WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||

Как нам кажется, сегодня социально-культурное измерение языка наиболее полно и адекватно отражает термин «дискурс». Появившись сравнительно недавно, этот термин еще не обладает жестко закрепленным смыслом, он многозначен. Слово «дискурс» частоупотребительно: оно используется в науке, философии, культурных практиках. В работе мы приводим ряд определений «дискурса», ориентируясь, в основном, на определения, данные представителями французской школы анализа дискурса, которые делают акцент именно на социальном аспекте дискурса как языковой (культурной) формы. Для нас важен ряд моментов. Во-первых, дискурс, безусловно, языковая форма (мы скажем – форма индивидуализации языка как такового). Во-вторых, дискурс связан с социальным через социально-культурный контекст, который практически входит в его содержание. В-третьих, дискурс отражает систему ограничений, которую социальная форма накладывает на формирование, функционирование, распространение и другие операции с текстом (скажем шире – с языком). Таким образом, понятие дискурс актуально тогда, когда исследователь хочет указать не только на сам текст, его структуру, содержание и т.д., но и на те конкретно-исторические, социальные условия, явно или неявно повлиявшие на создание этого текста.

В рамках данного исследования дискурс определен как специфический способ индивидуализации языка, конкретно-историческая форма оязыковленной мысли о социальном как системе различений и конституирование социального с помощью языка. Именно дискурс может выступать как отражение индивидуального (в данном случае имеется в виду индивид), социального и общественного измерения языка. Для нас важно то, что дискурс, будучи конкретизацией языка, сам может представать в крайне индивидуализированной форме (например, «дискурс Фуко», «дискурс Деррида», даже «дискурс Маркса»).

Немаловажно, что появившись, термин «дискурс» способствовал переопределению, уточнению сопредельных ему понятий (в частности, «текст» и «нарратив»). Описанию процесса «переопределения» посвящена часть данного параграфа. «Текст», «нарратив» – понятия, которые можно отнести с классической и не-классической рациональностью, «дискурс» же становится тем концептом, который позволяет анализировать язык и его социальные проявления в условиях пост-не-классической философии. Мы приводим ряд примеров того, как дискурсивные практики могут влиять на развитие социальности: «украденное слово» в рекламном дискурсе; войну как проблему дискурса; дискурсивность как способ выстраивания, собирания языка социальной группы, самоопределения членов этой социальной группы; а также «герметичный дискурс» как форму сохранения сокрытости, сферы невыговариваемого в современном обществе (например, дискурс, условно названный нами «военная тайна»). «Герметичный дискурс» также является специфической формой работы современных философов: постмодернисты создают «герметичные дискурсы», индивидуализированные формы мысли, предназначенные для решения конкретных проблем, но отдельные термины, концепты из этих дискурсов попадают в общее «тело» философии и используются для построения новых форм мысли, новых концепций. Этот процесс тоже может быть назван проективным, и происходит он также в пространстве языка.

В пятом параграфе, «Маргинальный дискурс Деррида» – движение от герметизма к открытому проектированию новой социальности», мы рассматриваем, на первый взгляд, крайне индивидуализированный и герметичный дискурс Ж. Деррида. Философ в рамках этого дискурса выступает даже не как личность, но как «концептуальный персонаж» (термин, введенный Ж. Делезом и Ф. Гваттари), почти как художественный герой. В процессе рассмотрения оказывается, что из этого дискурса можно выйти в общефилософскую проблематику – и это процесс проективный.

В своем последнем интервью Ж. Деррида говорил о том, что любой текст, а особенно текст философский, нуждается в грамотном читателе (который и сам может стать писателем), о проблеме наследия, о проблеме при-своения языка. М.Н. Эпштейн отмечал, что проективность языка все меньше является коллективной формой построения языка и социальных форм, она все более индивидуализируется (и дискурс Деррида – наглядное подтверждение этого тезиса). Однако даже в рамках индивидуализированной, практически личностной формы языка проективность работает как всеобщая, общественная форма, как выражение всеобщего.

