WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |

На правах рукописи

ЛУКОНИН Дмитрий Евгеньевич

БЕЛЯЕВСКИЙ КРУЖОК
В ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЖИЗНИ РОССИИ

(80-е гг. XIX начало XX вв.)

Специальность 07.00.02 – отечественная история

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени
кандидата исторических наук

Саратов

2009

Работа выполнена в ГОУ ВПО
«Саратовский государственный университет имени Н. Г. Чернышевского

Научный руководитель:

кандидат исторических наук, доцент

Абакумов Олег Юрьевич

Официальные оппоненты:

доктор исторических наук, профессор

Демидова Елена Игоревна

кандидат исторических наук, доцент

Шишкина Татьяна Анатольевна

Ведущая организация Казанский государственный университет им. В. И. Ульянова-Ленина

Защита состоится 24 июня 2009 г. в 14 часов на заседании Диссертационного совета Д 212.243.03 при Саратовском государственном университете им. Н. Г. Чернышевского по адресу: 410012, г. Саратов, ул. Астраханская, 83, Институт истории и международных отношений, корп. XI, ауд. 516.

С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке Саратовского государственного университета по адресу: г. Саратов, ул. Университетская, 42

Автореферат разослан 23 мая 2009 г.

Ученый секретарь

Диссертационного совета

доктор исторических наук Л. Н. Чернова

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Беляевский кружок играл важную роль в художественной жизни России 80-х гг. XIX – начала XX в. Даже по масштабам Петербурга беляевский кружок был весьма заметным сообществом представителей русской художественной интеллигенции как по численности своего состава, так и по своему общественному значению. Деятельность его неоднократно вызывала широкие обсуждения и споры, зафиксированные прессой, барометром тогдашних общественных вкусов и настроений, а сам кружок нередко ставился на одну доску со столь значительным художественным объединением, каким было в указанный период Товарищество передвижных художественных выставок.

Беляевский кружок как явление покоился на двух прочных основаниях: с одной стороны, это стремление русской художественной интеллигенции к созданию и распространению национального искусства, с другой, – личность самого М. П. Беляева, его направленность на благотворительную, меценатскую деятельность. Формальным выражением беляевского кружка были «беляевские пятницы», – регулярные собрания в доме Беляева. Эти собрания были исключительно частными, – кружок не имел устава, не вел протоколов заседаний, не был официально зарегистрирован. Тем не менее, деятельность кружка был яркой, многообразной и воплощалась в различных формах, – издательской, концертной, благотворительной, в виде поощрения ежегодными премиями и т. п.

М. П. Беляева никоим образом невозможно причислить к числу рядовых представителей петербургского купечества. В отличие от многих благотворителей и меценатов Беляев не ставил своей целью христианское душеспасение или получение эстетического удовольствия от любимого вида искусства. Он был убежденным приверженцем идеи бескорыстного служения делу развития русского национального искусства, основанного на высоком понимании патриотического долга.

Литература о Беляеве наполнена признаниями того факта, что его личность еще ждет «своей биографии и своего памятника»1. Однако, как и в 1895 году, сегодня вслед за В. В. Стасовым вновь можно было бы посетовать на то, что «больно видеть, как мало признаются… его заслуги»2. На данный момент не существует научной биографии М. П. Беляева. Несмотря на то, что его деятельность и деятельность основанного им кружка в целом известны, они еще ни разу не становились предметом специального исторического исследования. Многие из источников, хранящихся в личном архиве М. П. Беляева, не опубликованы и до настоящего времени не были проанализированы и введены в научный оборот.

Сами «беляевцы» обозначали генеральную линию своей деятельности как приверженность национальному русскому направлению в искусстве. Такая постановка вопроса выводит указанную проблему из сферы чисто эстетической. По авторитетному заявлению выдающегося мыслителя XX века Теодора Адорно, «музыка превратилась в политическую идеологию с середины XIX века, благодаря тому, что она выдвинула на первый план национальные признаки, выступила как представительница той или иной нации и повсюду утверждала национальный принцип»3.

Современная историографическая ситуация характеризуется огромным вниманием к проблеме национализма в самых разнообразных ее проявлениях. Теоретический контент современных концепций национализма представляет столь богатое поле для толкования, что в некоторой степени выглядит избыточным. Тем не менее, беляевский кружок еще не сделался предметом рассмотрения с данной точки зрения. В настоящее время в отечественной историографии сложились благоприятные условия для рассмотрения беляевского кружка как в свете новых фактологических открытий, так и при помощи современных методологических приемов.

