WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |

На правах рукописи

РАСКИНА

Елена Юрьевна

Геософские аспекты творчества Н.С. Гумилева

Специальность 10.01.01 – Русская литература

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук

Архангельск 2009

Работа выполнена на кафедре теории и практики журналистики Московского гуманитарного института имени Е.Р. Дашковой

Официальные оппоненты:

Доктор филологических наук, профессор

Леденев Александр Владимирович

ГОУ ВПО «Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова»

доктор филологических наук, профессор

Зобнин Юрий Владимирович

НОУ «Санкт-Петербургский гуманитарный университет профсоюзов»

доктор филологических наук, профессор

Кихней Любовь Геннадьевна

НОУ «Институт международного права и экономики имени А.С. Грибоедова»

Ведущая организация:

ГОУ ВПО «Тверской государственный университет»

Защита состоится 05 июня 2009 года в 10.00 ч. на заседании диссертационного совета ДМ 212.191.04 при ГОУ ВПО «Поморский государственный университет имени М.В. Ломоносова» по адресу: 164520, Архангельская область, г. Северодвинск, ул. Торцева, д. 6, ауд. 21.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Поморского государственного университета имени М.В. Ломоносова по адресу: 163002, г. Архангельск, пр. Ломоносова, 4.

Автореферат разослан «___» марта 2009 г.

Ученый секретарь диссертационного совета
кандидат филологических наук,
профессор Эмилия Яковлевна Фесенко

Общая характеристика работы

Постановка проблемы.

Для творчества Н.С. Гумилева характерно художественное, религиозное и культурно-философское осмысление географических образов, тем и мотивов. В произведениях поэта география перерастает в геософию (сакральную географию). Геософия исследует систему взаимосвязей между природой и культурой и понимается нами не как география («землеописание»), а как наука об «умной сущности земли» – «землемудрие». К геософии относятся характерные для «серебряного века» русской литературы идеи о сакральности природных и культурных объектов, о «благодатности» или «безблагодатности» земель. Изучением геософских тем, мотивов и образов в русской литературе ХХ века в настоящее время занимаются такие исследователи, как Р.Д. Тименчик1, Н.М. Теребихин2, Н.А. Богомолов3, Д.В. Громов4, Ю.В. Зобнин5 и др.

«Приключения и путешествия были для него всего лишь аскезой. Он мечтал о создании собственной науки – геософии, как он ее назвал, умудренной в климатических зонах и пейзажах»6, – писал французский поэт Жан Шюзевиль, близко общавшийся с Гумилевым в 1910 г. в Париже. Анализируя стихотворение Гумилева «Современность» (1911), Р.Д. Тименчик упоминает о «недовоздвигнутом» поэтом «здании новой науки о чудесах земли». «Он (Н.С. Гумилев – Е.Р.) открыл ее в 1909 г., назвал геософией, решил основать «Геософическое общество» с участием М. Кузмина и В.К. Ивановой-Шварсалон и в связи, возможно, с этими проектами «Вере Шварсалон какую-то нечисть подарил… (тритона)», – пишет ученый7. По мнению Р.Д. Тименчика, гумилевская геософия сродни «джаграфии» барона Брамбеуса (О. Сенковского), которую последний называл наукой о чудесах и редкостях земли («геософия Гумилева рифмовалась с джаграфией и другими научными шутками барона Брамбеуса»8).

Как справедливо указывает М. Баскер, «преобладавший долгое время литературно-критический стереотип Гумилева как поэта-воина, путешественника и влюбленного в Музу Дальних странствий открывателя новых земель заметно модифицировался, а образ Гумилева – тайновидца и тайнописца – стал получать некоторое признание как в России, так и за границей»9. По мнению М. Баскера, многие гумилевские культуронимы нельзя назвать «географической реальностью», поскольку они являются не реальными точками, указанными на карте, а землями, городами и странами, существующими лишь в творческом сознании поэта.

Восприятие Гумилева как тайновидца и тайнописца, стремление рассмотреть скрытые, образно-символические значения под трудно проницаемой внешней оболочкой стихов, характерно для работ Р.Д. Тименчика, А.И. Павловского, Н.А. Богомолова, Ю.В. Зобнина. Тем не менее, о религиозных, философских и культурных смыслах гумилевской географии литературоведы, как правило, упоминали только в связи с «африканскими» стихотворениями и путешествиями поэта.

