WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |

Конфликты с «Домовиной» и с Обществом друзей Лужицы значительно ослабили позиции СЗНК как в самой Лужице, так и за границей. В феврале 1947 г. священник Ян Цыж ушел с поста председателя СЗНК и Серболужицкой народной рады, передав полномочия своим заместителям К. Вирту и Ю. Ренчу. Ослабление позиций СЗНК в Лужице привело к тому, что в середине 1947 г. его руководители приняли решение о переезде в Прагу. После прихода к власти в Чехословакии коммунистов в феврале 1948 г. СЗНК самораспустился.

С ослаблением позиций СЗНК с февраля 1947 г. «Домовина» стала единственной выразительницей национальных интересов лужицких сербов. 4 февраля 1947 г. «Домовина» обратилась к руководству СВАГ с просьбой организовать поездку серболужицкой делегации в Москву на конференцию министров иностранных дел стран-победительниц. Делегация намеревалась представить конференции очередной серболужицкий меморандум, главным пунктом которого было образование «лужицкого автономного края» в составе Германии. Однако уже сформированная делегация «Домовины» не смогла выехать в Москву, поскольку советское внешнеполитическое ведомство не дало согласия на приезд серболужицких представителей. Но вскоре серболужицкие политики отказались от требования автономии Лужицы в составе Германии и перешли на более радикальные позиции. В марте 1947 г. «Домовина» направила конференции министров иностранных дел великих держав в Москве очередной, последний по счету серболужицкий меморандум, предлагавший внести в мирный договор с Германией пункт о политическом отделении Лужицы от Германии и провозглашении ее нейтральной территорией с последующим вводом в Лужицу войск какого-нибудь славянского государства.

Причина столь резкой радикализации прежде умеренных лидеров «Домовины», которые в своем последнем меморандуме фактически повторили требование СЗНК о предоставлении Лужице независимости, заключалась в очередном разочаровании серболужицких руководителей в политике немецких властей. Систематическое игнорирование немецкими политиками национально-культурных потребностей серболужицкого населения, прежде всего нежелание саксонских законодателей включить в конституцию Саксонии отдельную статью с гарантиями национальных прав сербов-лужичан, вызвали негативную реакцию членов СЕПГ серболужицкой национальности. 2 февраля 1947 г. на собрании лужицких сербов - членов СЕПГ в Будишине была принята резолюция с призывом к руководству СЕПГ и фракции СЕПГ в саксонском парламенте выполнить свои обещания и обеспечить лужицким сербам конституционную защиту их национальных прав. Примечательно, что на собрании членов СЕПГ серболужицкой национальности присутствовал представитель советской военной комендатуры в Будишине лейтенант Минюхин, который солидаризировался с требованиями лужицких сербов. Советский офицер высоко оценил совместные действия «Домовины» и СЕПГ и высказался за равноправие серболужицкого и немецкого языков, за придание серболужицкому языку официального статуса и за надлежащее правовое оформление нового положения в Лужице.174 27 февраля 1947 г. делегация лужицких сербов, в состав которой входили доктор Цыж, председатель «Домовины» Недо, депутат саксонского парламента Мертен и секретарь СЕПГ Кренц встретилась в Дрездене с премьером Саксонии Фридрихсом и выразила протест в связи с тем, что проект новой конституции Саксонии не содержал упоминания о правах лужицких сербов. В ответ саксонский премьер сослался на то, что включение в конституцию специального параграфа о лужицких сербах не имеет смысла, поскольку их права будут защищены отдельным законом.

Советские власти, выступая против отделения Лужицы от Германии, в то же время стремились обеспечить серболужицкому населению гарантии его национальных и культурных прав. Этот вопрос приобрел особую остроту с уходом СЗНК с политической арены и с превращением «Домовины» в единственного выразителя интересов серболужицкого народа. В январе 1947 г. лужицкие сербы получили наконец официальное разрешение советских властей на организацию собственной типографии и издание серболужицкой газеты «Нова доба» и книг на серболужицком языке. Данное решение было без энтузиазма встречено саксонскими властями, которые отказались предоставить лужицким сербам необходимое типографское оборудование, и им пришлось самостоятельно закупать его и частично арендовать у немецких фирм.175

Процесс разработки и принятия обещанного саксонским руководством закона растянулся на длительное время, поскольку он встретил противодействие со стороны некоторых немецких политических партий. Проект закона был подготовлен уже в августе 1947 г., однако делегаты СЕПГ вынуждены были защищать его в саксонском парламенте от нападок со стороны оппонентов. В ходе парламентских слушаний о правах серболужицкого населения в саксонском ландтаге в начале 1947 г., Либерально-демократическая партия и Христианско-демократический союз поначалу выступали против законодательного закрепления национальных прав лужицких сербов. На совещании в ЦК СЕПГ 21 ноября 1947 г. в Берлине, в котором приняли участие В. Пик, О. Гротеволь, К. Янак, К. Кренц, П. Недо и доктор Я. Цыж, было принято решение о том, что депутаты СЕПГ в саксонском парламенте будут добиваться принятия первоначального варианта серболужицкого закона без каких-либо поправок.

