WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |

Одним из важных направлений взаимоотношений государств Центральной Азии за пятнадцатилетний период их независимого развития явились попытки создания региональных интеграционных механизмов, обеспечивающих взаимодействие с целью решения текущих и перспективных задач. В первое время после обретения независимости такие шаги в основном были направлены на преодоление экономического кризиса вследствие разрыва хозяйственных связей, существовавших в рамках Советского Союза. Основные усилия были направлены на минимизацию последствий этого разрыва, сохранение кооперации в рамках региона. С этой целю в апреле 1994 года между Казахстаном, Кыргызстаном и Узбекистаном был заключен Договор о создании единого экономического пространства, а в 1997 году эти государства заключили Договор о вечной дружбе, который предусматривал широкое взаимодействие практически по всем сферам жизнедеятельности.

После присоединения Таджикистана к Договору о создании единого экономического пространства, в июле 1998 года было принято решение о создании Центрально-Азиатского экономического сообщества (ЦАЭС) в качестве полновесной региональной организации со своей структурой и органами интеграции. Несмотря на большие потенциальные возможности этой структуры, в конечном итоге указанные цели не были достигнуты, что обуславливалось различиями в подходах к интеграции, изменениями в приоритетах, а также ситуацией на международной арене.

Неуспеху интеграции также в значительной мере способствовали принципиальные различия в проведении экономических реформ, особенно касающихся валютно-финансовой, таможенной, внешнеэкономической политики, что стало непреодолимой преградой на пути формирования общего рынка, свободной торговли и единого таможенного пространства, создание которых было предусмотрено уставными документами ЦАЭС. Все это обуславливалось также и разностью экономических интересов и приоритетов в развитии тех или иных отраслей. Использование транспортно-коммуникационных возможностей и наличия энергоресурсов в качестве орудия диктата, установление административных барьеров на пути грузопотока, что практически постоянно имело место во взаимоотношениях центрально-азиатских государств, также не способствовали достижению целей этой структуры. Сказывались также и непростые личностные взаимоотношения среди лидеров государств региона, их политические амбиции.

Таким образом, в сложившихся в Центральной Азии условиях, когда перманентно существующая между государствами региона напряженность иногда приобретает кризисные очертания имплементация практически всего спектра методов и путей превентивной дипломатии становится императивом времени. Настоятельной необходимостью момента становится создание региональной системы раннего предупреждения, превентивно представляющей информацию о возрастании напряженности и опасности достижения латентными конфликтами кризисной фазы. Весьма успешный и эффективно работающий пример разрешения ряда проблем в рамках «Шанхайской пятерки» и затем ШОС, мог бы представить для стран региона воодушевляющий образец налаживания и расширения мер по укреплению доверия.

В этом контексте существующих объективных условий для имплементации превентивной дипломатии определяющее значение необходимости проявления субъективного фактора – политической воли государств региона становится более чем очевидным. Осознание политической элитой Центральной Азии неотложности его проявления дало бы возможность превратить регион не только в спокойный и стабильный район нашей планеты, но и создало бы условия для его превращения в желанный район приложения усилий для устойчивого экономического роста.

В заключении отмечается, что развитие человеческого общества к началу XXI века, характеризующегося изобретением невиданных доселе видов оружия массового уничтожения (ОМУ), а также беспрецедентным наращиванием производства новых видов традиционного оружия, приближающегося по своим разрушительным параметрам к ОМУ, делает предотвращение многочисленных конфликтов в различных частях Земного шара, где использовалось бы это оружие, несомненным императивом. В свете этого, ненасильственный, в принципе, характер превентивной дипломатии, имеющей целью предотвратить разрастание конфликта до кризисной фазы на основе переговоров, посредничества, арбитража, укрепления мер доверия с использованием механизмов раннего предупреждения, установления фактов, превентивного развертывания войск и создания демилитаризованных зон представляет собой привлекательный тип эффективных предупреждающих стратегий, нацеленных не только на элиминацию латентных конфликтов, но и на нейтрализацию коренных причин возникновения конфликтных ситуаций.

