WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

Широкий общественный резонанс к концу 80-х гг. XIX в. приобрели идеи Н. Я. Данилевского, выраженные им в книге «Россия и Европа». Они были хорошо известны «беляевцам», и, скорее всего, имели существенное влияние на формирование их взглядов и представлений. В 1888 г. в отечественной печати разгорелся спор, открытый статьей В. С. Соловьева против концепции Данилевского. В защиту Данилевского выступил ряд авторитетных публицистов, в числе которых оказался и В. В. Стасов. Позиция Стасова по вопросу о современном русском искусстве отличалась и от позиции Соловьева, и от позиции Данилевского. Он не только признавал творчество великих русских мастеров первой половины XIX в., но и относил к настоящему времени период истинного расцвета русского искусства, также питая надежды и на дальнейшее его процветание. К концу 80-х гг. XIX в. В. В. Стасов уже был окончательно уверен в том, что русские художники «догнали и перегнали» Европу. Подобные взгляды, помимо В. В. Стасова, М. П. Беляева и Н. А. Римского-Корсакова были характерны и для многих других, рядовых «беляевцев».

Атмосфера выставки 1889 г. идеально соответствовала представлениям М. П. Беляева. Господство частной инициативы в русском отделе, соревнование национализмов, повышенный интерес отечественной печати к проявлению всего «национального», наконец, почти полное отсутствие жестких официальных предписаний, – создавали благоприятную обстановку для деятельности в духе «беляевской инициативы». В таких условиях М. П. Беляев готовил в Париже русскую презентацию русской музыки, которая должна была послужить ответом на неудачную, по мнению «беляевцев», «нерусскую» презентацию русской музыки в 1878 г.

Новая Всемирная выставка в Париже 1889 г. проходила в условиях существенно изменившихся отношений между Россией и Францией. В ответ на создание Тройственного союза наметилось русско-французское сближение. Со второй половины 80-х гг. вопрос о возможном заключении союза России и Франции активно обсуждался в печати, оказывая большое влияние на общественное мнение. Идеи, развиваемые прессой, находили свою поддержку в многочисленных общественных мероприятиях. Всемирная выставка 1889 г. была блестящим примером «столкновения национализмов». Русский национализм не только формировался и развивался в условиях «праздника всеобщего соревнования», какими являлись всемирные выставки, но и вступал во взаимодействие (или противодействие) с другими национализмами.

В конце сентября 1889 г. В. В. Стасова опубликовал в журнале «Северный вестник» большую работу, анализирующую итоги Всемирной выставки. В партийных целях Стасовым был применен прием усиления и гиперболизации действительности. Справедливо критикуя русский отдел и русскую экспозицию, Стасов противопоставил им «русские концерты» как событие, с лихвой искупившее все недостатки. Указанная статья вызвала скандал в русской прессе. С критикой Стасова выступил ведущий журналист «Нового времени» В. П. Буренин. Совместными усилиями Стасов и Буренин довели полемику до высокой степени накала. Оба оппонента воздействовали на публику повышенной эмоциональностью, допускали беззастенчивость в выражениях, доходящую до грубых личных оскорблений. Наиболее интересным фактом стало то, что спор велся внутри одного большого идеологического течения под знаменем приверженности принципу «национальности» и «всему национальному».

Неуспех парижских концертов и критическая позиция большинства русской прессы стали причиной кризисных явлений, характерных для беляевского кружка начала 90-х гг. XIX в. В условиях столкновения национализмов на Всемирной выставке русская национальная идея не могла быть принята в том виде, в каком она развивалась в беляевском кружке. Русское искусство, «новая русская школа», национальный принцип в музыке, – все что «беляевцы» в приложении к Европе рассматривали как откровение, как «луч света от России», – не встретили адекватного приема и понимания на Всемирной выставке.

Третья глава диссертации «Беляевский кружок в 90-е гг. XIX в. и в начале XX в.» включает два параграфа. В первом параграфе «Кризис беляевского кружка в первой половине 90х гг. XIX в.» рассмотрены критические тенденции в беляевском кружке, причины и ход кризиса, его особенности в индивидуальном восприятии отдельных участников. Кризис явился результатом «столкновения с Европой», болезненно переживаемым ведущими композиторами беляевского кружка. Поездка на Всемирную выставку заставила иными глазами посмотреть на идеалы и ценности «новой русской школы».

Критические тенденции в целом можно описать как состояние ауторефлексии, возникшее под воздействием европейского влияния. Были поставлены под сомнение важнейшие постулаты «новой русской школы», идея о ее принципиальной «новизне» и «передовитости» («кризис новизны»), идея о ее особой «самобытности», «избранности», сомнении в переживаемом «новой русской школой» периоде роста, «цветения», подверглись сомнению также главные символы-«святыни» школы («Князь Игорь») и пр. На смену прежним оптимистическим прогнозам приходят упадочные и депрессивные размышления о невысокой художественной ценности ее произведений, грядущем засилье «эклектизма», «засыхании», «умирании», «упадке» и т. д.

