WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 8 |

Роль технологических механизмов, по мнению автора, особенно актуализируется в условиях современной политической действительности. Интеллектуальность политики, появление многочисленных точек напряжения, выражающихся в претензиях политических акторов на контроль над дискурсом распределения власти, оптимизирование конкурентных интеракций, актуализируют с одной стороны, кризисы легитимности правящего режима, с другой стороны, увеличивают возможность эффективной защиты легитимационных стратегий конкурирующих политических акторов.

Функциональность технологических механизмов политической легитимации подтверждается их высокой ликвидностью, что, несомненно, заставляет рассматривать их как наиболее ценный системный элемент. Эта способность технологических механизмов во многом объясняет большой спрос на них. Современное общество – быстро и динамично развивающееся, его проблемы и мораль, политические процессы, происходящие в нем, являются уникальным полигоном для использования политических легитимационных технологий, в огромных количествах поставляемых на апробацию различными PR-агентствами, социологическими лабораториями, «мозговыми центрами», разрабатывающими техники НЛП. Существует большое количество примеров, когда, казалось бы, неравные шансы кандидатов на политическую легитимацию уравниваются высокотехнологичными креатурами изначального аутсайдера избирательной кампании.

Диссертант отмечает, что несомненным преимуществом технологических механизмов является тот факт, что процесс разработки политтехнологического сценария занимает гораздо меньше времени, нежели поиск и репрезентация психологического механизма. Выбор варианта политической технологии иногда бывает даже произвольным, что, несомненно, не означает ее не результативность. Это усиливает преимущество технологических механизмов и активизирует интерес к ним со стороны политических акторов, претендующих на легитимацию.

Во втором параграфе «Политический текст: легитимация и делегитимация» рассматривается ещё один механизм политической легитимации, представляющийся в форме политического текста.

Диссертант вначале соглашается с М.Ильиным, обращавшим внимание на причастность к формированию политической реальности осмысленных действий людей, которые организованы в логические последовательности, в политические дискурсы. В рамках таких дискурсов и действия, и слова, и невербальные комплексы являются знаками, за которыми вырисовываются смыслы.

Политический текст образован и контролируется властью. В случае кризиса легитимности, субъект политики может использовать политический текст как своеобразный легитимационный механизм. Легитимация власти предполагает взаимодействие субъекта и объекта легитимации, осуществляемое посредством политического текста. Как обычный текст предполагает коммуникацию между непосредственным автором и читателем, так и политический текст и его интерпретации свидетельствуют о возможности осуществления коммуникации между субъектом и объектом власти. Субъект власти, будучи владельцем определенной информации, которая предназначается объекту власти, отправляя ее (информацию), осуществляет коммуникацию. Исследуя механизм политического текста, диссертант использует теоретическое построение норвежского автора Р.Блакара, видевшего в языке особый инструмент власти. Сущность коммуникации заключается в наличие у субъекта власти (отправителя) сообщения, которое он намерен доставить объекту власти (получателю). Такая ситуация может осуществляться разными способами и с помощью разных средств. Субъектно-объектные взаимодействия политической власти существуют благодаря особым идентичностям, разделяемым участниками отношений власти с пространством политического текста.

По мнению диссертанта, политический текст результирует процесс дифференциации и формулирования мысли, осуществленной властью на языке, понятном аудитории, применительно к конкретному политическому дискурсу. Субъект и объект власти должны знать язык коммуникации, их идентичности должны определённым образом совпадать. Успешность субъектно-объектной интеракции зависит от того, найден ли игроками консенсус в символическом пространстве политического текста. Легитимация политической власти в конкретном пространственно-временном континууме начинает зависеть от интерпретационных возможностей объекта власти, с одной стороны, и в то же время, от творческих возможностей субъекта власти, выступающего источником политического текста.

Политический текст очень чувствителен к трансформациям образа источника текста. Диссертант, используя теоретическое построение немецкого автора Н.Лумана, отмечает, что политический текст утрачивает возможность обеспечения эффективной коммуникации между субъектом и объектом власти, ввиду появления издержек, связанных с «риском потери функциональности, явной неэффективности и распада власти, который, обнаруживая себя, лишь возрастает» (Н.Луман).

Диссертант обращает внимание на системность механизма политического текста. По его мнению, можно выделить три основных элемента, находящихся в постоянной связи между собой, что обеспечивает политическому тексту органичность и функциональность. Это источник, содержание, и аудитория.

Огромным значением в легитимации политической власти посредством механизма политического текста обладают технологические компоненты. Диссертант приводит примеры использования паралингвистического, экстралингвистического, проксемического компонентов, должное внимание отводится и лингвистическим технологиям политической легитимации. Важное место в содержании политического текста отводится сгущению, компрессии информации с целью увеличения объема и темпа коммуникации между источником текста и аудиторией. Учитывая это, источник политического текста может поставить перед собой задачу передачи максимума информации аудитории путем использования максимально компактных средств её фиксации. Заинтересованность в определённых интерпретациях вынуждает источника политического текста кодировать информацию в СМИ при помощи каких-либо таблиц, графиков, электоральных рейтингов, схем.

Источник политического текста контролирует возможные варианты прочтения текста аудиторией. Совокупность символически определенных и закрепленных селективных связей подчинена воле и замыслу источника политического текста. Аудитории может казаться собственная самостоятельность в выборе вариантов прочтения политического текста. На самом деле, подобная самостоятельность будет несколько иллюзорной.

