WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

В поэтическом дискурсе А. Галича ЛКС эпохи получает достаточно полную характеристику. Для ее описания автор использует разнообразные единицы лексико-фразеологической системы, которые образуют следующие лексико-тематические группы: приоритеты и ценности - богачи, икра, балычок, чаек, пастила, номенклатурные блага, все – как один, «дорогие» органы, с одной стороны, и свобода, правда по сердцу, совесть с другой; образ жизни - дозоры, обыск, лгать, предавать, слукавить, надзирать, блудить, грешить, с одной стороны, и удержаться, выдержать, выжить, выдюжить, с другой; духовная атмосфера - страх, безумие, горькость, подлость, скверна. непротивление совести, с одной стороны, и отчаянье, обида, боль, с другой. авторские слова-оценки - мура, миф, безумие, непрочно, скверна, тленье, позор вранья, фанфарное безмолвие, многодумное безмыслие и др. Проведенный анализ обнаруживает наличие скрытой оппозиции «я – власть», описанной с позиций общечеловеческой морали, о чем свидетельствуют лексико-тематические группы, составляющие содержание лингвокультуремы.

В стихах Юрия Визбора встречаются ЛК-детали ракета, Енисей (который олицетворяет укрощение советским человеком природных стихий), Луна, балет и др., характеризующие уровень технического развития страны, его положение на мировой арене. Они уступают место ЛК-деталям, связанным с процессом становления личности, закаливанием характера человека: Арктика, пустыня, тайга, морские дороги, Курильские острова, Полярное кольцо, Памир и мн. др.

В. Высоцкий ироничен по отношению к возводимым в культ достижениям страны в различных сферах деятельности. На это указывают лингвокультурные детали, отражающие и достижения в научно-технической сфере (освоение космоса, полеты на Луну), переходящее в противостояние самых мощных на тот исторический момент держав мира («Но вскорости мы на Луну полетим, - / И что нам с Америкой драться:/ Левую – нам, правую – им,/ А остальное – китайцам» (Высоцкий, «Есть на земле предостаточно рас»), и общегосударственный атеизм («На Бога уповали бедного,/ Но теперь узнали: нет его. - / Ныне, присно и во век веков!» (Высоцкий, «Песня космических негодяев»), и отсутствие гласности, информационный вакуум («Все на дому – самый полный обзор:/ Отдых в Крыму, ураган и Кобзон… Потом – ударники в хлебопекарне, - / Дают про выпечку до десяти» (Высоцкий, «Жертва телевиденья»), и мн. др.

Исследование стихов представителей АП позволило выделить повторяющиеся у каждого из них, а значит, ключевые для характеристики ЛКС лингвокультуремы ПУТЬ/ДОРОГА и ЛЮБОВЬ, содержание которых раскрыто в параграфе пятом «Лингвокультуремы, характеризующие эпоху, в творчестве поэтов-бардов». Понятия, выраженные данными единицами абстрактной семантики, являются общечеловеческими и изначально имеют яркую национальную маркированность, а, следовательно, играют первостепенную роль в воссоздании языковой картины мира.

Содержание лингвокультуремы ПУТЬ/ДОРОГА в творчестве поэтов-бардов включает в себя характеристику направления, по которому идет развитие страны, а вместе с ней общества, и личный выбор каждым из авторов жизненного пути. Не случайно в этой связи оказываются тесно связаны с ней (то есть с лингвокультуремой ПУТЬ/ДОРОГА) лингвокультуремы, присущие идиостилю каждого из поэтов. Так, например, Б. Окуджава по преимуществу характеризует направление, по которому идет развитие. При этом он вновь использует лексику с абстрактной семантикой: счастье – беда, Было – Не стало, через мир и войну, во тьму и др. Однако главной дорогой в жизни человека является дорога любви. Тесно связанной с лингвокультуремой ПУТЬ/ДОРОГА в идиостиле Б. Окуджавы является лингвокультурема НАДЕЖДА, понимаемая как некая идеальная, данная Богом субстанция, как символ спасения, который направляет человека.

В творчестве А. Галича содержание лингвокультурологического поля рассматриваемой лингвокультуремы раскрывают следующие лексико-тематические группы единиц: образ движения - шагать в ногу, ать-два-три, набекрень, шиворот-навыворот, гремя ошейником, повесив голову, сбиваться с ног, с одной стороны, и налегке, при попутном ветре, как вольный цыган, с другой; направление движения - в тайгу, в лагеря, на расстрел, не туда, в никуда, в князья, с одной стороны, и куда хочется, на поиски Бога, к острову Спасения, с другой. В творчестве А. Галича доминирует лингвокультурема ВЛАСТЬ. Ее содержание фактически полностью определяет содержание лингвокультуремы ПУТЬ/ДОРОГА. Очевидно, в этом сказывается личная драма поэта, чей жизненный путь был указан властью.

