WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |
      1. На базе тезиса о социальной природе языка сформулирована гипотеза об имманентности «проективности» языку как социальному феномену. В ходе исследования удалось показать, что проективность позволяет языку выступать в качестве феномена, оказывающего непосредственное влияние на формирование и протекание социальных процессов.
      2. Для изучения конкретных проявлений (форм) языка был использован прием индивидуализации – метод выявления особенных, неповторимых черт феномена в его конкретно-исторических и культурных проявлениях. Выяснилось, что различные формы индивидуализации языка могут стать предметом исследования как функционирующие, исторически изменчивые формы. Через конкретность и историчность индивидуализированных форм языка стало возможным выявить конкретные и историчные формы социального, их атрибутивные характеристики. Таким образом, язык в исследовании выступает как пространство, связывающее индивидуальный, социальный и общественный уровни человеческого бытия. Показано, как язык позволяет человеку ориентироваться в мире общественного, вырабатывать отношение к нему, присваивать его и преобразовывать.
      3. В ходе исследования пристальный интерес мы обратили к феномену молчания. С опорой на философию М. Хайдеггера, а также на исследования А.Я. Гуревича и Ж. Бодрийяра было показано, что молчание может выступать не как оппозиция языка, а как «инобытие языка», как пространство, позволяющее преобразовывать язык, как симптом социального и способ его «диагностики».

Научно-практическая значимость диссертации заключается в конкретизации содержательной стороны утверждения о социальной природе языка и исследовании проективности языка как отражения этой социальной природы. Характер данного исследования позволяет использовать его для преподавания курсов «Философия языка», «Социальная философия», «Философия науки». Работа представляет интерес для студентов и аспирантов гуманитарных специальностей. Положения и выводы диссертационного исследования могут быть использованы для расширения исследовательского поля социальной философии за счет выявления в нем феномена проективности языка.

Апробация результатов исследования.

Основные положения предлагаемой диссертационной работы изложены в статьях, опубликованных в сборниках «Научные исследования студентов экономического факультета» (Казань, 2004), «Новая экономика и хозяйственная система России: проблема трансформации в условиях глобализации» (Казань, 2006), «Человек и общество в современном мире (парадоксы социально-философского дискурса)» (Казань, 2006), «Ученые записки Казанского государственного университета» (Казань, 2007, издание, рекомендованное ВАК РФ), а также в сборниках материалов итоговой конференции Республиканского конкурса научных работ среди студентов и аспирантов на соискание премии имени Н.И. Лобачевского (Казань, 2002), Всероссийской научной конференции «Перспективы развития современного общества» (Казань, 2003), XI Международной научной конференции студентов, аспирантов и молодых ученых «Ломоносов 2004» (Москва, 2004), итоговой научной студенческой конференции (Казань, 2004), XII Международной научной конференции студентов, аспирантов и молодых ученых «Ломоносов 2005» (Москва, 2005), в материалах докладов XV Международной конференции студентов, аспирантов и молодых ученых «Ломоносов» (Москва, 2008) и ряда межвузовских конференций.

Структура диссертации. Работа состоит из введения, двух глав, состоящих из восьми параграфов, заключения и библиографического списка использованной литературы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы диссертационного исследования, характеризуется степень проработанности проблемы, формулируются цели и задачи работы, определяются научная новизна, основные положения, выдвигаемые на защиту, раскрываются теоретико-методологическая основа и практическая значимость исследования.

В первой главе «Социально-философский анализ языка: новый взгляд или возвращение к истокам» представлено введение в проблему проективности, дается определение основных понятий, а также обзор лингвистических и философских концепций, которые могут быть соотнесены с проблемой проективности. Основная задача главы – укоренить проблему проективности языка в социально-гуманитарном дискурсе.

Первый параграф «Введение в проблему: основные термины и принципы работы» представляет собой описание и обоснование круга рабочих понятий и методов исследования, используемых в данной работе. Прежде всего, нами рассматривается диалектика абстрактного и конкретного применительно к языковым феноменам. Подобный анализ языка позволяет сделать вывод о том, что формы абстрактного и конкретного в языке (так же, как в социуме и культуре) конкретно-историчны.