23 марта 1948 г. саксонский ландтаг принял «Закон о защите прав серболужицкого населения», который юридически закреплял права лужицких сербов на свободное развитие своего языка и культуры при поддержке со стороны государства. Параграф 1 серболужицкого Закона провозглашал, что серболужицкое население пользуется государственной поддержкой в развитии своего языка и в культурной деятельности. Параграф 2 предусматривал создание начальных и средних школ с серболужицким языком обучения. Параграф 3 содержал принципиальное положение о том, что в государственных учреждениях в смешанных серболужицко-немецких областях официальным языком наряду с немецким является серболужицкий язык. По справедливому замечанию М.И. Семиряги, «история Германии не знала такого случая, чтобы какое-либо из существующих в стране правительств принимало нечто подобное».176 По словам директора Серболужицкого института в Будишине профессора Д. Шольце-Шолты, «с принятием серболужицкого закона в марте 1948 г. и его ратификацией в 1950 г. в Бранденбурге, лужицкие сербы впервые в немецкой истории приобрели широкие права в сфере просвещения, науки и культуры, а также возможности создания собственных учреждений».177 Заслуга в этом принадлежала и СССР, создавшим необходимые условия и предпосылки для принятия этого жизненно важного для лужицких сербов закона. Можно согласиться с А. Проневичем в том, что позиция СССР в серболужицком вопросе заключалась не в грубом давлении на сторонников отделения Лужицы от Германии, а в создании выгодной для себя общественно-политической ситуации.178 К этому стоит добавить, что «выгодная для СССР» общественно-политическая ситуация объективно совпадала с наиболее оптимальным и реалистичным решением серболужицкого вопроса в сложившихся в то время условиях.

В заключении содержатся основные выводы и подводится итог работы. Чешско-серболужицкие связи в 1918-1948 гг. достигли самой высокой точки в своем развитии, продемонстрировав одновременно и свои пределы в ситуациях, когда серболужицкое национальное движение, радикализировавшись после разгрома Германии в 1918 и 1945 гг., ставило вопрос о выходе Лужицы из состава немецкого государства. В межвоенный период с образованием независимой Чехословакии интенсивность и широта чешско-серболужицких связей резко возросли, охватив не только традиционную культурно-идеологическую сферу, но и область экономического сотрудничества, благодаря чему у серболужицких национальных организаций появился собственный экономический фундамент, делавший их менее зависимыми от немецких властей. Вместе с тем, активизация серболужицкого национального движения после поражения Германии в Первой и Второй мировых войнах, выдвигавшего радикальный лозунг отделения Лужицы от Германии, продемонстрировала объективные пределы развития чешско-серболужицких связей, которые достигли наибольших успехов в сфере культуры и гуманитарного сотрудничества, но по ряду причин не смогли самореализоваться в политической плоскости.

Планы серболужицких политиков, направленные на радикальное изменение политического статуса Лужицы путем ее присоединения к Чехословакии или образования независимого серболужицкого государства с самого начала имели минимальные шансы на успех. Во-первых, серболужицкое национальное движение, ограниченное рамками малочисленного народа, само по себе было слабым, имело крайне ограниченный потенциал и не располагало необходимыми демографическими, социально-экономическими и организационными ресурсами для успешной реализации своих внешнеполитических замыслов. Во-вторых, политические требования серболужицких лидеров объективно противоречили национальным интересам СССР, поскольку шли вразрез с планами немецких коммунистов и могли дестабилизировать и без того сложное положение в юго-восточной части Саксонии, где осела значительная часть немецких переселенцев из Судет и Силезии. В-третьих, славянские государства, включая ближайших соседей Лужицы Чехословакию и Польшу, на поддержку которых рассчитывали лужицкие сербы, как в 1918-1919, так и в 1945-1948 гг., отдавали приоритет реализации собственных национальных интересов, зачастую не совпадавших с интересами лужицких сербов.

Лужицкий вопрос оказался второстепенным, а сценарии его решения, предлагавшиеся серблужицкими политиками, невостребованными не только великими державами, но и славянскими соседями Лужицы – Польшей и Чехословакией. Словесная поддержка сербов-лужичан, звучавшая из уст чехословацких политиков, преследовала в основном пропагандистские цели и почти не имела отношения к их практической деятельности. Чехословацкое государство «точно также, как и в 1918-1919 гг., оставило лужицких сербов... Идея создания независимой от Германии серболужицкой области под славянской крышей также осталась лишь политической утопией».179 Попытки славянских энтузиастов строить политику на основании «славянской идеи», предпринятые в первые послевоенные годы, не выдержали испытания жизнью и потерпели крах. По сути, роль Чехословакии в решении лужицкого вопроса после Второй мировой войны была в известной степени контрпродуктивной, поскольку риторика Праги, порождая у лужицких сербов завышенные ожидания, способствовала их дезориентации и неспособности с самого начала сформулировать реалистичные цели.