Объектом представленного исследования является беляевский кружок, объединение русской художественной интеллигенции, существовавшее в 80х гг. XIX – начале XX вв. на базе регулярных собраний в доме купца М. П. Бе­ля­ева («беляевские пятницы») и участвовавшее в совместной деятельности по пропаганде и распространению национального искусства.

Предметом исследования выступает общественная идея, выдвинутая «беляевцами», – вопрос о смысле и назначении русского искусства, деятельность беляевского кружка в ее историческом развитии, сопровождавшая ее полемика, внутрикружковые споры, проблема самоидентификации, результаты деятельности «беляевцев» и их значение для развития художественной жизни России.

Хронологические рамки исследования обусловлены временем сущест­вования избранного объекта, – от момента окончательного складывания кружка до прекращения его существования, – 1884–1904 гг.; для изучения предпосылок возникновения беляевского кружка рассматривается ближайшее время, предшествовавшее его формированию, – 60-е – начало 80х гг. XIX в.

Степень разработанности проблемы. Первый период историографии беляевского кружка можно было бы условно назвать мемориальным. Особенностью его является то, что большинство работ, посвященных М. П. Беляеву и беляевскому кружку, были написаны либо самими «беляевцами», либо людьми непосредственно знакомыми с деятельностью кружка. Этот период можно распространить от времени существования кружка до конца 30х гг. XX в. Автором первого биографического очерка, посвященного М. П. Беляеву, стал В. В. Стасов4. Позднее В. В. Стасов неоднократно обращался к описанию фактов, связанных с именем и делом М. П. Беляева5, а также стал автором нескольких некрологов, содержавших сведения о его деятельности6.

В 1910 г. вышла в свет брошюра «М. П. Беляев и основанное им музыкальное дело», написанная А. В. Оссовским7. Несмотря на то, что автор располагал материалами беляевского архива, он только слегка уточнил биографические сведения в сравнении с очерком В. В. Стасова. Начиная с осени 1918 г. над книгой о Беляеве и над материалами его архива работал профессор В. М. Беляев (1888–1968), ученик И. И. Витола8. В начале 20х гг. В. М. Беляев активно изучал документы и тесно общался с Глазуновым. Результатом этой работы стала биография А. К. Глазунова, содержащая много интересных данных о складывании беляевского кружка9.

Вершиной рассматриваемого историографического этапа стало издание сборника воспоминаний и статей «Памяти Митрофана Петровича Беляева»10. Это издание было запланировано как исполнение обязательств перед вдовой М. П. Беляева. Ирония судьбы заключалась в том, что к моменту публикации книги все ее авторы находились за пределами Советской России и были оторваны от материалов архива М. П. Беляева. Авторы памятной книги отдавали себе отчет в том, что «Дело издательства очерка жизни и деятельности М. П. Беляева» еще окончательно не закрыто11.

В 30-е гг. XX в. интерес к личности и делу М. П. Беляева совершенно затухает. Тем не менее «мемориальный период» еще некоторое время продолжался. Известно, например, что М. М. Курбанов публично выступал со своими воспоминаниями о беляевском кружке и о «беляевских пятницах» вплоть до 1940 г.12 В целом ситуация, сложившаяся в СССР после 1917 г. была неблагоприятна для создания исследований, посвященных беляевскому кружку. Беляевское «наследие» рассматривалось скорее как объект для преодоления, чем для внимательного изучения и исследования. Еще в 1917 г. Б. В. Асафьев высказал несколько принципиальных соображений по данному вопросу. «Национализм» в искусстве, по его мнению, является одним из «основных искушений», требующих преодоления13. Односторонности национализма, по мнению Асафьева, не избежали даже крупнейшие деятели беляевского кружка, т. е. Н. А. Римский-Корсаков14, А. К. Глазунов и А. К. Лядов.

Сторонники «марксистского» рассмотрения искусства также считали. что «беляевский кружок был группой эпигонского типа»15. С точки зрения классового «размежевания», «беляевцы» – это «художники либеральной буржуазии, окончательно отказавшейся от демократических иллюзий… Вполне закономерно и то, что Римский-Корсаков возглавил беляевский кружок. Это естественно вытекало из всей его предшествовавшей эволюции в сторону умеренного буржуазного либерализма»16.