При изучении языка необходимо исходить из него как из целого. Однако это можно сделать, только уделив особое внимание конкретным, «симптоматическим» проявлениям языка, в которых с особой ясностью видны специфические черты «языка как языка». Для выявления этих специфических форм нами используется принцип индивидуализации. Г. Риккерт применял принцип индивидуализации для анализа своеобразных, особенных, уникальных феноменов культуры. Мы под индивидуализацией понимаем философско-теоретическую процедуру выявления специфики феномена, определения его особых, специфических сторон, обнаружение его отличия от всех других феноменов. Применение индивидуализации позволяет выявить конкретно-исторические формы языка, которые, несмотря на свою специфичность, неповторимость, тем не менее раскрывают язык как явление культуры, как основу социального, как всеобщее.

В качестве еще одного инструмента работы с феноменом языка и его социальными аспектами выступает концепт. В параграфе прослежено становление концепта как формы мышления, а также раскрыта та роль, которую концепт и концептуальность играют в современном знании (в частности, в современной философии). Концепт предстает как точка роста смысла, как инструмент поиска и раскрытия новых идей, создания нового прежде всего в научном и философском языке. Концепт представляет собой проект мысли, пространство порождения смыслового события, разворачивания проективных потенций языка.

В заключительной части параграфа рассмотрены собственно понятие проекта и концепт проективности. Понятие «проект» весьма многозначно, но в основном оно применяется в технико-технологических своих коннотациях. Нашей задачей было прояснить социально-гуманитарное понимание проекта и вывести из него такое же «нетехнологическое» понимание феномена проективности. В любом случае, вне зависимости от того, в какой сфере используется понятие «проект», оно сохраняет свою направленность в будущее. В проекте происходит мягкое, ненасильственное закрепление будущих смыслов. Благодаря закрепленности в письменной форме, проект априори являет собой форму культурную. Но, несмотря на принципиальную повторимость, проект содержит инновационный аспект: он, как правило, предназначен для создания нового. В итоге проективность предстает перед нами как особая общественная практика планирования, как пред-положение, «забрасывание вперед», как процесс создания нового, представленного в образе объекта или состояния. Проективность обеспечивает также способность человека помыслить будущее и возможность выразить помысленное в форме, предполагающей определенную последовательность действий.

В широком смысле проективность можно понимать как практику создания нового в любой общественной сфере. Проективность рассматривается нами как универсальное общественное явление: на протяжении всей истории человечество стремится уменьшить долю непроектируемых событий и создавать новое более безболезненными для общества способами. Примером этого может выступать деконструкция Ж. Деррида, понимаемая как общекультурная практика. Деррида пишет, что культурные формы не могут быть отброшены, «уничтожены»: они должны быть «перегруппированы» на совершенно других основаниях.

В данном параграфе мы также выделяем два вида проективности: интрапроективность и экстрапроективность (по аналогии с интра- и экстралингвистикой), что позволяет глубже понять феномен проективности.

О проективности языка напрямую практически никто не писал. Исключение составляют авторы «Проективного философского словаря» (М.Н. Эпштейн, Г.Л. Тульчинский и их коллеги), однако упоминания о проявлениях этого феномена можно обнаружить в философии и лингвистике. Поэтому основная часть главы посвящена поискам «следов» проективности языка в лингвистическом и философском дискурсах. Во втором параграфе «Язык в «скобках» культуры. Обзор лингвистических учений» рассмотрено понимание языка в «скобках» мифологического, религиозного и научного сознания.

В мифологическом сознании язык воспринимается как целое, выступает в качестве синкретической среды, при помощи которой человек познает окружающий мир и самого себя. Слово в мифологическом сознании представляет собой реальную силу. Развитие мифологии, появление теогонии и возрастание роли поэтического слова в осмыслении бытия приводит к тому, что мифологические, стихийные силы осваиваются человеком, присваиваются, становятся соразмерными ему. В работах Платона и Аристотеля происходит осмысление языка уже с пред-научной точки зрения. Платон размышляет о происхождении языка и письменности, их культурных аспектах. Аристотеля язык интересует как пространство разворачивания формальной логики (когда части речи совпадают или не совпадают с логическим членением языка и т.д.).