Ю. Визбор четко выделяет два пути. Один из них – это путь открытий и достижений, по которому следует страна. Его репрезентируют словосочетания искание дорог, лестница до звезд, ракета в лунный рог и др. Однако этот путь автор характеризует сочетаниями слов скоростной спуск, гром трясет, попасть в домоседы, пойти в пираты и др. Второй путь, сложный и тернистый, закаляет человека. Слова и словосочетания кручи каменистые, перевалы, перейти бури, мчаться сквозь беды, решать неразрешимое, к вершинам это подтверждают. Именно ему отдает предпочтение автор из-за конечного результата следования этому пути: чист, остаться самим собой, приближаться к Богу. Подобно Б. Окуджаве Ю. Визбор считает главной дорогой в жизни человека дорогу любви, которую называет то льдистой тропинкой любви, то верстами любви. С лингвокультуремой ПУТЬ/ДОРОГА в поэтическом дискурсе Ю. Визбора тесно связана лингвокультурема ЗВЕЗДА. Как правило, звезда освещает путь героя, а значит, становится путеводной.

Как показывает исследование, соотношение лингвокультурем ПУТЬ/ДОРОГА – НАДЕЖДА у Б. Окуджавы, ПУТЬ/ДОРОГА – ВЛАСТЬ у А. Галича, ПУТЬ/ДОРОГА – ЗВЕЗДА у Ю. Визбора обнаруживает лежащую в основе их содержания оппозицию «я (лирический герой) – власть. Эта оппозиция сохраняется и в лингвокультуреме ЛЮБОВЬ. Способы ее репрезентации подчеркивают доминанту лишь одного члена оппозиции. В творчестве Б. Ш. Окуджавы отражено понимание любви, свойственное представителям элитарной культуры, о чем свидетельствует рыцарское преклонение перед женщиной лирического героя, возведение любви в смысл жизни: «Тьмою здесь все занавешено/ И тишина, как на дне.../ Ваше Величество, Женщина,/ Да неужели – ко мне» («Ваше Величество, Женщина») (доминанта «я/лирический герой»).

А. Галич описывает ее с позиций восприятия им современной действительности. В его стихах речь идет о так называемой любви в образцовой советской семье, распространенным является мотив предательства в любви мужчины и женщины и предательства, которое государство совершает по отношению к своим гражданам (доминанта «власть»). Так, например, стихотворение «Красный треугольник» воспроизводит классическую ситуацию измены мужа («Да я с племянницей гулял с тетипашиной,/ И в "Пекин" ее водил, и в Сокольники») в отсутствие жены («А жена моя, товарищ Парамонова,/ В это время находилась за границею»). Естественно, подобное поведение в советском обществе неприемлемо, оно всегда подвергалось резкой критике, поскольку «для нашей эпохи,/ Не годятся эти "ахи" и "охи"» («История одной любви, или Как это все было на самом деле»). В дальнейшем осуждение столь нелицеприятного поступка выливается в партийное разбирательство так называемой аморалки на собрании. После партсобрания семья не просто сохранилась и не распалась, но вдруг получила статус образцовой: «Она выпила "дюрсо", а я "перцовую"/ За советскую семью образцовую!».

Ю. Визбор в стихах о любви, следуя традициям русского народного творчества, использует прием параллелизма, называя возлюбленную «солнышко лесное», «луна», «звезда», любовь сравнивает с песней, весной, продолжая лучшие тенденции романсовой поэтики (доминанта «я/лирический герой»).

Как показало исследование, в творчестве В.Высоцкого сложившаяся ЛКС отражена наиболее полно. Это явилось свидетельством яркости ЯЛ поэта, что доказала реконструкция четырехуровневой модели последней, результаты которой представлены в третьей главе «Языковая личность В. Высоцкого как отражение картины мира 1960-1970-х годов». Прямым следствием отмечаемой многими исследователями эволюции мотивов поэзии В. Высоцкого являются значительные изменения в языке. Это, в свою очередь, определило логику рассмотрения и анализа сначала лексикона и грамматикона ранних стихов и лишь затем поздних, что в результате позволило произвести детальную, более выверенную реконструкцию лингвокогнитивного уровня, определить характер и направление эволюции творчества поэта.

