WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 |

2.2.1 Особенности проявления эпизоотического процесса бешенства на стационарно неблагополучной территории с учетом разнообразия возможных резервуаров возбудителя и проводимых антирабических мероприятий

С конца 1997 года в Новосибирской области произошло резкое обострение эпизоотической обстановки по бешенству. За период с 1997 по 2008 год было зарегистрировано 1439 случаев бешенства у разных видов диких и домашних животных. За этот период эпизоотическая ситуация бешенства имела пики напряженности в 1998, 2002-2004 и 2007 годах. Угасание эпизоотий, по официальным данным, наблюдали в 2000 и 2005-2006 годы (рис. 1). Таким образом, для эпизоотического процесса бешенства в области было выявлено волнообразное изменение количества случаев болезни с 3-5-ти летней периодичностью.

Рисунок 1 – Динамика случаев бешенства животных в Новосибирской области.

По результатам эпизоотологического анализа всех случаев заболевания бешенством животных разных видов в Новосибирской области за период 1997-2008 годов, на долю диких плотоядных приходится 53%. На втором месте по количеству случаев заболевания после диких хищников находятся мелкие домашние животные (30%). Доля сельскохозяйственных животных (в основном это крупный рогатый скот) составила 17%.

Несмотря на обширный круг видов животных, вовлеченных в эпизоотический процесс рабической инфекции в Новосибирской области, лисицы играют главную роль в резервации и распространении инфекции. Была выявлена высокая положительная корреляционная зависимость между случаями бешенства лисиц и сельскохозяйственных животных (RS, 12 = 0,98; р<0,05). В отношении мелких домашних животных корреляционная зависимость – умеренная (RS, 12 = 0,45; р<0,05).

При анализе видовой структуры заболеваемости бешенством среди диких животных на долю диких плотоядных за период 1997 – 2008 гг. приходится 92,6% (из них 89,8% составляют лисы, 2,8% - корсаки, волк, енотовидная собака). Полученные результаты корреляционного анализа указывают на наличие высокой положительной корреляционной связи между годовой численностью лисиц и количеством всех случаев бешенства за год (RS, 12 = 0,71; р<0,05), между годовой численностью лисиц и количеством случаев бешенства среди лисиц за год (RS, 12 = 0,83; р<0,05). Таким образом, можно утверждать, что увеличение численности лисиц влечет за собой подъем эпизоотии бешенства.

Как правило, на неблагополучных территориях в период подъема эпизоотии в эпизоотические цепи вовлекаются многие виды диких животных. В частности, в Новосибирской области бешенство диагностировано у барсуков (13 случаев), хорька (1 случай), колонка (1 случай), рыси (1 случай), диких травоядных (5 случаев). Интересными представляются случаи лабораторной диагностики бешенства у мышевидных грызунов (9 случаев), зайцев (5 случаев), сурка (1 случай), бобра (1 случай).

На долю городского бешенства приходится 14% от общего количества случаев, зарегистрированных в Новосибирской области за указанный период. В пределах города бешенство было диагностировано у кошек, собак и грызунов.

Борьба с эпизоотией бешенства в Новосибирской области включала следующие основные мероприятия: контроль режима содержания домашних животных, отлов бродячих животных, массовую профилактическую иммунизацию собак и кошек, сельскохозяйственных животных (по эпизоотологическим показаниям), регуляцию численности диких плотоядных и оральную вакцинацию диких лисиц.

Подъем эпизоотии бешенства с 1998 года в Новосибирской области сопровождался значительным ростом количества людей, пострадавших от укусов животными. В изучаемый период из числа лиц, укушенных животными, которым было назначено профилактическое лечение, отказались от прививок или самовольно прекратили курс лечения в целом 15,6%. При этом был зарегистрирован только один случай заболевания бешенством человека в мае 2001 года. Пострадавший был инфицирован в результате укуса дикой лисой.

Следует отметить, что в Новосибирской области в 1998-1999 годах практически во всех неблагополучных районах была применена пероральная вакцина против бешенства диких плотоядных. Анализируя видовую структуру заболевания бешенством животных за два периода: 1997-2000 годы и 2001-2008 годы (рис. 2), было выявлено, что в первый период удельная доля диких животных составила 27%, а во второй – 63%. При проведении мероприятий по снижению численности популяции диких хищников, иммунизация лисиц в период с 2000 по 2008 год проводилась ограниченно, только в отдельных районах. Очевидна необходимость ежегодного проведения пероральной иммунизации диких плотоядных не только на областном, но и на региональном уровне.

