WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |

В этот ряд можно отнести модельно-речевую функциональность середины ХХ века, вполне соответствовавшую тогдашнему состоянию советской системы как стабильного образования, но стоявшего перед проблемой дальнейшего организационного укрепления (от устойчивости к большей устойчивости). И ядром этой функциональности становится письменная форма общения, которая, начиная с середины 1930-х гг., превращается в основной вид советской культурной практики.

При этом формируется специфическая форма «обратной связи» в массовой коммуникации «письма трудящихся», особый жанр «народного» самовыражения, сменивший легендарных ходоков. А «информационная норма» в этом культурно-речевом контексте на долгое время приобрела характер нормы, прежде всего, идеологической, когда жестко регламентировалось то, о чем можно было публично писать (смысл), и то, как об этом нужно было писать (знак).

3. Модернистская речевая культура характерна для социальных ситуаций, когда в периметре еще устойчивой коммуникации начинают появляться «оппозиционные» к прежним смыслы (значения), а распространяющие их символы (знаки) приобретают культурно-речевые коннотации низкого регистра.

В этот ряд можно отнести модельно-речевую функциональность, примерно с конца 60-х гг., когда знаково-смысловой модуль массовой коммуникации стал деформироваться под воздействием сленга, что вызывалось существенными социокультурными мутациями, происходившими в тогдашнем обществе на глубинном уровне (от устойчивости к неустойчивости) и находившими выражение в речевой культуре.

Будучи гораздо беднее литературного языка, сленг экспансировал в массовую коммуникацию лексику сниженного, вульгарного, разговорного стиля, публично легализовал многие слова и выражения из уголовного и «стиляжного» жаргонов. Под разрушающим воздействием сленга происходит процесс превращения вещей в коммуникативные инструменты и опрощения (огрубления) тонкой смысловой структуры слова, его обертонов.

4. Постмодернистская речевая культура характерна для социальных ситуаций, когда в периметре уже неустойчивой коммуникации доминируют «дезорганизующие» смыслы (значения), а распространяющие их символы (знаки), выражаясь во всех вербально-везиуальных формах (устной, письменной, экранной), являются продуктами ревизии традиционной речи и реконструкции прежних языковых кодов.

В этот ряд можно отнести модельно-речевую функциональность, начиная с конца 80-х гг. по настоящее время (состояние перманентной неустойчивости общества), когда радикальные изменения социально-политического устройства вызывают деактуализацию многих значений привычных слов и целых лексических пластов. Новые формы общественных отношений находят выражение в потоке неологизмов, нашествии иноязычия, стилистическом транспонировании, процессе деархаизации, изменении семантики. В этой культурно-речевой атмосфере сленг строится так (и для того), чтобы создать эффект «двойного отстранения» - не только описанная с его помощью реальность кажется отстраненной, но и сами носители сленга отстраняют себя от окружающего мира.

Что касается современных средств массовой информации, то в их деятельности часто наблюдаются коммуникативно-речевые парадоксы: их медиатексты можно воспринимать, с одной стороны, как устную, но не разговорную речь, а с другой как письменное произведение, но в устном высказывании. Для медиатекстового креатива характерна свобода импровизации, откуда проистекают особые коммуникативно-стратегические средства лексические, фразеологические, выразительные, интонационные.

Во втором параграфе «Культурно-языковые основания медиатекста» анализируются и оцениваются лексико-стилистические параметры массово-коммуникативных продуктов с позиций общественного сознания.

Известно, что общественное сознание в первом приближении представляет гармонизированный (в устойчивом состоянии) или дисгармонизированный (в неустойчивом состоянии) свод смыслов (значений) в символическом (знаковом) выражении, по-иному говоря, культурлингвистический субстрат, адекватный происходящему в действительности. Этот субстрат непрерывно погружается в флуктуационную среду, создаваемую быстро меняющейся общественной атмосферой, где самым динамичным аттрактором выступают средства массовой коммуникации, продуцирующие медиатексты на злобу дня.

Культурно-языковые основания этих медиатекстов в переходные периоды общественного развития, по утверждению автора, испытывают значительные диссонансные колебания в связи с резким усилением идеологической нагрузки на используемые языковые средства. В это время у публично эксплуатируемых слов и целых выражений возникают различные идеологические созначения, навязываемые удобным для новой власти пониманием и толкованием привычного тезуруса общения, прикладываемого к повседневной социальной, политической, экономической, культурной практике.