Так, в первом параграфе «Лексикон, грамматикон и прагматикон в структуре языковой личности В.Высоцкого» отмечается, что отличительной особенностью лексикона ранних стихов (лексикон-1) является использования имен существительных следующих четко обозначенных лексико-тематических групп: слова, обозначающие реалии жизни алкоголиков, бандитов, хулиганов и др., которые являются «героями» Высоцкого в ранних стихах) (карты, драки, разбой, насилье, похмельешпана, кабак, лагеря, харчи); слова-обращения людей друг к другу (гады, змея, братцы, дяди, и мн. др.); обозначения предметов городской жизни и быта (бакалея, ларек, банкометы, коктейли, деньги, валюта, банк, квартира); обозначения реалий советской жизни, связанных с производством: (получка, премия, зарплата, неустойка, перекур, завод и др.); наименования профессий, должностей, званий (адвокат, слесарь, токарь и некоторые другие); абстрактные понятия (душа, свобода, вера, судьба). Обозначенной иерархии тематических групп имен существительных соответствует и последовательность глагольных лексико-тематических групп: глаголы, обозначающие процесс деградации человека (скурвился, пьет, сломался и др.); глаголы, обозначающие незаконные действия (грабить, проникнуть, замучить, бить); глаголы из сферы лагерно-блатного жаргона, передающие процесс донесения на преступников (навести, шепнуть, стучать); глаголы, связанные с оценкой системы наказания за совершенные поступки (осудили, переслали, мордуют, зацапала (о милиции); глаголы, передающие положительные, благородные порывы или поступки человека (влюбиться, мечтать, спасать, подарить). В поэтических текстах обильно представлены фразеологические единицы разной стилистической принадлежности, которые являются узуальными вариантами ФЕ (лечь на дно, куры не клюют и др.) и трансформированными окказиональными вариантами ФЕ (жизнь коротать – не подковы разгибать на фоне узуальной пословицы Жизнь прожить – не поле перейти; заводить язык за спину – ср.: высунув язык и язык на плечо и т. д.).

Анализ лексикона стихов более позднего периода (лексикон-2) обращает внимание на серьезные изменения в составе лексико-тематических групп. Так, среди существительных можно выделить группы: наименования явлений природы, стихий (ветер, туман, ураган, тепло, мороз, вьюга, полярный день); к этой же группе примыкают и названия животных и птиц (кони, волки, чайки); обозначения «пограничных» мест, которые служат метафорическим изображением критических ситуаций в жизни лирического героя (обрыв, пропасть, край, граница, туннель, ручей); слова, передающие состояние души человека (восторг, счастье, слабость, отчаянье, надежда, страх, любовь); слова, связанные с религией, верой (благодать, благословенье, омовенье, небеса, душа, смрад, крещенье, Бог, ангел, рай); слова, связанные с бытом и занятиями людей (магнитофон, торшер, квартира, стакан, бутылка, нож). Аналогичным образом выделяются лексико-тематические группы и среди глаголов: глаголы движения, передающие стремительность происходящего (погонять, успеть, смести стремиться, лететь); глаголы с семантикой «Предчувствия», запечатлевающие близость неотвратимых событий и попытки их предотвратить (чуять, сгинуть, умолять, кричать, растаять); глаголы, выражающие эмоции, состояние души, настроение (любить, петь, аплодировать, выстрадать, забыться); глаголы, связанные освобождением от греха или порока (ниспослать (благодать), испариться, очиститься (от скверны), освободиться, прозреть); глаголы с семантикой «Повседневные действия», обозначающие действия, привычки людей (врать, хлебнуть (вина), жевать, глотать и т. д.).

Соотношение лексико-тематических групп с «высоким» или нейтральным содержанием и лексико-тематических групп с очевидной грубо-просторечной окрашенностью в поздних и ранних стихах диаметрально противоположное. Если на начальном этапе в поэтических текстах преобладала разновидность слов второго типа, то стихи заключительного периода творчества в основном базируются на лексике книжного стиля. Немаловажной особенностью лексикона стихов этого периода является наличие разноплановых ФЕ: фразеологизмы библейского происхождения, выражения из античной мифологии, устойчивые сочетания официально-делового стиля и др. Отличительной чертой использования ФЕ в поэтических текстах этого периода является образование фразеологических доминант, фразеологических конфигураций, наделение ФЕ текстообразующей функцией. Доказательством тому служат такие стихи-песни, как «Чужая колея», «Нить Ариадны», «Про Козла отпущения» и мн. др. В их названия вынесены устойчивые сочетания, содержание которых раскрывается, конкретизируется, дополняется на протяжении всего стихотворения. Показательной в этом отношении является песня «Про Козла отпущения». Стихотворение представляет собой аллегоричное «повествование»: под волками подразумевается застывшее общество штампов и клише, в котором нет места естественным взаимоотношениям; козел – это «личность», особняком существующая в окружающем ее мире волков. С целью продемонстрировать покорность судьбе, смирение (что является типичной чертой русского менталитета) В.Высоцкий органично вводит в стихотворение аллюзию к толстовскому «непротивлению злу насилием» и делает это: «Не противился он, серенький, насилию со злом,/ А сносил побои весело и гордо». Покорность и смирение Козла делали его незаменимым. Именно поэтому «берегли козла как наследника». Обращает на себя внимание сочетание берегли как наследника. Замена компонента как зеницу ока на оборот как наследника актуализирует в качестве базовой метафоры одну из наиболее типичных черт русского менталитета эпохи далекой монархической России: поклонение перед царем-батюшкой, трепетно-бережливое, почти отеческое, отношение к его наследнику. В этой связи следует признать успешным окказиональный фразеологизм Высоцкого, поскольку он «работает» в тексте много эффективнее и сильнее узуальной ФЕ. Внутренний протест зарождается в тот момент, когда козёл «очередное отпущение получал». В результате авторского переосмысления знакомое выражение получает совершенно противоположное значение: получать отпущение – быть наказанным.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»