Центральный спор средневековой философии – спор об универсалиях, безусловно, теснейшим образом связан с языковой проблематикой. Разделение на божественный язык и язык человеческий, само обнаружение человека как «человека говорящего», обладающего «даром слова», осознание того, что слово имеет значение, безусловно, оставит след в понимании феномена языка.

Особенно важным периодом в развитии представлений о языке является Новое время. Наиболее серьезные сдвиги в этом направлении связаны с развитием науки. Наука фактически стала первой формой общественного сознания, актуализировавшей проблему языка. Именно наука столкнулась с необходимостью выработки особого категориального аппарата и навыка оперирования понятиями. Можно с уверенностью сказать, что Новое время породило специализированное учение о языке, которое начинало конституироваться в самостоятельную науку. Появление общих представлений о языке в духе научности совпадает с появлением самой науки о языке. Однако на первый план выдвигается уже не «человек говорящий», а «человек познающий». Язык начинает выступать не как сущностная форма, а как инструмент познания, преобразования реальности. Во многом такое понимание языка приводит к возникновению механистических, формальных концепций языка, в которых его социальный аспект игнорируется или даже отрицается. Универсальный субъект становящейся гносеологии (а-исторический индивид) должен был говорить на универсальном, прозрачном в своей истинности обозначения мира и не подверженном историческим изменениям языке.

Именно Новое время стало периодом накопления информационного «капитала» для дальнейшего разворачивания лингвистики как самостоятельной науки. Представления о языке значительно обогащаются за счет появления в круге науки новых, неизученных языков. Появляются предпосылки для сравнительного языкознания, а также идеи о том, что все национальные языки произошли от единого пра-языка, который может быть реконструирован и изучен.

XIX в. – «золотой век» классической лингвистики. После
В. фон Гумбольдта и Ф. де Соссюра резко возрастает количество лингвистических школ, а следовательно, взглядов на язык. Во всем многообразии концепций мы постарались отыскать идеи, созвучные теме нашего исследования.

В XX в. продолжается дифференциация лингвистического знания. Лингвистика взаимодействует с биологией, психологией, исторической наукой, социологией, математикой, логикой, кибернетикой, активно используя их методы в изучении языка. Однако в итоге языкознание возвращается к своим философским корням, в результате актуализируется понимание того, что изучение языка невозможно без взгляда на язык как целостное и социальное явление.

Таким образом, понимая язык как социальное явление, философия и филология во второй половине ХХ в. сделали шаг к тесному сотрудничеству. Поэтому маргинальность исследования языка, его обращенность к двум дискурсам в поисках точек их соприкосновения является неслучайным, отражает взаимное движение лингвистики и философии друг к другу.

В третьем параграфе «Проективность и социальность языка в диалектике языка метафизики, «подлинного языка» и молчания» рассматриваются истоки лингвистического поворота в современной философии. Вкратце суть этого процесса можно определить следующим образом: в ХХ в. в философии произошла вторая после Канта революция. Как в философии Канта в идее нетождественности мысли и мира онтология выворачивается в гносеологию («Мы оставим бытие и будем изучать то, как мы изучаем»), так в осознании несовпадения языка и мысли в не-классике происходит «поворот к языку» («Мы оставим то, как мы изучаем, и будем изучать то, при помощи чего мы изучаем»). Язык больше не воспринимается как «безмолвный посредник», а выступает как самостоятельная, однако тесно связанная с человеком и человеческим обществом реальность. Возникает панлингвистическая установка, когда все проявления человеческой жизни, культурные и социальные формы начинают восприниматься как собрание текстов или просто текст. Для прояснения панлингвистической установки мы обращаемся к понятиям «текст» и «нарратив», к различным формам проявления языка.

Однако в ходе исследования выясняется, что панлингвистическая позиция обнаруживает свою предельность и требует преодоления. Это преодоление происходит уже в философии М. Хайдеггера. Хайдеггер не только стремится выявить «болевые точки» языка метафизики, но и строит проект «подлинного языка», а также обращается к теме молчания как инобытия языка, как точки его роста и развертывания.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»