WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |

Роль государства в формировании финансового капитала заключалась в замещении функций современного для того времени институтов этого капитала и обеспечении условий привлечения иностранного капитала. Политика государства привела к значительному ускорению процесса формирования финансового капитала, но, другой стороны, подобное ускорение подтачивало устойчивость развития. Возможности государства в этой области ограничивались крайней бедностью населения, налоги с которого наряду с прибылью государственных предприятий, становятся источником финансирования индустриализации. Поэтому привлечение иностранного капитала стало одним из условий динамичности процесса индустриализации.

Ускоряющее влияние иностранного капитала на процесс индустриализации сочеталось с долговыми обязательствами России в связи с его привлечением. Выплаты долговых обязательств, соответственно, сдерживали развитие собственной инвестиционной базы. Но значение привлечения иностранного капитала шире, чем количественное сравнение эффекта от иностранного капитала и долгов по его оплате. Роль иностранного капитала заключалась и в обучении отечественного капитала (новые технологии, организация труда, социальная политика иностранных предпринимателей), который сформировался в России к Первой мировой войне.

В целом, необходимая в условиях России мера централизации управления процессом индустриализации не могла быть осуществлена в силу институциональных причин. Оптимальная мера централизации управления достигается в условиях способности общества к согласованию различных социальных интересов. В условиях Российской Империи (громадность территории, разноукладность хозяйства, имперская форма власти) подобную оптимальность могла обеспечить лишь власть, но она оказалась неподготовленной к политике балансирования интересов. В силу этого формировалась этакратическая (бюрократическая) система управления, опирающаяся не на закон, а на администрирование. Революция 1905 года не привела к коренным изменениям, в силу, как объективных причин (нарастание задач военного и охранительного свойства, требующих централизации), так и субъективных причин.

3. Влияние культурных и психологических особенностей россиян на процесс индустриализации.

Основной чертой культурного и психологического типа россиян было их разнообразие, связанное с многообразием национального и конфессионального состава населения Российской империи. Все разнообобразие существующих культурных и ментальных черт ученые культурологи сводят к двум моделям: бинарной и тернарной. В нашем исследовании подобное разделение важно в связи с влиянием данных моделей на формирование целей индустриализации и темпы их реализации. Для бинарной модели характерно выделение двух полюсов, деление всех явлений на положительное и отрицательное, на греховное и святое, на национальное и искусственно привнесенное.26 Выделение двух полюсов как основного организатора структуры неизбежно приводит к специфическому типу динамики. Этот тип складывается не только как борьба между полюсом зла и полюсом добра. Он может реализоваться через предельную степень зла. Если зло может осознаваться как переломный момент, момент необходимый, то «высокое романтическое зло» приобретает дополнительную оправданность. Мир зла ближе к миру добра, чем мир пошлости27» (все среднее есть пошлость). Бинарная модель в начальный период социалистической индустриализации способствовала оправданию народных жертв в ее реализации.

Противоположное бинарному направлению культуры – тернарное, исходит из того, что мир зла и мир добра не имеют однозначной моральной оценки и характеризуются признаками существования. Мир жизни расположен между добром и злом. «Этот мир может оцениваться как мир пошлости, и тогда зло будет принимать облик своего обычного, каждодневного проявления, но он может оцениваться и как мир естественного человеческого существования, мир, который оправдан не добром и не злом, не талантом, и не преступлением, не высокой нравственность и не низкой безнравственностью, а просто своим бытием».28

Тернарное направление в отличие от бинарного построено на движении мысли не от модели в к реальности, а от реальности к модели. Происхождение русских тернарных моделей противоречиво: на общую христианскую бинарность накладывается народное представление языческого типа, оправдывающее материальную действительность, мир жизни.

Бинарное и тернарное направление образуют единое целое и, одновременно, их столкновение создает необходимое внутреннее разнообразие культуры, обеспечивающее динамику системы как таковой. При этом можно говорить о преобладание того. или иного направления в культуре. В России в начальный период индустриализации преобладала бинарное направление.