Мы приходим к выводу, что герметичность дискурсивных форм относительна. Относительность герметичности выражается в концепте «маргинальный дискурс». Маргинальность дискурса свидетельствует о том, что он – живое, дышащее явление, его закрытость условна. В современной философии дискурсы выстраиваются одновременно как герметичные и как маргинальные. «Герметичные» по терминологии и проблематике, дискурсы маргинальны именно за счет того, что они изначально создавались «на стыке», на границе, в «пространстве между».

Наше исследование также строится в «пространстве между». Мы рассуждаем о понятиях и концептах, являющихся абстракциями, «снятыми» с реальных процессов, происходящих в индивидуальном, социальном и общественном измерениях. Мы «конструируем» их, гипертрофируя определенные стороны реальности и делая их предметом специального рассмотрения. В чистом виде в реальности они не существуют. Живой феномен представляет собой всегда «бытие между», путь от живой практики к оформленности ее в теории. Но путь этот, думается, завершен быть не может, он представляет собой бесконечное приближение: теоретическая форма и «живая жизнь» не могут совпасть, но их взаимодействие продуктивно и проективно.

Дискурс Деррида и герметичен, и маргинален, но в то же время он не самозамкнут, он полон жизни. Деррида – очень симптоматичная фигура в современной философии. Во-первых, самой своей философской деятельностью он осуществляет синтез различных эпох в развитии философии, ведь главный принцип мыслителя может быть выражен следующим утверждением: «Необходимо дать голос каждой эпохе». Деррида удается сделать то, что не могли сделать философы Нового времени (в силу специфики исторических условий) – помыслить любую эпоху двояко: с точки зрения современной позиции, а также дать ей голос, дать ей возможность высказаться, причем на том языке, который был присущ ей изначально (по крайней мере, попытаться).

Деррида, ищущий наследника и размышляющий о судьбе своего письма, оставленного сиротой, дал материал для развертывания наших рассуждений об отчуждении языка и об отчуждении в языке. В рассмотрении феномена отчуждения мы опирались на классические интерпретации отчуждения в немецкой классической философии и философии К. Маркса, а также провели своеобразный мысленный эксперимент, попытавшись осуществить социально-философский анализ феномена отчуждения в языке. С опорой на введенный А.А. Потебней термин «оязыковление» и категориальную пару «опредмечивание/распредмечивание» мы предложили термин «разъязыковление». Категориальная пара «оязыколение/разъязыковление» позволяет рассматривать язык как общественное явление, включенное в логику общественных отношений. Интерпретация проблемы в таком ключе позволяет рассмотреть отчуждение в языке как более мягкое, нежели другие виды отчуждения. Ведь в процессе коммуникации человек предполагает (или догадывается), что слово, высказанное в конкретной ситуации как глубоко личностное, тем не менее человеку не принадлежит, что оно всегда общественно, всегда направлено вовне, к другому человеку и что в конечном счете не может быть и до конца присвоено.

Например, Ж. Деррида, сознательно позиционируя себя как еврея, родившегося в Алжире и переехавшего во Францию, осознает, что французский язык изначально не принадлежит ему, что язык «взят им взаймы» и что к языку нужно относиться не потребительски, а уважительно. В этом плане мысли Деррида чрезвычайно созвучны с идеями, высказанными М.Н. Эпштейном. Эпштейн пишет, что мы должны относиться к языку проективно, давать ему возможность развиваться, что человек должен отдавать языку долг через реализацию его проективных способностей.

Для Деррида подобной выплатой долга языку и культуре в целом стал проект деконструкции. Деконструкция, как говорит Деррида, всегда на стороне жизнеутверждения. Сам дискурс Деррида – яркий пример «сотрудничества» философа с языком в создании новой (другой) культурной и социальной формы. Таким образом, в индивидуализированном дискурсе отражаются современные социальные процессы, процессы, происходящие в современной культуре, и, что самое главное для нас – зарождаются новые.