Сущностью переживаемого кризиса являлся кризис идеи, – идеи «новой русской школы» как таковой. Проявления же кризиса были различными. Это – состояние неопределенности целей и идеалов, стремление следовать «успешным» примерам, взятым из европейского (Р. Вагнер) или российского (П. И. Чайковский) опыта. Это – противопоставление русской музыки европейским образцам с предпочтением последних. Это – различного рода попытки противостояния, например, попытки создания «правильной» самобытной философско-эстетической системы. Это – подражательные явления, а также уход в себя, депрессия, пьянство и пр. Первая половина 90-х гг. XIX в. характеризовалась усилением напряженности как внутри беляевского кружка, так и в его отношениях с оппонентами. Особо напряженным было восприятие усиливающейся роли П. И. Чайковского и его взглядов.

Вместе с тем необходимо обратить внимание на достаточно высокую прочность кружковых связей, позволивших сохранить сообщество в трудные годы. Особенно важной в этом отношении представляется позиция самого М. П. Беляева. Несмотря на свойственные ему прямоту и грубоватость, он сумел проявить высокую дипломатичность, укреплял сообщество путем невмешательства в личные столкновения, неизменным дружелюбием и гостеприимством. Он настойчиво развивал все прежние меценатские инициативы (несколько сократив только дело концертов) и даже приводил в действие новые начинания. Неизменная традиция хлебосольных «беляевских пятниц» скрепляла кружок, перенеся в период кризиса основной акцент с творческой на «застольную» составляющую.

Во втором параграфе «От кружка – к фонду: основные направления деятельности беляевского кружка во второй половине 90х гг. и в начале XX в.» представлены основные изменения в составе, организации, общественном статусе и восприятии беляевского кружка в последний период его деятельности. Беляевский кружок в этот период претерпел значительные трансформации. Существенно повысился авторитет Н. А. Римского-Корсако­ва и его школы. Он и его единомышленники и коллеги А. К. Глазунов и А. К. Лядов стали представлять ведущую музыкально-общественную силу в России. Кризис и колебания предыдущих лет были преодолены. Все это превратило беляевский кружок в чрезвычайно привлекательное сообщество для молодых авторов. Посредством кружка они могли получить доступ к общению с Н. А. Римским-Корсаковым, к участию в Русских симфонических концертах, к публикации в беляевском издательстве. В рассматриваемый период состав кружка значительно расширился за счет прихода молодых сил. Сформировались различные возрастные группы. Помимо авторитетных «старших беляевцев» большую роль в создании новых сочинений и в деятельности кружка стали играть начинающие композиторы.

Состав и устремления последних были крайне разнородными. В рассматриваемый период уже не приходится говорить о решающей роли общей идеи. Высок был процент тех, кто рассматривал меценатскую поддержку М. П. Беляева как средство лично устроиться и обеспечить свое благосостояние на профессиональном поприще. Беляевский кружок перестал также быть чисто петербургским, среди его участников теперь было много москвичей. В связи с указанными тенденциями изменились принципы функционирования кружка. Предоставление различных видов поддержки постепенно становилось все более формализованным, и беляевская деятельность приобрела характерные черты, роднящие ее с деятельностью фондов.

В то же время набирали силу художественные тенденции, чуждые устоявшимся в беляевском кружке принципам. «Старшие беляевцы» развернули активную борьбу с декадентством и модернизмом. Крупнейшим «приобретением» беляевского кружка в этот период стал молодой композитор А. Н. Скрябин. Его художественные устремления были весьма современны и направлены на разрушение сложившихся канонов, что вызвало неприятие беляевского «ядра». Тем не менее, сам меценат принял его под личное покровительство, справедливо отдавая дань его выдающемуся дарованию. После смерти Беляева кружок распался.

В заключении подводятся итоги исследования, делаются выводы о характере, направлении, специфике деятельности беляевского кружка на различных этапах его развития.

В художественной жизни России 80-х гг. XIX в. беляевский кружок представлял собой уникальный феномен. Он как бы сочетал в своих рамках три различных составляющих компонента. Первый из них включал представителей русской интеллигенции, убежденных в необходимости развития национального искусства и готовых к активным действиям для его поддержки, второй – профессионалов в области художественного творчества, которые, с одной стороны, сами были плотью от плоти пронациональных интеллигентских настроений, с другой же – имели возможность творчески ответить на эту актуальную потребность, наконец, третьим был солидный капитал, материальная база развернувшейся активности, олицетворенная типичной и в то же время яркой фигурой купца-мецената.