Следующий период историографии беляевского кружка начинается в 40-е гг. XX в. В течение этого периода были пересмотрены все основные оценки деятельности «беляевцев», сложившиеся в 20–30-х гг. Этот процесс определялся идеологической сталинско-ждановской линией, направленной на борьбу против формализма, космополитизма и безыдейности. Одной из характерных черт утверждения национально-государственной идеологии в ее сталинском варианте было обращение к авторитету классиков, к историческим примерам, подвергавшимся по большей части существенным искажениям.

Фактически в годы Великой Отечественной войны была подготовлена почва для «полной реабилитации» главы беляевского кружка17. В начале 50-х гг. была развернута активная работа по переосмыслению оценки наследия классиков18. В частности, уже в 1950 г. появилась новаторская монография М. О. Янковского, в которой была переоценена роль Н. А. Римского-Корсакова в студенческих волнениях, сопровождавших революцию 1905 г., – образ композитора и его гражданская позиция были в значительной степени «революционизированы»19. В 1953–54 гг. Институтом истории искусств АН СССР был выпущен академический двухтомник, посвященный исследованию жизни и творчества Н. А. Рим­ского-Корсакова и выполненный в духе его «полного восстановления»20.

Разумеется, не могло не быть поставлено под сомнение долгое и плодотворное сотрудничество Н. А. Римского-Корсакова с таким видным представителем буржуазного мира как купец-миллионер М. П. Беляев в рамках беляевского кружка21. Работу по исправлению оценок, допущенных в отечествен­ной историографии беляевского кружка, т. е. работу по «прояснению» в нем «облика» Римского-Корсакова и «уменьшению» преувеличенной роли Беляева, М. О. Янковский взял на себя в рамках выпущенного в конце 50-х гг. двухтомника, посвященного А. К. Глазунову22. Автор полагал, что «понятие «беляевский кружок» имеет… условный характер. Во-первых, по мнению автора, кружок нельзя называть «беляевским», т. к. Беляев не был «идеологом кружка», а, во-вторых, его нельзя называть «кружком», т. к. он кружком не был и не мог в него «обратиться». Поэтому вместо понятия «беляевский кружок» следует употреблять словосочетание «музыкальный салон в доме Беляева23. Янковский отрицал наличие у кружка «идейно-эстетической платформы», считал, что в меценатских инициативах Беляева превалировали частный, «купеческий» характер и произвол24.Отдельные искажающие историю шаблоны и штампы этого времени получили свое довольно длительное бытование. Это зафиксировано, к примеру, в последнем третьем издании Большой советской энциклопедии25. Еще более идеологически зашоренной является энциклопедическая статья, вошедшая в «Музыкальный энциклопедический словарь»1990 г.26

Исключением из указанной тенденции является книга В. Я. Трайнина27. Это – единственная отдельно изданная работа, специально посвященная М. П. Беляеву и его кружку. Автор практически не использовал материалы беляевского архива и не ставил целью снабдить свою работу развернутым научным аппаратом. Скорее всего, именно в силу этой причины он назвал ее «популярным очерком» или «популярной монографией».

На новом этапе отечественной истории, когда, пробудился специальный интерес к истории предпринимательства и меценатства, личность и дело М. П. Беляева оказались за пределами поля зрения исследователей, занимавшихся данным вопросом28. Группа отечественных историков культуры, осваивавшая в «переходные годы» новые идеи и концепции, также не посвятила на страницах своих обобщающих работ какого-либо отдельного места исследованию феномена беляевского кружка29. Исключение составили только историки-краеведы, в частности, специалисты, занимающиеся историей Санкт-Петербурга30. Таким образом, заключительный третий период историографии беляевского кружка можно характеризовать как период снижения интереса к рассматриваемому предмету. Беляев и беляевский кружок становятся объектами узких, частных исследований, разбросанных по многочисленным специализированным публикациям.

В зарубежной историографии наиболее известным автором, специально писавшим о М. П. Беляеве, был английский критик М. Монтегю-Натан31. Другие иностранные исследователи представили в своих работах интересные методологические подходы, позволяющие рассмотреть историю беляевского кружка в новом свете32.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»