбергера и К. Ягича. Они обратили внимание на возможную связь названия города с важной в славянской антропонимике основы god*- (ср. русск. годный, годиться), представленной в именах Годеслав, Годемир. Близкой точки зрения придерживался и К. Рудницкий. Со славянской микротопонимикой связывал происхождение названия города польский исследователь Я. Козировский. Славянское происхождение названия Gdask не вызывало ни малейшего сомнения у Г. Брюкнера, полагавшего, что «название может быть только славянским, потому что оно всплывает везде, где живут славяне, и только так его следует понимать»8.

В § 2 «Возникновение Данцига и померанский период городского развития» дается анализ работ, посвященных проблеме возникновения города Данцига и основанных на изданных в 1882 году М. Пёрлбахом материалах данцигского городского архи­ва. Публикация М. Пёрлбаха почти на 50 лет определа основную проблематику работ по ранней истории Данцига, решение вопросов о дате основания города, о локализация померанского города. Несмотря на многочисленность исследований по данной проблема­тике в межвоенный период, Г. Фредерикс в 1938 г. был вынужден признать, что ни одна из этих проблем не нашла своего удовлетворительного решения. В первую очередь, это относилось к вопросу об установлении точной даты основания города, считавшейся ключевой в рамках гоподствовавших теоретических представлений о сущности города как поселения, защищенного особым городским правом, и о градообразовательном процессе, сопровождавшем немецкую колонизацию, как процессе распространения немецкого права.

Особое внимание в параграфе уделяется эволюции взглядов на раннюю историю города Э. Кайзера, стремившегося вырваться за узкие рамки юридической концепции возникновения города. В результате своих исследований Э. Кайзер приходит к осознанию того, что в начальной истории как Данцига, так и других немецких городов, возникших на славянских землях, имело место наложение градообразовательных процессов, развивавшихся в результате внутренних процессов социального и хозяйственного развития на славянских землях, и процессов, привнесенных немецкой колонизацией. Ученый, по сути дела, создал оригинальную концепцию, получившую подтверждение и развитую новым поколением исследователей (К. Хаазе, В. Шлезингер).

В § 3 «Ранняя торговля Данцига. Любекская проблема» дается анализ взглядов немецких историков на проблемы торговой истории Данцига в померанский период. Описание основных фактов ее в немецкой истиографии опирается на материалы все того же комплекса К. Перлбаха, позволившие обозначить круг основных проблем экономической истории города: начало торговли в Поммереллии (Данцигское Поморье), любекская торговля и её роль в развитии данцигской торговли, становление независимой от любекских купцов данцигской торговли и политика померанских князей в отношении Любека.

Выход за рамки комплекса К. Перлбаха, расширение источниковой базы за счет привлечения прусских, любекских и ганзейских источников позволили Э. Кайзеру увидеть в событиях, предшествовавших и сопутствовавших основанию Данцига, или же последовавших вслед за ним, взаимодействие разнообразных факторов, прямо или косвенно отразившихся в ранней истории Данцига: религиозного, купеческого, орденского, сеньориального.

Известный историк Любека Ф. Рёриг считал весьма вероятным, что в основании рынка в Данциге участвовали любекские купцы. Однако ему не удалось вписать историю возникновения Данцига в общий контекст реализации любекцами экономической программы, нацеленной прежде всего на достижение экономического господства немецкого (любекского) купечества на Балтийском море, и безоговорочно включить Данциг в число городов, основанных в рамках начавшейся в XII и продолжившейся в XIII вв. любекской торговой экспансии на Балтике.

В третьей главе «Проблемы историографии средневекового вольного Данцига орденского и посторденского периода (1308/09 1611)» анализируются взгляды немецких историков по ключевым проблемам внутреннего и внешнеэкономического развития города.

В § 1 «Особенности внутреннего городского управления Данцига в XIVXVI вв.» рассматриваются вопросы административного и судебного управления в интерпретации историков всего изучаемого периода (Г.А. Мюльферштеда, М. Бэра, П. Симсона, Э. Бара, Г. фон Рамм-Хельмсинг и др.).

Немецкими исследователями были выявлены факторы, определявшие особенности развития структур внутреннего управления и судопроизводства в Данциге. При этом ими прослеживаются как общие, так и отличительные черты орденского и польского периодов правовой истории Данцига. Наличие общих черт обоих периодов объясняется действием на территории города Кульмского права (с 1226 г.), обеспечивавшего относительную автономию внутригородской административной структуры в её отношениях с центральными орденскими и королевскими властями и подчинённое положение городской судебной системы высшим судебным инстанциями Ордена и Польского королевства.

При этом немецкими историками было обращено внимание на противоположные векторы правого развития города в орденский и посторденский периоды. В их оценке период с 1308/09 по 1466 гг. характеризуется ростом самостоятельности города и ослабления позиций орденских властей вплоть до полной утраты контроля над Данцигом в середине XV в. Польский этап, начавшийся с относительно краткого периода сохранения и даже расширения автономных позиций города в отношениях с центральной властью, характеризуется в дальнейшем постепенной их утратой, что было результатом целенаправленной политики польских властей.