В то же время на долю мелких домашних животных в период первого подъема эпизоотии приходится 63% всех случаев бешенства, а во второй – только 17%. Именно во второй период были проведены эффективные противоэпизоотические мероприятия среди этой группы животных. Объемы иммунизации мелких домашних животных, начиная с 1998 года, были увеличены в среднем в 3 раза по сравнению с 1997 г.

а) Видовая структура заболевания животныхм в период 1997 – 2000 годы

б) Видовая структура заболевания животных в период 2001 – 2008 годы

Рисунок 2 – Видовая структура заболевания бешенством животных в Новосибирской области в периоды 1997-2000 и 2001-2008 годов.

Интересными являются данные о спонтанной зараженности лисиц вирусом бешенства. Известно, что в связи с возможностью длительного инкубационного периода болезни вирус может определенное время циркулировать среди животных без видимых проявлений болезни.

В результате исследования методом флюоресцирующих антител (МФА) 302 образцов головного мозга от диких лисиц было выявлено 3 образца с положительным результатом, свидетельствующим о наличии антигена вируса бешенства, и 44 – с сомнительным результатом.

При проведении биологической пробы с материалом, положительным в МФА, для 2 образцов был получен положительный результат. Погибло 30 % подопытных мышей в период с 10 по 21 сутки. Специфичность результата была подтверждена МФА.

Затем, методом ОТ-ПЦР с использованием праймеров на район гена нуклеопротеина были проведены исследования проб, положительных в МФА, и 16 образцов материала, при исследовании которых был получен сомнительный результат МФА. Наличие РНК вируса бешенства было подтверждено в 3-х положительных и в 5-ти сомнительных образцах.

Однако, при проведении биологической пробы материала образцов, сомнительных в МФА, получен отрицательный результат. Гибели инфицированных мышей в течение 30 суток наблюдения зарегистрировано не было; на 10 сутки после заражения у 2 мышей из каждой группы был взят головной мозг и исследован в МФА и ОТ-ПЦР. Было проведено 3 слепых пассажа. Доказать наличие инфекционного вируса бешенства в исследуемом материале не удалось. Наличие вируса бешенства в исследуемом материале считали подтвержденным при получении положительного результата хотя бы в двух из использованных тестов.

Сложности выделения вируса бешенства на лабораторных животных могут быть связаны с рядом факторов (потеря инфекционности вируса за счет нарушений правил отбора, хранения и транспортировки материала; его низкая концентрация в тканях головного мозга животных в инкубационный период).

Таким образом, наличие вируса бешенства в головном мозге диких лисиц, без видимых признаков болезни, отстрелянных на стационарно неблагополучной по бешенству территории, подтверждено различными методами более чем у 2,3% из числа исследованных.

2.2.2 Выявление лиссавирусов у летучих мышей, обитающих на территории юга Западной Сибири

Лиссавирусы, связанные с рукокрылыми, вызывают повышенный интерес исследователей во всем мире. На Американском континенте установлена их принадлежность к генотипу 1, с рядом устойчивых генетических и антигенных особенностей, отличающих от штаммов, циркулирующих среди других видов животных. На других континентах от насекомоядных летучих мышей ранее выделяли лиссавирусы генотипов 2, 4, 5, 7. Что касается Сибири, то к настоящему времени здесь от этих животных выявлены лиссавирусы генотипа 1 (И.В. Кузьмин и др., 2001; Л.П. Бучацкий, 2002).

Нами было проведено исследование популяций рукокрылых, обитающих на территориях юга Западной Сибири, на наличие у них лиссавирусов. Первичный анализ биоматериала на наличие антигена лиссавирусов проводили методом флюоресцирующих антител, с последующим ПЦР-анализом. Для четырех полученных ПЦР-продуктов (578 п.н.) были определены нуклеотидные последовательности и выведены аминокислотные последовательности.

