WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |

Жестокое изгнание старообрядцев из центра староверия на Ветке, вполне укладывается в общую концепцию государственной политики по отношению к старообрядчеству Екатерины II. Нельзя согласиться с мнением, о следовании императрицы «либеральному направлению в старообрядческом вопросе»54. Гораздо более убедительным выглядит мнение о том, что общей тенденцией правительства Екатерины II было «заселение пустующих земель, вызов на них таких колонистов, поселение которых не наносило бы ущерба помещичьему владению»55, то есть естественные надобности колонизации окраинных земель и увеличение численности населения империи56. Непосредственно же о либерализации государственной политики по отношению к старообрядчеству возможно говорить лишь применительно к недолгому царствованию Петра III, и то с известными оговорками. Екатерина II продолжила многие инициативы Петра III, в том числе и колонизаторскую политику привлечения в Поволжье населения, имевшего желание поселиться в России.

Инициатива переселения, по всей видимости, пришла с самого Поволжья. По воспоминанию известного поэта и государственного деятеля Гавриила Романовича Державина автором проекта поселения беглых староверов на Иргизе был крестьянин села Малыковки (ныне г.Вольск) Иван Серебряков57. Настойчивость, с которой Серебряков добивался рассмотрения инициативы переселения, а главное точность в указании места и времени предоставления проекта перед окончательным разгромом Ветки, заставляют согласиться с мнением, что Серебряков поддерживал связь и с польскими староверами и с беглыми в самом Заволжье и действовал в соответствии с их интересами58.

Указ 14 декабря 1762 г. остается в литературе не более чем очередным этапом заселения Поволжья. Однако представляется, что именно он послужил основным источником для колонизации Саратовского края в XVIII в. В окрестностях Иргиза образовалось несколько старообрядческих селений: Криволучье, Балаково, Каменка и Мечетное (ныне г. Пугачев); и шесть монастырей – четыре мужских и два женских: Пахомиев-Филаретов скит (позднее Средне-Никольский монастырь напротив слободы Мечетной – нынешний г. Пугачев), Исаакиев скит (Верхне-Спасопреображенский монастырь), Авраамиев (Нижне-Воскресенский) и женские – Маргаритин и Анфисин скит (Успенский монастырь).

Женские обители, основанные на землях соседних мужских монастырей играли несущественную роль в образовании Иргизского старообрядческого центра, тогда как история мужских, а вместе с ними окрестных староверческих общин, показательна в плане реализации государственной конфессиональной политики по отношению к старообрядчеству в Самаро-Саратовском Поволжье вплоть до 40-х годов XIX в.

Оценивая значение образования Иргизского старообрядческого центра для Саратовского края нельзя не признать, что Указ 1762 г. явился одним из основных законоположений на основе которого проводилась колонизация Заволжья. Однако практически это касалось лишь первой волны вернувшихся из Польши староверов, то есть тех, кто основал иргизские монастыри и прилегающие староверческие селения. В дальнейшем сами обители стали притягательным местом для старообрядцев России, селившихся либо в самих монастырях, либо в их окрестностях.

Во втором параграфе «Центр старообрядчества на Иргизе: значение и взаимоотношения с властями» рассмотрен процесс становления иргизского центра старообрядчества, как пример реализации государственной конфессиональной политики по отношению к староверию в рассматриваемом регионе. Основное внимание уделялось взаимоотношению Иргиза с местными и центральными властями.

Правление Екатерины II внесло в государственную конфессиональную политику по отношению к старообрядчеству новый фактор рациональности. Однако зачастую законодательство относительно староверия носило прецедентный характер. Несмотря на сложившееся мнение в литературе, посвященной истории староверия, особенно простарообрядческой, о том, что государственное правительство неизменно придерживалось притеснения староверия в своей церковной политике, анализ некоторых аспектов существования Иргизского старообрядчества позволяет несколько пересмотреть такой упрощенный подход. Так, например, на восстановление сгоревших храмов Верхне-Спасопреображенской обители, как не без благодарности отмечают сами староверы, главным вспоможением стал богатый вклад императора Павла Петровича59, составивший общей сложностью 12000 рублей60.