Отличительными чертами политики Чехословакии в лужицком вопросе являлись непоследовательность и двойственность. Широкая общественность и участники мощного в первые послевоенные годы пролужицкого движения поддерживали радикальное решение лужицкого вопроса и присоединение Лужицы к Чехословакии. Однако за впечатляющим размахом пролужицких акций в послевоенной Чехословакии таилось весьма скромное содержание, определявшееся прагматизмом чехословацкого руководства. Официальные круги, прибегая к пролужицкой риторике в условиях роста славянских симпатий в обществе и используя лужицкий вопрос в пропагандистских целях, в действительности почти не предпринимали практических шагов в этом направлении, поскольку лужицкий вопрос с самого начала не рассматривался ими в числе приоритетных. Более того, в ряде случаев интересы лужицких сербов, которые на словах поддерживались официальной Прагой, на деле приносились в жертву практическим интересам чехословацкой политики. Ярким примером этого является инициированное Прагой ускоренное выселение судетских немцев в советскую зону оккупации, что осложнило положение славянского населения Лужицы, привело к усилению германизации лужицких сербов и поставило крест на планах отделения Лужицы от Германии.

В то же время, общественные круги Чехословакии, в первую очередь представители влиятельного чехословацкого пролужицкого движения и их многочисленные сторонники, оказали колоссальную помощь лужицким сербам в информационной, пропагандистской, материальной и образовательной сферах, что имело большое значение для национального самосохранения серболужицкого народа в трудные для него первые послевоенные годы.

Содержание диссертации отражено в следующих публикациях:

Монографии:

  1. Шевченко К.В. Лужицкий вопрос и Чехословакия в 1945–1948 гг. Москва, 2004. - 284 с. (18 п.л.)

2. Шевченко К.В. Русины и межвоенная Чехословакия. К истории этнокультурной инженерии. Москва, 2006. - 268 с. (17 п.л.)

Статьи, опубликованные в «Перечне ведущих рецензируемых журналов и изданий, рекомендованных ВАК Министерства образования и науки РФ»:

3. Шевченко К.В. Наследство князя Милидуха // РОДИНА. Российский исторический журнал. Январь-Февраль 2001. № 1. С. 64-67. (0,3 п.л.)

4. Шевченко К.В. Либо погибнуть в море германства... Сохранят ли лужицкие сербы свою самобытность // РОДИНА. Российский исторический журнал. Январь-Февраль 2001. № 1. С. 200-204. (0,3 п.л.)

5. Шевченко К.В. Я русин был, есмь и буду... Новое рождение славянского народа // РОДИНА. Российский исторический журнал. Mарт 2002. № 3. С. 72-75. (0,3 п.л.)

6. Шевченко К.В. Русинский вопрос в межвоенной Чехословакии // Славяноведение. 2003. № 3. С. 3-18. (0,7 п.л.)

7. Шевченко К.В. Как славяне, мы верим в победу... Японская война и чешские газеты // РОДИНА. Российский исторический журнал. Январь 2004. № 1. С. 66-68. (0,2 п.л.)

8. Шевченко К.В. Попытка лужицких сербов выйти из состава Германии в 1945-1946 гг. // Славяноведение. 2007. № 3. С. 3-24. (1 п.л.)

9. Шевченко К.В. «Вся Лемковина покрыта была виселицами…» Русины-лемки: люди ниоткуда // РОДИНА. Российский исторический журнал. 2007. № 9. С. 72-75. (0,3 п.л.)

10. Шевченко К.В. Серболужицкое национальное движение и позиция Чехословакии в 1945 году // Вопросы истории. 2007. № 8. С. 120-130. (0,5 п.л.)

11. Шевченко К.В. Политика Чехословакии и серболужицкое национальное движение в 1945 г. // Вестник Московского Университета. Серия 8. История. 2007. № 6. С. 35-50. (0,7 п.л.)

Остальные статьи:

12. Шевченко К.В. Связи между чехами и лужицкими сербами в конце XIX - начале XX веков // XII Всесоюзная конференция историков-славистов в Москве. Тезисы докладов и сообщений. Mосква, 1990. С. 117-118. (0,1 п.л.)

13. Шевченко К.В. Причины этнической устойчивости лужицких сербов в Германии // Поморские славяне. Тезисы международной научной конференции, посвященной 120-летию М.В. Бречкевича. Teрнополь, 1991. С. 22-26. (0,3 п.л.)

14. Шевченко К.В. Распадется ли Чехословакия // MОСКОВСКИЕ НОВОСТИ. 1992. № 5. (0,1 п.л.)

Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»