Таким образом, в работе последовательно осуществляется приближение к феномену языка, к феномену проективности, к феномену социального. Сначала они выступают как пустые формы, а затем наполняются содержательно, раскрываются во взаимодействии, в диалектическом единстве с другими феноменами. Язык, социальное и проективность соединяются. Проводится рассмотрение проективных форм языка на примере различных форм: индивидуальных и социальных. Рассмотрение проективности языка как атрибутивного свойства языка, а также выход в «пространство между» индивидуальным и социальным позволяют нам выдвинуть гипотезу о том, что проективность может быть рассмотрена и как универсальная, всеобщая характеристика языка.

В заключении подводятся итоги работы, формулируются основные выводы, определяются направления дальнейших исследований по данной проблеме.

Основные положения и выводы диссертации отражены в следующих публикациях:

  1. Лазарева М.Ю. Проблема текста в философии: попытка анализа постмодернистской традиции. // Сборник тезисов Итоговой конференции Республиканского конкурса научных работ среди студентов и аспирантов на соискание премии имени Н.И. Лобачевского (1-2 марта 2002 года, г. Казань). Т.1. – Казань: Казанский государственный университет им. В.И. Ульянова-Ленина, 2002. –
    С. 208-210.
  2. Лазарева М.Ю. Человеческое измерение слова, текста, литературы и иже с ними. // Научные исследования студентов экономического факультета. – Казань: Казанский государственный университет им. В.И. Ульянова-Ленина, 2004. – С. 51-53.
  3. Лазарева М.Ю. Приватные мысли о публичности приватного. // Сборник тезисов Всероссийской научной конференции «Перспективы развития современного общества», г. Казань, 20-21 ноября 2003 года. Казань: Издательство Казанского государственного технологического университета, 2004. – С. 46-51.
  4. Лазарева М.Ю. Еще раз о лингвистическом повороте. // Сборник тезисов XI Международной научной конференции студентов, аспирантов и молодых ученых «Ломоносов 2004». – М.: Издательство МГУ, 2004. – С. 429-431.
  5. Лазарева М.Ю. Еще раз о лингвистическом повороте. // Сборник тезисов итоговой научной студенческой конференции 2004 г. – Казань: Казанский государственный университет им. В.И. Ульянова-Ленина, 2004. – С. 107-108.
  6. Лазарева М.Ю. Сериализация как образ жизни современного человека и современной культуры. // Новая экономика и хозяйственная система России: проблема трансформации в условиях глобализации. – Казань: Казанский государственный университет им. В.И. Ульянова-Ленина, 2006. – С. 199-201.
  7. Лазарева М.Ю. Проявление социальной природы языка в движении «текст – нарратив – дискурс». // Сборник статей молодых ученых «Человек и общество в современном мире (парадоксы социально-философского дискурса)». – Казань: Казанский государственный университет им. В.И. Ульянова-Ленина, 2006. – С. 94-108.

Публикация в издании, рекомендованном ВАК:

Лазарева М.Ю. Язык как «круг» социальности» // Ученые записки Казанского государственного университета. Т. 149. – Гуманитарные науки – Казань: Казанский государственный университет им. В.И. Ульянова-Ленина, 2007. – С. 139-145.

Подписано в печать

Заказ Усл. печ. л. Тираж

Бумага офсетная. Печать ризографическая.

Отпечатано с готового оригинал-макета

в Издательстве Казанского государственного университета им. В.И. Ульянова-Ленина

420008, г. Казань, ул. Кремлевская,.


1 См. Согомонов А.Ю., Уваров П.Ю. Парадоксы вывихнутого времени, или как возникло социальное. // Конструирование социального. Европа. V-XVI вв. / Сост. П.Ю. Уваров, И.В. Дубровский. – М., Эдиториал УРСС, 2001. – 184 с. С. 135-159.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»