WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 |

Татары Поволжья и Приуралья, духовными узами связанные с мусульманским Востоком, не остались в стороне от процессов и явлений, имеющих единое начало и направленность. Процессы, происходящие в духовной жизни народа, не могли не повлиять на его литературное творчество. В татарском обществе наблюдался протест против действий царских властей – насильственной христианизации, ухудшения условий жизни. В литературе ХIХ века усилились идеи суфизма.

Вся религиозная в целом и суфийская литература, в частности, проникали в Волго-Уральский регион через тюркоязычные среднеазиатские страны. Среди известных поэтов-суфиев достойное место занимают тюркские поэты, суфии: А. Ясеви (ум. 1161), С. Бакыргани (ум.1186), А. Навои (ум. 1501), основатель одноименного тариката (ордена) суфизма Баха ад-дин Накшбанди (ум. 1389) и другие.

Связь суфийской поэзии с народом, демократичность сделали ее неизмеримо более живой и жизнеспособной, чем придворная поэзия. «Она в какой-то мере дает возможность узнать о характере народного творчества… и в этом ее огромная ценность, не говоря о художественной силе многих творений суфийских поэтов».7 Поэтому суфийская литература была популярна у разных народов и вдохновляла на создание многочисленных назира (подражаний) на протяжении многих веков. Ее классики оказывали влияние на целый ряд восточных литератур вплоть до начала ХХ в.

Параграф 2.2. «Суфийские идеи в ранних поэмах Г. Кандалый» раскрывает степень приверженности поэта к литературным традициям мусульманского Востока. Из той части творчества Г. Кандалый, которая дошла до нас, видно, что идеи суфизма и суфийская литература были восприняты поэтом. Он был хорошо знаком с религиозно-дидактической исламской литературой и с произведениями суфийских авторов. У Кандалый имеются и творческие переводы, и назира ко многим из них.

В следующих двух пунктах анализируются поэмы раннего периода творчества Г. Кандалый (приблизительно 20–е гг. ХIХ в.) «Рисаляи-ль-иршад» («Книга наставлений») и «Кыйссаи Ибрахим Адхам» («Сказание об Ибрахиме Адхаме»).

Известная поэма Г. Кандалый «Рисаляи-ль-иршад» является образцом дидактической суфийской поэзии. Нравоучения и увещевания — насихат и ва‘аз наиболее распространенные виды словотворчества у мусульманских народов. В поэме «Рисаляи-ль-иршад», состоящей из двадцати восьми глав, автор настойчиво призывает читателей к добрым помыслам и действиям – к праведности, к истинному мусульманству.

Принадлежность поэмы к опеределенной поэтической школе и традиции видна, в первую очередь, по языку, использованному в ней: произведение юного Кандалый насыщено архаизмами, а также арабскими, персидскими и турецкими словами.

В поэме присутствует четкая хронология: автор дает читателю наставления, начиная от детского возраста, и охватывает все периоды жизни человека. По мере взросления человека меняются и увещевания, которые написаны последовательно и отдельными главами. Кроме того, имеются общие главы, такие как описание Судного дня, рая, гурий; о том, что истинные мусульмане смогут увидеть Всевышнего; философские размышления о бренности и тленности всего земного и др. Отдельную главу поэмы “Тлттыйфлык белн сйлмк бйане” («Матур сйл турында бян” – «Повествование о красоте речи») Кандалый посвящает теме доброго слова, вежливого общения. К месту сказанные прекрасные слова по силе воздействия на слушателя поэт сравнивает со сверканием жемчуга. Народ всегда чутко относился к слову, к речи и во всех жанрах фольклора это нашло широкое отражение. Яркая образность, афористичность достигается употреблением поговорки о том, что слово может ранить, «как меч Бахрама»8. Подобных образцов межлитературных, межэтнических связей у Кандалый, как становится очевидным в ходе данного исследования, достаточно много.

Г. Кандалый в поэме “Рисаляи-ль-иршад”, следуя традициям создания дидактических произведений, казалось бы, не придерживается определенной сюжетной линии. И все же в логическом построении глав поэмы видны стремление соблюсти цельность и некое сюжетное начало.

В поэме имеется назира на предшествующих поэтов: ‘Аттара, Суфи Аллахияра, а потому заметно использование традиционных суфийских символов9. Например, смерть есть начало жизни, а с нее начинается дальняя дорога, путешествие. Пища, которую человек берет в дорогу – это его хорошие или дурные поступки, дела, молитвы.

Дуновение утреннего ветра – сба йиле (саба иле) возвещает о начале рассвета. По суфийской символике – это Судный день (имеется в виду исламское учение о том, что по прошествии некоторого времени должно произойти светопреставление, после чего все люди, когда-либо жившие в этом мире, оживут и им воздастся по заслугам: за благодеяния люди будут определены в рай, за грехи – в ад). Двигающийся караван и человек без чувств – это известный суфийский мотив, который встречается также и в «Кыйссаи Ибрахим Адхам». Караван должен символизивовать бренность, преходящесть этого мира.