Авторитарный характер контроля над бытием политического текста еще не означает полного мониторинга его структуры и происходящих с ней изменений. Языковые игры между субъектом и объектом власти могут протекать в состоянии высокой неопределенности, что, будет ставить под сомнение эффективность и управляемость субъектно-объектной коммуникации в организованном пространстве политического текста. Неопределенность скрывается в сложности самого языка, в бесконечных процессах, развивающих его возможности. Идентификация заложенных в политическом тексте смыслов также предполагает высокую степень неопределенности, во многом, отправляющейся от его структурной непрозрачности и смысловой неоднозначности. Анализируя возможности интерпретаций политического текста, диссертант проводит аналогию с моделями «старинного города» Л.Витгенштейна, «гула завода» Ф.Нильсена, «карты» С.Хантингтона.

Завершая анализ механизма политического текста и его элементов, диссертант замечает, что система политического текста является релевантной для четырёх уровней политики. Политический текст охватывает наднациональный, национальный (государственный), региональный и локальный уровни. Разумеется, уровень политики, задействованный для творчества источника текста, накладывает определенные обязательства на формат политического текста и на его элементы, которые предполагается апробировать в политическом дискурсе конкретного ареала. Сконструированный политический текст может быть легитимирован либо делегитимирован аудиторией вне зависимости от уровня политики, на котором он был представлен на репрезентацию.

С использованием механизмов политической легитимации субъектом власти связывается вопрос эффективности его деятельности. Эффективность оказывается в прямой зависимости от того, насколько разнообразен арсенал механизмов политической легитимации, использующихся субъектом власти. Быстрая активация легитимационных механизмов политическим актором, сочетаемая с возможностью варьирования ими, способна на выходе обеспечить необходимый результат. Диссертант отмечает, что конкурентные дискурсы постсоветского пространства провоцируют субъекта власти на демонстрацию творческих политических способностей, на постоянное совершенствование и развитие организационного ресурса при налаживании субъектно-объектных интеракций, что, в свою очередь, обеспечивает субъекта власти дополнительными шансами политической легитимации.

Третья глава «Делегитимация постсоветских политических режимов и политической власти» раскрывает особенности обратного процесса - делегитимации политической власти. Диссертант уделяет пристальное внимание процессу делегитимации, составляющие которого, так или иначе, рассматриваются им в каждом из трёх параграфов главы.

Первый параграф «Кризисы легитимности и их источники» содержит детальное рассмотрение кризисов легитимности политической власти и их источников, актуализирующихся для каждого политического актора, наделённого правом принятия и реализации политических решений и действий. Субъект власти не наделяется легитимностью раз и навсегда. Право на легитимность требует очередного подтверждения и оправдания. Кредит доверия, отпускаемый политическому актору, распространяется на определенный период, по истечению которого его необходимо снова подтверждать. Срок окончания действия предоставленного политической власти кредита сигнализирует о том, что вероятен кризис легитимности.

Легитимность обладает свойством изменять свою интенсивность, её критические показатели сигнализируют о наступлении кризиса – падения уровня признанности и оправданности полномочий субъектов и институтов политической власти. При наступлении кризиса легитимности, правомочность политической власти начинает оспариваться.

Среди различных причин, объективирующих кризис легитимности, достаточно большое внимание автор уделяет нежеланию источников легитимности доверять власти, поскольку именно доверие является одной из самых релевантных дефиниций легитимности. Снижение уровня доверия к правящей элите и её персональным представителям, политическому режиму или политическому сообществу в целом диссертант объясняет фрагментарностью социальной базы процесса легитимации. Среди источников легитимности могут позиционировать социальные группы, в политическом сознании которых правящий режим представляется непопулярным. Диссертант разделяет точку зрения Ю.Гайды, полагающего, что в случае, если даже все или большинство членов общества принимают доминирующую дефиницию социальной действительности, то это еще не является достаточным основанием для признания власти легитимной. Инициация кризиса легитимности всегда будет определенным образом выгодна достаточной части населения, ввиду её неоднозначного отношения к власти. Это создает дополнительные трудности политической власти, испытывающей кризис легитимности – ведь нужно пытаться наладить управление кризисом и разрешить кризис.

В целях упреждения настройки и запуска делегитимационных механизмов, следующих за кризисом легитимности, субъектам власти приходится демонстрировать высокий креативный потенциал. Его демонстрирование и реализация, в конечном счёте, способны существенно понизить вероятность делегитимации. Все это позволяет акцентировать внимание на кризисе легитимности как на своеобразном моменте истины, так как от особенностей его развития зависит дальнейшая судьба правящего режима, легитимность которого поставлена под сомнение.

Диссертант уделяет внимание анализу теоретических моделей кризиса легитимности власти. В фокус его исследовательского интереса попадают работы таких авторов как Х.Арендт, М.Доган, Н.Луман, Д.Сайммонс, А.Глухова, В.Рахманин, К.Завершинский, так или иначе пытавшихся использовать дефиницию кризиса легитимности в собственных теоретических построениях.

Ситуация кризиса легитимности моделируется диссертантом как следствие кризиса отношений власти между субъектом власти и объектом власти. Сущность кризиса заключается в отсутствии возможностей у субъекта власти удостоверять объект власти в правомочности и оправданности собственных притязаний на позицию власти. Диссертант, используя метод символического интеракционизма, интерпретирует кризис легитимности как кризис способности субъекта власти осуществлять воздействие на её объект. Рассматривая кризис легитимности в парадигме политического текста, неспособность субъекта власти создавать релевантный политический текст, и контролировать меню не вынужденных интерпретаций, как раз и будет свидетельствовать о наступлении кризиса легитимности.

Диссертант анализирует известные формы, которые способен принимать кризис легитимности. Так или иначе, им рассматриваются такие его варианты как правительственный, парламентский, конституционный, президентский, кризис политического лидерства. Автор подробно останавливается на описании каждого варианта и приводит многочисленные примеры репрезентаций кризисных форм на постсоветском пространстве.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 8 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»