Иргизское старообрядчество сумело крайне гармонично влиться в социальную и политическую жизнь Поволжья, сумело выстроить настолько положительные отношения с местными светскими властями, что, несмотря на многие попытки уничтожить этот центр староверия, они смогли увенчаться успехом лишь в первой половине XIX в., благодаря энергии и воле Саратовского архиерея Иакова Вечеркова. В 1779-1780 гг. Иргиз смог приобрести практически монополию на «поставку» старообрядческого священства по всей России, обойдя в этом вопросе такие крупные центры староверия как Рогожское кладбище и Керженец. Также Иргиз приобрел громкую известность в старообрядческом мире, из-за стечения сюда разного беглого и разбойного люда61. С иргизскими старообрядческими монастырями связана деятельность Емельяна Пугачева. Наконец наиболее активно поисками старообрядческого архиерея в середине XIX в. занимались выходцы с Иргиза. В 1864 г. эти поиски завершились образованием полноценной белокриницкой старообрядческой иерархии (ныне РПСЦ).

Одним из последних «нововведений» в государственной политике Екатерины II по отношению к старообрядчеству явилось юридическое закрепление единоверия в 1785 г.62 Развитие единоверия вызвало внутри довольно большой части старообрядчества желание позаимствовать у господствующей церкви канонических архиереев, подчиняющихся непосредственно Правительствующему Сенату и фактически вышедших из юрисдикции православной церкви63. Государствення власть вскоре стала использовать единоверие как действенный метод борьбы со старообрядчеством.

Официальное оформление единоверия завершилось в 1800 г., когда группа московских староверов подала прошение Московскому митрополиту Платону Левшину со списком условий присоединения к православной церкви. Изначально «стихийное» единоверие рассматривалось как вполне допустимая альтернатива господствующей церкви, обладающая той же степенью каноничности. Однако, анализ «Правил учреждения единоверия», позволяет сделать вывод, что иерархи господствующей церкви решили использовать единоверие в качестве своеобразного миссионерского проекта, как переходную ступень к присоединению к православной церкви. Соответственно ни о каком каноническом равнозначии единоверия и синодального православия не могло быть и речи, что получило подтверждение в законодательстве.

Историческая судьба Иргиза отразила все изменения государственной конфессиональной политики по отношению к старообрядчеству. Так практически все свое недолгое царствование император Павел открыто покровительствовал Иргизу. Один из настоятелей монастырей Прохор лично встречался с императором64, после чего последовал ряд монарших милостей, вплоть до отмены рекрутского набора из рядов иргизской братии.

Основной силой монастырей на тот момент стали крепкие связи, установившиеся не только с местным, но и всероссийским старообрядческим купечеством. Официально же главный экономический достаток Иргиза составляли земли, намежеванные по указу 1762 г.65

Не считая дохода от земли и рыбных угодий, Иргизские монастыри постоянно получали богатые дары от именитых купцов Волгска и Саратова: В.А. Злобина, Расторгуевых, Волковоиновых, Сапожниковых. Неудивительно поэтому, что экономическое и идейное влияние Иргиза на окрестных жителей все возрастало. Об этом можно судить, сравнив численность старообрядческого населения до и непосредственно после приведения Иргиза в единоверие. Так по официальным данным в Саратовской губернии в 1833 г. насчитывалось 42837 староверов66. В 1839 г., то есть тогда когда иргизские монастыри были приведены в единоверие, численность староверов по губернии еще более возросла. В Саратове – 3183 старообрядца, в Вольске – 5123, в Камышине – 261, в Царицыне – 4667, что связано с активной проповедью иргизской братии, лишившейся монастырей и разошедшейся по селениям края.

В 1780 г. установилось окончательное господство иргизской общины над всеми центрами староверия в России, через установление монополии на «производство» священников. «Перемазывание» перешедших из господствующей церкви стало для беглопоповского старообрядческого согласия единственной возможностью иметь своих священников при отсутствии архиереев.

К началу царствования императора Николая I Иргиз в экономическом, через свое превосходное хозяйственное состояние, и идеологическом, через монополию «производства» священников для староверов России, стал крупнейшим старообрядческим центром.

Фактическое невмешательство государства в конфессиональные противоречия между старообрядчеством и господствующей церковью во время правления Петра III, Екатерины II и императора Павла, негативно отразилось именно на последней, тогда как староверие наоборот воспользовалось всеми преимуществами даже такого прагматического отношения.