Формирование концепции ПД связано с классической версией бывшего Генерального секретаря ООН Бутроса Гали, которая предполагала осуществление: а) мер, направленных на установление доверия, б) раннее предупреждение, основанное на сборе информации, установлении фактов неофициальным или официальным путем, в) меры превентивного развертывания, г) создание демилитаризированных зон. Фактически, Б.Гали дал не только определение превентивной дипломатии как одной из форм поддержания мира, но и одним из первых в мире предложил перечень тех действий, посредством которых происходит ее реализация. Причем, если одни из них, как меры установления доверия, были давно известны в практике международных отношений, то другие, как превентивное развертывание, представляли в 80 – начале 90-х гг. ХХ в. совершенно новый и малоизвестный тип действий по сохранению мира и безопасности. В концентрированном виде основы ПД были изложены в его докладе от 17 июля 1992 г., получившем название «Повестка дня для мира» и вошедшем в историю в качестве одного из ключевых, концептуальных документов по данной проблематике. На этапе формирования концепции принципиальным моментом было понимание ведущими политиками и учеными, что ПД в принципе отличается от дипломатии мирного времени или обычной дипломатии в общепринятом значении этого слова, кризисной дипломатии или управления конфликтом. Специфику ПД можно определить, как систему дипломатических мероприятий в период между дипломатией мирного времени и кризисной дипломатией.

Из региональных моделей превентивной дипломатии условно выстраивается следующий логический ряд: европейские (ОБСЕ) и глобальные (ООН) варианты реализации, «постсоветские модели» (Центральная Азия, Украина, Прибалтика, СНГ как региональная организация), восточно-азиатские (ШОС) и АСЕАН-овские (Юго-Восточная Азия).

Специфика реализации политики превентивной дипломатии в деятельности ОБСЕ в Европе заключалась в том, что она первоначально (в первой половине 90-х гг. ХХ в.) концентрировала свое внимание на ситуациях, в которых статус национальных меньшинств потенциально мог стать проблемой не только с точки зрения прав человека, но и с точки зрения безопасности. В этот ряд включались Балтийские государства (в особенности, Латвия и Эстония), словацко-венгерские отношения, Румыния, Македония, Албания и другие. Причем, в ходе реализации европейской модели ПД был сформулирован ряд новых принципов, которые впоследствии по разному интерпретировались: 1) наличие постоянно действующего диалога между всеми действующими субъектами, занимающимся вопросами национальных меньшинств; 2) развитие открытых демократических институтов; 3) интеграция меньшинств в более широкое общество в рамках государства на основе признания права этих меньшинств на самобытность; 4) отказ от реализации законных прав национальных меньшинств за счет пересмотра государственных границ; 5) активная кооперация с ЕС по реализации превентивной дипломатии.

Часть этих принципов, уже с учетом реалий конца ХХ – начала ХХI вв. в Восточной Европе была пересмотрена и модифицирована на уровне ЕС, ОБСЕ, других структур. Так, известный принцип о том, что законные права национальных меньшинств не должны приводить к пересмотру государственных границ на примере самоопределения Македонии и других субъектов бывшей Югославии (самоопределение Косово) был существенно скорректирован в сторону возможности изменения границ в случае реализации (де-факто и де-юре) права нации на самоопределение.

Деятельность долгосрочных миссий ОБСЕ, как признанных уже институтов «классической» превентивной дипломатии в сочетании с широким использованием Организацией методов и инструментария ПД - мер по укреплению доверия, установление фактов, раннее предупреждение - (см. вторую главу настоящей работы), позволили создать собственную модель превентивной дипломатии, характеризующуюся практически рутинной имплементацией ПД и дальнейшим развитием превентивных технологий.

ООНовский механизм реализации ПД имеет свои возможности и ресурсы, хотя в чисто техническом плане быстрое реагирование и принятие необходимых решений на уровне ООН в рамках общей стратегии предотвращения и сложившейся процедуры осуществить достаточно сложно. Например, для получения санкции Совета Безопасности на проведение превентивной акции, требуется согласие стран-членов ООН на участие в ней. Как показывает опыт 90-х годов ХХ в. правительства не проявляли желания оказываться вовлеченными во внутренние дела других государств, несмотря даже на то, что конфликт мог вылиться в кровопролитие, создать угрозу безопасности в регионе. Трудности с реализацией на практике концепции превентивной дипломатии связаны так же с различной интерпретацией превентивной дипломатии крупными державами в контексте своих геополитических интересов. Несмотря на внешнюю привлекательность концепции и ее поддержку со стороны развитых и ведущих государств, очевидно, что последние готовы принимать меры по предотвращению конфликтов только в тех странах, которые входят в сферу их главных интересов.