Входящее в моду в годы «перехода» противопоставление социальных явлений антагонистических систем обычно подчеркивается оценочными коннотациями к их наименованиям, которые постепенно становятся обязательными (например, до перехода: «государство патронировало интересы граждан»; после перехода: «государство плодило из граждан иждивенцев» и т.д.). Этим многократно повторенным в прессе новоязовским приемом (типа «совок» вместо «гражданин»), через вербальное воздействие на общественное сознание, новой элите удается разрывать историческую связь времен и дезавуировать преемственность во многих сферах жизни.

В настоящее время две ведущие тенденции определяют развитие современной речевой культуры в пространстве массовой коммуникации - демократизация и интеллектуализация.

1. Первая тенденция – демократизация речевой культуры – заключается в том, что разговорная речь в публичной сфере использования сейчас поднимается на ранее не доступные ей уровни и уверенно функционирует как в устной, так и в письменной речи. Наблюдается парадокс: в средствах массовой информации с каждым годом все меньше выступают представители нижних слоев общества, занятые простым трудом, и наоборот – все чаще мелькают в печати, радио, телевидении субъекты элиты, однако культурно-речевой регистр прессы опускается все ниже.

2. Вторая тенденция – интеллектуализация речевой культуры – заключается в том, что в сферу повседневного общения широким потоком входят лексические пласты из научной и политической областей, публично ретранслируемые в средствах массовой коммуникации. В результате потребители публицистических медиатекстов – читатели, слушатели, зрители – нередко оказываются в неадекватном образовательному уровню языковом поле, перенасыщенном незнакомыми словами и понятиями. Например, в одной радиопередаче на вопрос: «Что значит паблик рилейшенз» прозвучал ответ: «Паблик рилейшнз – это промоушн для формирования имиджа». Исчезли из языка СМИ слова избиратели (используется в основном электорат), вложения (осталось инвестиции, представление (вытеснено презентацией). Примечательно, что в обозначении явлений криминального мира тоже наблюдается стремление использовать иностранные слова (киллер – вместо убийца, мафия – вместо преступные группы, коррупция – вместо продажность; рэкет – вместо вымогательство; криминалитет – почти как генералитет). Таким образом, вероятно, снимается негативный оттенок с русских слов, появляется некий романтизм, связанный со всем иностранным.

При этом основной приток новояза в отечественную речевую культуру обеспечивается феноменом «вестернизации», который нельзя оценивать однозначно как прогрессивное явление. Конечно, во многих случаях заимствование слов является необходимым с функциональной точки зрения. С ними в жизнь россиян входят новые экономические понятия, модернизированные виды техники и технологии, улучшенные предметы быта (транш, бартер, аудитор, модем, пейджер, бестселлер, хит и др.).

Однако, при наличии смысловых эквивалентов в русском языке, пользоваться иностранными словами в медиатекстах не только нецелесообразно, но уже и противозаконно, если принять во внимание появившиеся недавно законодательные акты в области речеупотребления И.П. Ильин в свое время заметил, что «Россия призвана не заимствовать, а искать русское видение при решении своих проблем»14. Кроме того, неоправданное введение в медиатекст заимствованных слов часто наносит большой семантико-стилистический ущерб родной речи: она просто обесцвечивается, если ярким разнообразным русским синонимам предпочитаются иноязычные книжные слова.

В третьем параграфе «Особенности трансформаций речевой культуры в «переходной» публицистике» изучаются вербальные технологии, используемые в современных масс-медиа для формирования образа новой России.

По мнению автора, видовая особенность отечественной классической журналистики – сотворение глубокого текста-комментария с отпечатком яркой собственной личности, рефлексия которой узнаваемо замыкалась на волновавших российский суперэтнос коренных вопросах: кто мы откуда пошли что с нами будет – заметно пошла на убыль в «переходной» публицистике. Сильно ослабела тенденция философствования по поводу масштабных социальных, культурных, нравственных целей и задач, большой редкостью в медиатекстах стали имманентные для российского космоса жизнеутверждающие понятия - отечество, совесть, подвижничество, сострадание и т.д.