Данное философское воззрение нашло широкое отражение в татарском религиозном фольклоре, особенно мунаджатах (дословно в переводе с арабского мольбах к Творцу). Не исключено, что Кандалый почерпнул вдохновение для написания поэмы и в них. В пользу этой гипотезы говорит то, что его дидактические произведения, особенно поэмы «Рисаляи-ль Иршад» и «Кыйссаи Ибрахим Адхам», изобилуют включениями из мунаджатов. Не говоря о целых главах, состоящих из традиционных мунаджатов, они вплетены непосредственно в тексты поэм и отдельными строфами. Исследователь религиозного фольклора А. Садекова считает, что традиция вставок мунаджатов восходит к творчеству Кутба («Хосров и Ширин»), Хорезми («Мухаббатнаме), к творчеству Утыз-Имяни и других поэтов Средневековья10.

Другое известное произведение раннего творчества Г. Кандалый - поэма “Кыйссаи Ибрахим Адхам”. Своей многозначностью и глубиной она не в последнюю очередь обязана фольклорному и исламско-суфийскому подтексту, умело вплетенному в каждый сюжетный мотив. Поэма обращена к конкретной исторической личности Ибрахима ибн Адхама (ум. около 874/875гг.). Впервые значительное место уделено пользовавшемуся большой популярностью, особенно в Средней Азии, шейху ибн Адхаму в поэме известного персидского поэта Фарид ад Дина ‘Aттара (ум. ок. 1230 г.) «Тазкират аль-аулийа» («Упоминания о святых»), посвященной жизнеописаниям суфийских шейхов. Кроме произведений поэтов, имеются и многочисленные фольклорные переложения поэмы у разных народов, например, дастаны.

В татарской литературе образ Ибрахима Адхама был популярен исстари. К примеру, в сборнике религиозно–дидактических произведений Сулеймана Бакыргани, который одновременно служил и учебным пособием татарских медресе, и любимой книгой для чтения у простого народа, древний поэт восхищается путем истины суфия Адхама (63-й стих «Книги Бакыргана»11).

В основе поэмы лежит общий для мусульманских народов сюжет. В один из дней Ибрахим отказался от царства, надел лохмотья и отправился в странствие. Не известны ни мотивы необычного поступка героя, ни предыдущий его жизненный путь – Кандалый не посвящает читателя в такие подробности. Очевидно, автор хотел избежать компиляции или непосредственного перевода с другого языка. Жизнеописания суфийских шейхов, в т.ч. и Ибрахима ибн Адхама изложены в произведениях многих тюркоязычных поэтов Средневековья (А. Ясеви, С. Бакыргани и т.д.) и более позднего периода. Поэма Г. Кандалый «Кыйссаи Ибрахим Адхам» стала самостоятельным, оригинальным произведением на традиционный в восточной литературе и народном творчестве мотив.

Следует отметить, что странствующий главный герой – это обычный персонаж сказок, эпоса, песен многих народов мира. В фольклорных произведениях с момента выхода в путь начинаются приключения, злоключения героя – собственно повествование. И в то же время, отказ от мирских благ и аскетизм – истинно суфийский мотив.

Кандалый уже в первых строфах ставит своего героя перед трудностью: Ибрахим не смог войти во встретившийся ему город и решил переночевать за городскими стенами. Неожиданно он попадает в руки патрулировавшего по окрестностям дозора. Караул принимает путника за вора, и приводит его к царю. На расспросы царя Харуна Ибрахим отвечает, что он проводит время в странствии ради довольства Аллаха, в поиске истины. Будучи верен традициям гостеприимства, Харун потчует Ибрахима лакомством. Однако суфийский аскетизм, мораль дервишей не приемлет всяческих даров и подаяний власть имущих: Ибрахим не принимает царского угощения. Кроме того, в поэме, как и в фольклорных произведениях, нашли отражение давние чаяния, мечты народа о справедливом и добром царе, каким представлен в поэме «Кыйссаи Ибрахим Адхам» Харун-ар-Рашид.

В поэме Кандалый, в отличие от персидской, турецкой, среднеазиатской версий дастана об Ибрахиме, не акцентируется внимание на эволюции жизни героя. Автор не предлагает читателю череду “чудесных превращений” обычного, земного Адхама в святого суфия, идеального “сверхчеловека”. В исследовании это доказывается сравнительным анализом поэмы Г. Кандалый и турецкого дастана “Ибрахим Адхам”12. Например, в турецком дастане говорится о том, что Ибрахим уходит на поиски Истины, бросив на произвол судьбы жену и ребенка. В поэме Кандалый не имеется данного эпизода, не упомянуто и семейное положение героя. Дело в том, что, во-первых, мужчина-мусульманин несет ответственность за свою семью перед Всевышним, во-вторых, положительный персонаж произведений татарского фольклора ни при каких обстоятельствах ближнего в беде не оставит. В этом татарский поэт Кандалый – строгий приверженец именно татарских фольклорных традиций создания образов положительных героев.