Опыт стран Юго-Восточной Азии (АСЕАН) позволяет не только сравнить модели (теоретические и практические) реализации ПД, но и выделить собственно региональную специфику. Последняя достаточно рельефно обозначена в нижеследующих восьми ключевых принципах ПД, разработанных АСЕАН (Сингапурская декларация) и получивших некое обобщение, в том числе и с учетом европейского опыта:

1) Превентивная дипломатия касается только сферы дипломатии и полагается на дипломатические и мирные методы, такие, как переговоры, расследования, посредничество и примирение.

2) Превентивная дипломатия представляет собой ни в коем случае не военную и не принудительную деятельность. Ситуации, урегулирование которых требует военных действий или использования силы, находятся вне компетенции ПД. Принудительные меры, такие, как санкции, также находятся вне сферы ПД.

3) Имплементация ПД основывается на уважении суверенитета и невмешательства во внутренние дела государства и касается только межгосударственных проблем. Это включает в себя принципы суверенного равенства и территориальной целостности государств.

4) ПД действует методом консультаций и достижения консенсуса. Любые шаги ПД могут предприниматься на основе консенсуса после внимательных и длительных консультаций между всеми членами АРФ.

5) ПД реализуется на добровольной основе и может быть использована только по просьбе сторон, непосредственно вовлеченных в спор или с их согласия.

6) ПД может реализовываться только на основе доверия и эффективно действовать только в тех случаях, когда оно достигнуто между всеми заинтересованными сторонами.

7) ПД основывается на международном праве, поэтому любое действие должно соответствовать его основным принципам.

8) ПД требует своевременности. Действия должны быть скорее превентивными, нежели карательными. Методы ПД реализуются наиболее эффективно на ранних стадиях споров или кризисов.

Очевидно, что азиатская версия ЮВА (АСЕАН) в отличие от других более осторожна и жестко фиксирована рамками внутреннего невмешательства («кодекс поведения»). Одновременно, в Юго-Восточной Азии, видимо, можно говорить пока только о предварительном этапе реализации ПД, в отличие от более продвинутой практики и опыта (позитивного и негативного) ОБСЕ в Европе, а также реализации элементов концепции в Центральной Азии.

Имеющийся на сегодняшний день объем центрально-азиатского опыта реализации ПД различными ее субъектами – международными организациями, самими государствами региона, а также неправительственными структурами, хотя и небольшой, но тем не менее также довольно разнообразный. С учетом широкой перспективы в теоретическом плане центрально-азиатский материал позволяет сформулировать и определить следующие подходы:

- новые трактовки превентивной дипломатии в регионе, как целостной концепции предотвращающей стратегии, имеющей целью предупреждение, урегулирование и разрешение конфликтов;

- степень эффективности и действенности составных частей или методов реализации превентивной дипломатии – мер по укреплению доверия, установление фактов, раннее предупреждение, превентивное развертывание и создание демилитаризованных зон;

- практику реализации превентивной дипломатии ее субъектами в регионе ЦА, выявление специфики ее осуществления различными международными и региональными организациями с акцентом на локальные особенности, при сохранении единой субстантивной сущности их превентивного подхода;

- действующие и предлагаемые (прогнозируемые) модели реализации превентивной дипломатии, степень их применимости в конкретных условиях существования конфликтных ситуаций;

- комплекс конфликтоообразущих факторов в регионе Центральной Азии, имеющих тенденцию к достижению ими кризисной фазы, возможности применения базовых принципов превентивной дипломатии для предотвращения потенциальных конфликтов;

- конкретные рекомендации как для правительственных структур, так и для негосударственного сектора стран Центральной Азии, а также для международных и региональных организаций, действующих на постсоветском пространстве, членами которых состоят государства региона, по разработке и осуществлению целостной системы превентивных мер, имеющих целью постепенное снятие существующей между центральноазиатскими странами напряженности в различных сферах их взаимоотношений, налаживание конструктивного сотрудничества, снятие искусственно образованных между ними преград, постепенное создание атмосферы доверия.

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»