Уникальность этого феномена обусловлена тем, что все три названных компонента были проникнуты неразрывным единством. Композиторы «новой русской школы», ученики Н. А. Римского-Корсакова не были всего лишь искусными ремесленниками, исполнявшими некий «социальный заказ» или личную волю мецената, – эти люди имели активную социальную, духовную и творческую позицию, сплотившую их в определенное направление. Окружение, представленное беляевским кружком, в свою очередь, не было только «группой поддержки», а скорее напоминало активную пассионарную среду, способствовавшую рождению новых творческих замыслов и общественных начинаний. Наконец, купец-меценат, давший кружку свое имя, а также предоставивший в его распоряжение собственное жилище и практически все свои капиталы, также не был исключительно «денежным мешком», способным оплатить работу композитора «из милости». Причиной указанного единства, силой, объединившей беляевский кружок, следует считать идею, заключавшуюся в том, что России, необходимо национальное русское искусство, русская музыка.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:

Статьи в изданиях, рекомендуемых ВАК:

Луконин Д. Е. Лики национализма: В. В. Стасов и «Новое время» // Власть: Общенациональный научно-политический журнал. 2008. № 10 (октябрь). М., 2008. С. 129–132.

Статьи в прочих изданиях:

Луконин Д. Е. Русский купец на отдыхе и лечении (неизвестные страницы жизни Митрофана Беляева) // Туризм и культурное наследие: Межвуз. сб. науч. тр. Вып. 2. Саратов, 2004. С. 33–62.

Луконин Д. Е. Кружки как форма организации досуга русской художественной интеллигенции (на примере «беляевского кружка») // Городская повседневность в России и на Западе: Межвуз. сб. науч. тр. Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 2006. С. 79–109.

Луконин Д. Е. Борьба за искусство или искусство борьбы // Историк и власть: советские историки сталинской эпохи. Саратов, 2006. С. 46–95.

Луконин Д. Е. «Мессия грядущего дня»: «Сказание о граде Китеже» и споры о русском вкладе в духовное будущее Европы (к 100-летию оперы Н. А. Римского-Корсакова «Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии») // Туризм и культурное наследие: Межвуз. сб. науч. тр. Вып. 3. Саратов, 2006. С. 139–168; Вып. 4. Саратов, 2007. С. 83–161.

Луконин Д. Е. Быт и нравы русской купеческой семьи конца XIX в. (на примере семьи М. П. Беляева) // Неофициальная жизнь горожан: Запад–Россия–Восток. Саратов, 2007. С. 91–103.

Луконин Д. Е. Митрофан Беляев и его кружок: капризы мецената или направление в искусстве (к постановке вопроса) // Известия Саратовского университета. Т. 7. Серия «История. Международные отношения». Вып. 2. Саратов, 2007. С. 80–85.

Луконин Д. Е. Всемирные выставки вт. пол. XIX в. как арена столкновения национализмов // Национальная идентичность в проблемном поле интеллектуальной истории: Мат-лы междунар. науч. конф. Пятигорск, 25–27 апреля 2008 г. Ставрополь-Пятигорск-Москва: Изд-во Ставроп. гос. ун-та, 2008. С. 181–191.

Луконин Д. Е. Ненаписанная биография М. П. Беляева // Историографический сборник: Межвуз. сб. науч. тр. Вып. 23. Саратов, 2008. С. 102–110.

Луконин Д. Е. Проблема саморепрезентации русской национальной экспозиции на всемирных выставках XIX в. // Туризм и культурное наследие: Межвуз. сб. науч. тр. Вып. 5. Саратов, 2008. С. 94–117.

Подписано в печать « » мая 2009 г.

Печать офсетная. Бумага офсетная. Гарнитура Таймс.

Формат 60х84 1/16. Усл.-печ. л. 1. Уч.-изд. л. 1.

Тираж 100 экз. Заказ ________

ЛИОР ИИМО СГУ

410012, г. Саратов, ул. Астраханская, 83


1 Памяти Митрофана Петровича Беляева: Сб. статей и воспоминаний. Париж, 1929. С. 14.

2 Стасов В. В. Митрофан Петрович Беляев. М., 1954. С. 7.

3 Адорно Т. В. Избранное: социология музыки. М.;СПб., 1999. С. 136.

4 Русская музыкальная газета. 1895. № 2. С. 81–130.

5 См.: Стасов В. В. Адрес и венок-звезда, поднесенные М. П. Беляеву // Русская музыкальная газета. 1895. № 3; Его же. Московская частная опера в Петербурге // Новости и биржевая газета. 1898. № 93; Его же. Искусство XIX века (впервые опубликовано в специальном приложении к журналу «Нива» в 1901 г.)

6 Стасов В. В. Митрофан Петрович Беляев, некролог // Новости и биржевая газета. 1903. № 358; Его же. М. П. Беляев // Нива. 1904. № 2. С. 38-39.

7 М. П. Беляев и основанное им музыкальное дело. Б. м., б. г.

8 ОР СПбГК. Архив М. П. Беляева. Д. 6636. Л. 2.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»