Так, Н.А. Богомолов предложил «оккультные ключи» к некоторым важным особенностям жизни и творчества Н.С. Гумилева, в частности, к африканским стихотворениям. «Исходя из концепции доктора Папюса, к которой Гумилев обращался в ранний, парижский период (1907 – 1908 гг.), именно Африка являлась континентом, где «обитали наследники предшествующих цивилизаций, рассматривалась как хранилище важнейших данных о магических корнях современного «тайного знания»», – утверждает исследователь10. А.И. Павловский писал, что «Африка была для него (Гумилева – Е.Р.) без всякого преувеличения «отражением рая», а может быть, и самим раем, существовавшим, как это ни странно, не на небе, а на земле»11. «Именно эта «тайна природы» – способность ее в определенных состояниях напоминать о Творце – и присутствует в «натурфилософии» Гумилева. Он никогда не забывает том, что за «безбожным», стихийным, «греховным» состоянием мироздания, скрывается идеальный образ первозданного рая», – пишет Ю.В. Зобнин12.

«В ранних поездках Гумилева немалую роль сыграло стремление к эксцентричности, желание привлечь к себе внимание. Отчасти и попытки уйти от самого себя. И, разумеется, любопытство. <…> Но последнее путешествие вызвано уже глубоким интересом, любовью к тем краям (Абиссинии – Е.Р.) и стремлением их понять»13, – трактует значение, цели и смысл африканских путешествий поэта А.Б. Давидсон. В монографии «Муза странствий Николая Гумилева» А.Б. Давидсон обращает внимание на следующие слова поэта: «Самое ужасное – мне в Африке нравилась обыденность… Быть пастухом, ходить по тропинкам, стоять у плетня…»14. Эту «обыденность» Давидсон связывает с «первозданностью» африканского континента, его подлинной, девственной природой, которая и привлекала поэта.

Однако любовь Гумилева к чудесам и тайнам земли вызывала насмешки современников: Иванова-Разумника, Л.Н. Войтоловского, В.Л. Львова-Рогачевского, Б.А. Садовского и др. Все эти литературные критики видели в Гумилеве «Тартарена русской поэзии», упрекали его в бутафорских эффектах и бегстве от современности в декоративный, условный Восток. «У Н. Гумилева большое тяготение к Востоку, – писал В.Л. Львов-Рогачевский, – он любит придумать что-нибудь этакое экзотическое, он любит «небывалые плоды», «нездешние слова». У Алексея Толстого один из его помещиков уехал из своего медвежьего угла в Африку и оттуда прислал своему дядюшке Мишухе Налимову банку с живым крокодилом. В поэзии Гумилева, как в банке симбирского помещика, плавает «темно-изумрудный крокодил». Впрочем, тут целый зверинец: «Изысканный бродит жираф». Встречаются «свирепые пантеры», слоны, львы, обезьяны, какаду, «перья страуса»15.

Многообразие флоры и фауны, характерное для образного ряда стихотворений Н.С. Гумилева, является, однако, доказательством «чудес и тайн земли», указанием на красоту и необычность тварного мира. Даже в небесных сферах поэт видит «зоологический сад планет» (стихотворение «Память»). «Первозданность» африканской природы сближает ее с раем. Но эта подлинная, девственная природа искажена первородным грехом. В сборнике «Шатер» изображена не только прекрасная в своей первозданности, но и страшная, ужасающая Африка. Так, в стихотворении «Судан», после описания тенистых рощ и галерей лесов, тихого озера Чад и «самых чудесных, неожиданных птиц и животных» перед читателями предстает картина африканской охоты: «Бродят звери, как Бог им назначил, / К водопою сбираются вместе, / К водопою сбираются мирно. / И не знают, что дивно прекрасны, / Что таких, как они, не отыщешь, / И не знает об этом охотник, / Что в пылающий полдень таится / За кустом с ядовитой стрелою, / И кричит над поверженным зверем, / Исполняя охотничью пляску, / И уносит владыкам Судана / Дорогую добычу свою»16 [4, 171]. Африка – это «отражение рая», искаженное, смутное земное воспоминание о рае, которое наполняет душу лирического героя поэзии Гумилева тоской по раю небесному.

Образ рая – земного и небесного – в творчестве Н.С. Гумилева связан с архетипическим сюжетом «изгнания из рая». Этот сюжет присутствует в ряде стихотворений поэта, таких как «Адам», «Сон Адама», «Райский сад», в поэме «Блудный сын» и т.д. «Господь, изгнав человека на землю из рая, вселил его на ней прямо рая сладости (Быт 3, 24), чтоб он, непрестанно обращая взоры к раю и вместе питаясь надеждой возвращения в рай, пребывал в непрестанном плаче покаяния», – писал свт. Игнатий (Брянчанинов)17. Надежда на возвращение в райский сад, сны о святой земле («Индии Духа») являются для лирического героя поэзии Гумилева путеводной звездой, сопровождают его в странствиях. Так, в стихотворении «Райский сад» перед читателями предстает картина Эдемского сада: «В золотисто-лиловом мираже / Дивный сад предо мною встает. / Ах, такой раскрывался едва ли / И на ранней заре бытия, / И о нем никогда не мечтали / Даже Индии солнца – князья. / Бьет поток; на лужайках прибрежных / Бродят нимфы забытых времен; / В выем раковин длинных и нежных / Звонко трубит мальчишка-тритон…» [2, 63].