Патогенность лиссавирусов, выявленных у летучих мышей, для лабораторных животных изучали методом биологической пробы. Были исследованы 7 образцов первичного материала, положительные в МФА и ОТ-ПЦР. Провели 3 пассажа на беспородных белых мышах массой 6-8 г. по 10 голов в каждой группе. На 5-21 день после инфицирования у подопытных животных появлялись признаки заболевания: снижение активности, отказ от корма, взъерошенность шерсти, нарушение координации движений. Однако все эти проявления с каждым пассажем были выражены слабее и наблюдались всего у 1-3 животных из группы. В некоторых группах клинические проявления болезни полностью отсутствовали. Таким образом, к третьему пассажу остался материал только одного образца. На третьем пассаже у трех мышей мы наблюдали приступы тонических судорог в ответ на звуковые раздражения.

При сравнительном анализе аминокислотных последовательностей выявленных лиссавирусов и штаммов, депонированных в международной базе данных GenBank, мы обнаружили, что варианты, которые были получены от летучих мышей, отловленных в Алтайском крае, имели аминокислотные замены, отличающие их от лиссавирусов, выявленных у летучих мышей в Новосибирской области. В то же время, несмотря на высокое сходство аминокислотных последовательностей обнаруженных вариантов лиссавирусов с вирусами, выделенными от других видов животных, они имеют аминокислотные замены, которые являются типичными только для этих штаммов. По причине того, что выявленные у рукокрылых лиссавирусы, не удалось изолировать на лабораторных животных, материал не сохранен.

Таким образом, с помощью ОТ-ПЦР нами доказано наличие лиссавирусов у летучих мышей, обитающих на территории юга Западной Сибири. Наибольшее количество положительных проб было получено от летучих мышей вида водяная ночница (Myotis daubentonii). Этот вид является самым распространенным в Новосибирской области. Нами для исследований было отобрано 80% летучих мышей именно этого вида.

2.2.3 Результаты изучения молекулярно-генетических характеристик лиссавирусов, циркулирующих у различных видов животных на стационарно неблагополучных по бешенству территориях, с позиций их эпизоотологической значимости

Для молекулярно-генетических исследований были выбраны образцы материала от различных видов диких и домашних животных, полученных в период 2002-2008 гг., а также от человека, умершего от бешенства. Длины секвенированных участков для разных штаммов составили 204-514 п.о.

Сравнительный анализ нуклеотидных последовательностей фрагмента гена нуклеопротеина со штаммами, представленными в базе данных GenBank, показал, что в Новосибирской области циркулируют близкородственные генетические варианты вируса бешенства. Различие нуклеотидных последовательностей полученных нами фрагментов не превышает 7%. Большинство из выявленных аминокислотных замен, у вариантов, приведенных для сравнения, не встречаются.

При филогенетическом анализе было выявлено, что все вирусы бешенства, выделенные нами в Новосибирской области и Алтайском крае, принадлежат к одной филогенетической группе. На рисунке 3 представлено филогенетическое дерево, которое было построено методом объединения ближайших соседей на основании сравнения фрагмента гена нуклеопротеина (572-776 п.н.) выделенных нами изолятов лиссавирусов со штаммами, представленными в базе данных GenBank.

Среди полученных нами изолятов лиссавирусов можно выделить три группы.

Первый кластер формируют лиссавирусы от летучих мышей, барсука, лисицы и человека, которые были получены в 2001-2002 годах. В эту же группу входят фиксированные штаммы вирусов бешенства CVS и штамм HEP-Flury (K. Morimoto еt al, 2002; N. Tordo, еt al, 1986). Близость, выделенных нами лиссавирусов к прототипным штаммам вируса бешенства, доказывает их принадлежность к генотипу 1. На территории России были выявлены вирусы только этого генотипа (М.А. Селимов и др., 1983, 1984; A.E. Metlin et al., 2004; I.V. Kuzmin et al., 2004).

Рисунок 3 – Филогенетическое дерево, построенное на основании фрагмента гена нуклеопротеина (572-776 п.н.) лиссавирусов (выделены жирным шрифтом) со штаммами, представленными в базе данных GenBank

Второй кластер представлен изолятами вирусов бешенства, выделенными только в Новосибирской области в течение 2004 года от трех собак, лошади и быка. Эти два кластера имеют достоверный индекс поддержки. На основании филогенетического анализа наиболее близкими к выделенным нами вирусам являются фиксированные вакцинные штаммы вирусов Ni-CE, SRV9, Nishigahara, поддерживаемые в культурах клеток, а также вирус, выделенный в Эфиопии (N. Ito, 2000; R. Hu, 2002; N. Minamoto, 2003; D.A. Randall, еt al, 2004).

Pages:     | 1 || 3 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»