Вторая глава «Репрессии светской власти и миссионерское служение Православной церкви. 1825 г. - вторая половина XIX в.» посвящена пожалуй самому трагическому времени существования старообрядчества после гонений царевны Софьи – репрессиям Николая I. Также в данной главе рассматривается борьба господствующей церкви со староверием, главным образом, через активную миссионерскую деятельность.

В первом параграфе «Репрессивная политика Николая I по отношению к старообрядчеству» на примере насильственного приведения Иргизского старообрядческого центра в единоверие, рассматривается реализация жестких мер по борьбе со староверием в регионе.

Анализ политики николаевского правительства по отношению к расколу позволили И.К. Смоличу сделать вывод: «Целью этих репрессий было полное уничтожение раскола»68. Однако в 1863 г. статистический комитет министерства внутренних дел обнаружил, что к числу старообрядцев можно смело записать 10% всего населения России69, хотя другие источники приводят более низкие цифры, в частности около 1,5%70, куда, по-видимому, не входят тайные староверы.

Одним из законодательных методов борьбы со старообрядчеством правительство Николая I признало запрет староверам занимать государственные чиновничьи должности, в том числе и выборных. Таким образом, в абсолютно неравные социальные условия ставились православные господствующей церкви и старообрядцы. В Саратовской губернии запрет на занятия староверами выборных государственных должностей не выполнялся 15 лет, вплоть до 1835 г. Однако в случае реализации запрета, правительству пришлось пойти на некоторые уступки, поскольку число старообрядцев в некоторых селениях края было настолько значительным, что на выборные должности не хватало прихожан господствующей церкви, соответствующих имущественному и иным критериям.

Как видно, данная мера явилась для правительства еще одним методом борьбы с распространением старообрядчества среди православного населения, наравне с запрещением строить храмы. Трезво оценивая ситуацию в некоторых регионах, царское правительство хотя и делало некоторые послабления, но также использовало все возможные средства, дабы не допустить численного увеличения старообрядчества.

Несмотря на общий репрессивно-полицейский характер политики по отношению к старообрядчеству при императоре Николае I, выражавшемся в полном контроле и уничтожении староверия, конкретные меры на местах, например, в Саратовской губернии напрямую зависели от представителей светской и духовной губернской власти.

Первую, мирную, попытку привести Иргиз в единоверие предпринял в 1827 г. саратовский губернатор А.Б. Голицын, заставивший принять единоверие братию Нижнее-Воскресенского монастыря в 1829 г.

Следующий этап приведения Иргиза в единоверие начался в 1833 г., когда на заволжских староверов вновь обратил свое внимание столичный секретный Комитет по делам раскола, а саратовскую кафедру занял епископ Иаков Вечерков, который сумел организовать как разветвленную миссионерскую службу среди староверов, так и провести несколько репрессивных акций по отношению к ним.. Зимой 1837 г. саратовский губернатор А.П. Степанов, при всемерной поддержке Иакова, с помощью казаков и пожарной команды сумел приступом взять Средне-Никольский монастырь и обратить его в единоверие71.

28 мая 1841 г. жителям Николаевска и насельникам оставшихся монастырей была объявлена высочайшая воля приведения оставшихся обителей в единоверие. Монахи, как и жители, помня жестокость губернатора Степанова, нисколько не сопротивлялись, и освещение монастырских церквей прошло беспрепятственно. Однако страх губернского начальства перед выступлениями старообрядцев был настолько силен, что в Верхне-Спасопреображенской обители была размещена военная команда72.

Уничтожение Иргиза привело к запустению возделанных ранее земель и разрушению архитетурно-художественных комплексов старообрядческих поселений73. Однако при этом нельзя не учитывать, что с уничтожением иргизского староверческого центра в Саратовской губернии исчез также и центр средоточия беглого населения со всей России, постоянная угроза социальных потрясений в крае, что было особенно важно перед отменой крепостного права 1861 г.

Во втором параграфе «Организация и развитие миссионерского служения Православной церкви среди старообрядцев» рассматривается деятельность епархиальных миссионеров среди староверов края.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»