Поэма Г. Кандалый, написанная в стиле произведений религиозного фольклора, содержит много молитв и зикров (упоминаний в молитве) Творцу. Автор их называет мунаджатами. Они несут назидательную функцию.

В диссертационном исследовании показано, что в поэме «Кыйссаи Ибрахим Адхам» татарского поэта умело, тонко переплетены распространенные сюжеты и мотивы с элементами татарского народного творчества и воззрениями самого автора.

В третьей главе диссертации «Использование фольклора в творчестве Г. Кандалый как ознаменование перехода к народности стиля татарской поэзии» прослеживается упомянутый переход и его результаты.

В зрелом возрасте поэт пересмотрел свой стиль, систему художественных образов - максимально приблизился к живому языку и стилистике устной поэзии своего времени. Однако прежние мусульмано-суфийские мотивы не исчезли бесследно. Причину диссертант видит и в том, что поэтическое творчество народа, откуда черпали вдохновение татарские поэты, на протяжении многих веков было проникнуто кораническими идеями, а мусульманская культура стала для татар традиционной со времени принятия Ислама.

Понятие «зрелый этап» применительно к поэзии Кандалый означает переход его творчества на новый уровень, стремление к совершенству.

Как известно, литература использует такие особенности и элементы народной поэзии, как: жанры, композицию, манеру повествования, сюжеты и мотивы, образы, выразительные средства, народнопоэтическую лексику и фразеологию, народный стих и др.

В стихах и поэмах, написанных поэтом в разное время, имеются включения как из малых (афористических: пословиц, поговорок), так и более объемных жанров: песен, мунаджатов, баитов, дастанов (эпосов).

Благодаря своей афористичности, язык произведений поэта красив, изящен, выразителен и вместе с тем по-народному прост, лаконичен. Уже в молодости Г. Кандалый вплетал в канву своих стихотворных строк мкаль (пословицы) и йтем (поговорки), что усиливало афористичность его языка.

Такие выражения поэта, как: “Тавык тшт тары кр” (“Курица во сне видит пшено”); “Салкын сз – ангадыр агу” (“Холодное слово - яд для души”) и вариант “Надан ир – ангадыр агу” (“Неграмотный муж – яд для души”; «Ки ткъдир булмагай тдбил» (“Язмышны згртеп булмый” – «Судьбой предначертанного не изменить») и многие другие имеют свои фольклорные аналоги, корни, первоисточники.

В различных вариациях, с различной эмоциональной окраской поэт употребляет поговорки, крылатые слова и выражения:

Гомер – сгатьтик. (Жизнь подобна часам); Гыйшыкка два юк дилр зирклр. (От любви нет излечения, говорят мудрые); Сзе ялган кешене дилр угры. (Кто лжет, того называют вором).

Поэт, как и его народ, с детства впитал эти афоризмы, крылатые выражения, на этом языке мыслил и писал, поэтому использование Кандалый народных афоризмов – процесс органичный, естественный.

Связь творчества поэта с народными песнями рассматривается в исследовании на примере лирических песен, так как именно этот вид татарской народной песни нашел широкое отражение в поэзии Кандалый. Талантливый поэт, творчески обращаясь с различным по форме и содержанию фольклорным материалом, обогатил и переосмыслил их сообразно своим эстетическим вкусам, придал им новое звучание, возвысил до уровня художественного произведения.

Мунаджаты, судя по их количеству, – самый излюбленный народнопоэтический жанр в поэзии Г. Кандалый начиная с самых ранних этапов творчества. В мунаджатах автором выстроена целая галерея религиозно-мифологических образов. К примеру, поэт сравнивает возлюбленную с неземными существами: фрешт (ангелами), хур кызлары (гурии в раю). Чувства лирического героя так же сильны и пламенны, как любовь коранических персонажей Йусуфа и Зулейхи, столь популярных среди татарского народа. Как и герои книжно-устных дастанов, с мольбой о возлюбленной поэт обращается к Аллаху. Многие религиозно-философские мунаджаты поэта содержат мотив терпеливости:

Мгр тшр идем утны эчен,/Вли сабыр итмен Хакъ эшен. (Вошел бы я в огонь,/ Однако покорно терплю по повелению Всевышнего)13.

И в народных мунаджатах, и в стихах Кандалый в терпении человек уповает на Всевышнего, потому что ткъдир — всякая судьба — предначертана Им. Многие мунаджаты стали народными, свыше десяти из них звучат до сих пор из уст народных исполнителей.

Pages:     | 1 || 3 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»