Уже современники и соратники по второму «Цеху поэтов» отмечали, что экзотизм африканских стихов Гумилева обладает совсем иной породой, нежели «экзотизм Гогена и все, что ему родственно»18. «Только близорукому Гумилев покажется потомком Гогена, – справедливо утверждал Г. Адамович в рецензии на вышедший в Севастополе сборник «Шатер». – Он всегда был и остался в новой своей книге прежде всего мужественным в смысле желания работать в мире, «преображать» его, как любят у нас говорить, а не очаровываться им…»19. «Природа этих стихов совсем иная, – продолжал Г. Адамович. – Есть мир и есть человек, хозяин его. Хорош тот хозяин, который все любит и все хочет описать…»20.

Если в пассивном экзотизме Гогена Адамович видел выдумку мечтательного и усталого поколения, «отвыкшего от действия и ищущего утешения и обмана», то в африканских стихах сборника «Шатер» поэт и соратник Гумилева по второму Цеху совершенно справедливо усмотрел желание одухотворить «огромную, беспредельную во всех измерениях материю», преобразить движением, поэтическим ритмом «косный сон стихий». Однако, как резюмировал Адамович в своей рецензии на «Шатер»: «Огромная, беспредельная во всех измерениях материя еще не одухотворена, и наша культура есть еще младенческий слабый лепет»21.

Работа поэта (человека-хозяина) в мире заключается в том, чтобы открыть («исчислить») и назвать неведомые пространства, одухотворить и окультурить материю. Поэт подобен географу, который «исчислил» неведомый мир, предугадал его существование, или мореплавателю, который первым увидел на горизонте никому не известную землю. Лирический герой поэзии Н.С. Гумилева – это «искатель нездешних Америк». Стихия лирического героя – движение, понимаемое как вечное совершенствование. Географические реалии в произведениях Гумилева становятся элементами сакральной географии, приобретают не только художественное, но и культурно-философское и религиозное значение. Символические, культурно-философские и религиозные аспекты географических образов, тем и мотивов, характерных для творчества Н.С. Гумилева, рассмотрены нами в диссертационном исследовании.

Объектом исследования являются все доступные на сегодняшний день художественные тексты Н.С. Гумилева (поэзия, проза и драматургия), литературная критика, письма, переводы, воспоминания, дневники современников. Мы старались учесть все наиболее значительные работы критиков и литературоведов о творчестве поэта, а также упоминания о нем в литературоведческих и культурологических штудиях Серебряного века.

Предмет исследования – геософские аспекты творчества поэта, культурно-философская и религиозная направленность присутствующих в художественном пространстве поэзии, прозы и драматургии Н.С. Гумилева географических тем, образов и мотивов. При анализе роли географических тем, образов и мотивов в творчестве Н.С. Гумилева следует учитывать, что мы имеем дело с философией географии – геософией. Земля предстает в творчестве поэта живым, мыслящим, окультуренным пространством, что предвосхищает идеи В.И. Вернадского, К.Э. Циолковского, П.Н. Савицкого об окультуривании биосферы, превращении ее в качественно новое состояние, пронизанное светом духовности, – ноосферу.

Странствия лирического героя поэзии Н.С. Гумилева направлены на постижение «души земли», являются поисками «рая земного», особого, сакрального пространства, подобного райскому саду, Эдему. Многие, наиболее важные топонимы, присутствующие в произведениях Н.С. Гумилева, являются культуронимами – географическими реалиями, наполненными культурно-философским и религиозным смыслом. Такими культуронимами являются Абиссиния, Египет, Китай, Индия, Византия, Ирландия, Франция, Россия. Гумилевский экзотизм является не пассивным, а активным, он направлен на постижение новых, далеких земель, подобных в своей первозданности райскому саду. Для творчества Гумилева характерно сближение образов поэта, дающего вещам имена, и географа, путешественника, открывающего и познающего далекие земли. Как следствие, путешествие сродни познанию, открытию, называнию, одухотворению и окультуриванию земного пространства.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»