В § 2 «Социальное развитие Данцига в XIVXVI вв.» анализируются немногочисленные исследования социальной истории Данцига. Специальные работы, посвященные социальных аспектам жизни отдельных немецких городов (Любека, Бремена, Франкфурта-на-Майне и др.), появляются не ранее 70-х годов XIX в. Социальное развитие средневекового Данцига до начала XX в. практически оставалось вне поля зрения немецких исследователей. Отдельные замечания о развитии городской общины Данцига встречаются только в работах Г. фон Белова. Первое комплексное описание социальных аспектов данцигской средневековой истории было предпринято П. Симсоном в его «Истории Данцига», в которой он следовал научной традиции XIX в. исследования социальной истории в её тесной связи и зависимости от политической, экономической и правовой истории. Вместе с тем вслед за К. Лампрехтом он полагал, что формирование любого средневекового города напрямую зависело от основных психологических условий развития городского общества, местной культуры и многовековых традиций. Поэтому, кроме традиционных вопросов социального развития средневекового города (развитие городской общины, городских сословий, история городских восстаний), П. Симсон в комплексное описание социальной жизни включал всю совокупность духовной и культурной жизни города (образование, наука, литература, искусство).

Исследования социальной истории города, начатые П. Симсоном, не получили своего продолжения в межвоенный период. Из всего многообразия социально-исторических тем, намеченных П. Симсоном, в немецкой историографии межвоенного периода осталась лишь тема взаимоотношений немецкого и ненемецкого населения города, исследовавшаяся уже П. Симсоном исключительно в контексте процесса германизации.

В работах Э. Кайзера подтверждается вывод П. Симсона о завершении процесса онемечивания славянского населения Данцига к концу орденского периода. В. Фабер присоединяется к выводу П. Симсона о том, что все проявления городской жизни свидетельствовали о чисто немецком самосознании города и горожан и о незначительной роли польских элементов в городской общине, и приводит убедительные, по его мнению, аргументы, свидетельствующие о незначительной роли и малом влиянии на общую культуру города и его немецкий характер документально подтверждаемых фактов использования польского языка в богослужениях и в школах в эпоху реформации и контрреформации. Свидетельством победы немецкой идеи (Deutschtum) над польской (Polentum) выступает у В. Фабера возникшая в эпоху контрреформации польско-немецкая община. Работы Э. Кайзера и В. Фабера вписываются в круг исследований немецких учёных межвоенного периода, посвящённых национальному вопросу в восточных землях. Более того, можно считать, что с труда Э. Кайзера «Die Entstehung von Danzig» (Danzig, 1924; 2 Aufl.: 1928) начинается цикл его работ, направленных на легитимизацию и практическую реализацию нацистской расовой политики.

В § 3 «Данциг как центр ганзейской и восточноевропейской торговли» анализируются работы, посвященные торговой истории города – теме, рассматриваемой центральной в данциговедении. Ей была посвящена работа Т. Хирша, с которой в середине XIX в. и начинается историческое данциговедение9. На протяжении второй половины XIX в. данная тема оставалась центральной в немецкой историографии города, поскольку история средневекового Данцига изучалась исключительно в контексте истории крупнейших средневековых торгово-политических корпораций – Ганзы и Немецкого ордена, рассматривавшихся в немецкой науке и в общественном сознании как эффективные политические инструменты достижения хозяйственного и экономического могущества.

Основными источниками, привлекавшимися для реконструкции средневековой торговой истории, являлись наиболее массовые письменные источники – купеческие книги и торговые договоры, цеховые статуты, городские хартии и т.д. Вследствие этого в немецком данциговедении этого периода сложились представления о том, что торговая история Данцига начинается с появления в конце XIII в. первых торговых записей на немецком языке (В. Штиеда, К.В. Паули).

На рубеже XIX–XX вв. в работах Э.Р. Даэнелля, Ф. Кётгена и М. Хоффмана пересматриваются представления о Ганзе как о едином неделимом торговом пространстве и оценка орденской торговой системы как целостной системы. В результате немецкие историки приходят к выводу о существовании уже к XV в. внутриганзейской конкуренции, ставшей одной из причин общего кризиса Ганзы во второй половине XV в. и её краха в XVII в., и о разрушении строго централизованной и целостной орденской торговой системы после 1410 г., что привело к росту торгового статуса Данцига и превращению его в центр восточно-европейской торговли. Изменения в оценке торговых систем Ганзы и Ордена заставляют немецких исследователей обратиться к событиям в торговой истории Данцига, в которых отражается его новое положение (англо-голландская, литовская, венгерская торговля) (П. Симсон, В. Штейн).

Теоретически ценными для понимания причин превращения Данцига в активного и самостоятельного участника общеевропейской торговли, являются работы Ф. Рёрига, который, анализируя внешне- и внутриполитические изменения в Ганзе после Штральзундского мира 1370 г., обращается к традиционной теме участия Данцига в международной ганзейской торговле. Отступая от методологически исчерпавшего себя событийного описания, он помещает англо-данцигские торговые отношения в широкий контекст торгово-политического развития Ганзы, выявляя в результате отступление Данцига от общеганзейской политики, диктуемой Любеком.

В заключении диссертации подводятся итоги исследования и формулируются основные выводы. В реферируемой работе был рассмотрен создававшийся несколькими поколениями немецких ученых в период XIX в. – 30-е гг. XX в. обширный историографический комплекс, посвященный средневековой истории Данцига. Его изучение позволило выявить основные этапы развития немецкого данциговедения.

На первом этапе (конец XVIII – начало XIX вв.) основная часть работ немецких историков (К. Шусс, Г.Р. Курикке, М.Г. Гарткнох) по истории города представляла собой хорографии, в которых особое внимание уделялось описанию внутреннего плана города Данцига, своеобразную регистрацию природных особенностей и богатств устья Вислы и Данцигского залива.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»