Автор напоминает, что традиционно все животрепещущие вопросы отечественного бытия (в частности, русские вопросы «что делать» и «с чего начать» ставились, обсуждались и решались, в первую очередь, в периодических изданиях. Именно со страниц этих изданий в ХVIII декларировалось новое мышление в России, приведшее затем к воспитанию русской мысли в традициях свободы и демократии. Русская публицистика ХIХ века освещала самые болезненные проблемы общества, формулировала нравственные и социальные вопросы, разрабатывала этические и философские теории. Тем же генерализующим свойством высокого смысла отличалась отечественная публицистика советского периода (М. Кольцов, В. Овечкин, А. Аграновский, Г. Радов, И. Васильев, А. Рубинов, М. Стуруа) и – особенно – перестройки (80-е гг. ХХ века). При этом универсальным средством гармонической социализации личности гражданина всегда оставался русский литературный язык, с помощью которого формировался весьма уважительный, если не внушительный (для внешнего и внутреннего потребления), образ страны.

Состоявшаяся в постперестроечный период (90-е гг. ХХ века) радикальная ревизия проблемно-содержательного ядра отечественной публицистики, безусловно, принесла с собой некоторый вербально-технологический позитив. В частности, язык телерадиоэфира и газетно-журнальной полосы активизировал свои информационные и изобразительные способности, стал раскованнее в выборе слов. Смена политического режима сделала возможным восприятие опыта стран развитой демократии, произошел ряд заимствований на уровне политической культуры и политической системы. Так, например, в текстах политических журналистов употребительна лексическая группа «игра, театр, шоу». Она распадается на ряд семантических близких блоков: спортивная игра, карточная игра, что является новацией по сравнению с советским периодом (предвыборная игра, собственная игра).

В качестве еще одной новации в подаче информационных материалов можно выделить активность лексической группы торг, льготы при анализе политических событий, например: политическая выгода, устроили торг в обмен на поддержку президента, раздел портфелей и т. д. Значительный рост вариативности средств выражения – яркая примета речевой культуры современных средств массовой информации. К сожалению, названные варианты по большей части находятся журналистами не столько в книжной, сколько в разговорной лексике.

Этот выход за пределы литературной нормы публицистического стиля отражает общую тенденцию либерализации прессы, ее разрыв с прежней ориентацией на нормы официальной речи. Но здесь наблюдается и другой разрыв – с крупномасштабностью проблемно-тематического содержания публицистики, означающий общее снижение социальной роли журналистики в обществе и частичную дезавуацию языка как средства позитивной коммуникации. Ведь мелкость мысли неизбежно ведет к мелкости слова и, соответственно, к мелкости образа социума (общества, страны) в представлении «своего» и «чужого» реципиента.

Согласно утверждению Я. Н. Засурского, в настоящее время в информационно-коммуникативном пространстве страны происходят две взаимосвязанные тенденции – «политизация медиасферы и медиатизация политики»15. Названные тенденции, не отменяющие действия принципа социальной оценочности, безусловным образом сказываются и на характере нынешних публичных вербальных технологий, нередко превращающих медиатексты в идеологически ориентированные дискурсы. Например, в газетном контексте: «Коридоры власти окончательно могут превратиться в политическую ярмарку» довольно умело обыгрывается значение слова ярмарка, демонстрируя отношение автора к материалу. Или в другом примере: «Россия знала городскую и деревенскую беллетристику. Теперь в цене депутатская». Здесь ирония создается за счет скрытой антитезы. При этом в газетном языке наблюдается ускоренный процесс политизации некоторых групп лексики: в сферу политических контекстов втягиваются слова, изначально не имевшие отношения к политике разрядка, застой, плюрализм и др. Слово демонтаж приобрело в соответствующих контекстах значение «ликвидация, устранение». В настоящее время переговоры, судебные процессы, встречи делегаций измеряются раундами. Из военной сферы пришло слово заложник, в котором возрождается и расширяется значение. Не менее заметен и реверсный вариант – деполитизация газетной лексики, причем в самых непрогнозируемых моментах. Нередко бывает, что лексика, недавно вошедшая в политические контексты и, казалось бы, оставшаяся там раз и навсегда, уже используется в разговорной речи, в ракурсах, далеких от политики.

В третьей главе «Тенденции постмодернизма в современном информационном пространстве» исследуются трансформационные процессы в публичной (массово-коммуникативной) сфере речевой культуры, индуцированные перцептивной эмпатией пореформенной прессы к массовой культуре.

В первом параграфе «Экспансия «массовой культуры» в журналистском метаязыке» анализируется влияние постмодернизма на вербально-технологическое поведение средств массовой информации.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»