Влияние разнообразия культур на начало процесса индустриализации осуществлялось через отношение населения к ценностям буржуазного мира и трудовую этику.

В России конца Х1Х начала ХХ века отношение населения к ценностям буржуазного мира зависело от возрастной и социальной структуры населения, но в целом новая буржуазная система ценностей еще не успела сколько-нибудь глубоко проникнуть в массовое сознание. Более широко, но все же весьма незначительно, она охватила низшие слои горожан и укоренялась среди сельской молодежи.

Перспективы развития буржуазного менталитета в России во многом зависели от идеалов молодежи конца XIX – начала ХХ века. Проведенное российскими педагогами совместно с Московским Педагогическим музеем в начале ХХ века анкетирование молодежи показало значительные отличия в среде городской и сельской молодежи. В ранжировании ценностей материальный успех учащиеся городских училищ в большинстве поставила на последнее 18-ое место, и только 6 % опрошенных на 1 и 2 места. В сельских школах – 10 % опрошенных поставили материальный успех на 1 и 2 места. Аналогичный опрос в Германии показал, что для 20 % школьников при выборе идеала главное материальный успех, для 25 % - высокие моральные качества.29

Все слои общества в пореформенный период испытывали влияние буржуазной морали, но пытались приспособить ее к российским условиям.

Многие представители буржуазии, в особенности это относится к старообрядцам–предпринимателям, смотрели на богатство не как на источник наживы, а как на миссию данную богом. В мемуарах В.П. Рябушинского постоянно звучат две мысли «богатство обязывает» (Riches oblige), «не о хлебе едином жив будет человек». Причиной такого отношения к богатству сам В.П. Рябушинский считал христианскую веру и крестьянское происхождение русской буржуазии. В связи с этим, по нашему мнению, следует подчеркнуть различные подходы к богатству в среде самой буржуазии, которая была неоднородной. Та ее часть, о которой говорит В.П. Рябушинский, мы называли ее условно демократической, действительно по результатам многих исследований обладала сознанием особой миссии богатства. Возможно, это было связано с трудовым происхождением богатства у этой части буржуазии. Другая же часть буржуазии, которую можно условно назвать «этакратической», т.е. выросшей из государственного чиновничества была не столько нацелена на буржуазные ценности, сколько на специфически российские пути обогащения, связанные со слабым развитием правовых отношений.

Что касается трудовой этики, то из двух ее идеальных типов: потребительского или иначе традиционно-минималистского и буржуазно-максималистского в России преобладал первый. Данный тип трудовой морали опирается на удовлетворение традиционных, скромных потребностей семьи. Накопление средств не является задачей этого типа. Второй тип ориентирует человека на максимизацию результата, или прибыли. Преобладание первого типа, с одной стороны, способствовало индустриализации за счет возможностей ограничения фонда потребления в пользу инвестирования, но, с другой стороны, сдерживало развитие широкого потребительского рынка, как долгосрочного стимула индустриализации. В эволюции различных типов культуры и трудовой этики значительную роль играло образование. Прогрессивные изменения в образовании населения в пореформенный период не привели к таким структурным изменениям в образовании, которые способствовали бы индустриализации. Диспропорция между высшим и средне–специальным образованием, а также техническим и гуманитарным, приводила к тому, что достижения науки не претворялись в жизнь из–за отсутствия инженерно–технических кадров и полного непонимания значения науки для индустриализации большинством населения.

Влияние образования населения на развитие промышленности объясняется, прежде всего, необходимостью определенного уровня знаний граждан страны для внедрения технических нововведений. Начало процесса индустриализации делает эту необходимость очевидной. Начиная с Петра I, российские императоры пытались соединить крепостной строй с образованием народа. Но образование ведет к просвещению и просвещенности, т.е. умению формировать и высказывать свое мнение. Естественно, защитники существующего социально–политического строя не хотели создавать просвещенных, культурных людей, которые неизбежно рвутся к свободе. С другой стороны, образованные, просвещенные люди не хотели жить в условиях деспотизма, и расшатывали крепостнический строй. Эти противоречия существовали и в XIX веке, хотя после отмены крепостного права образование населения расширялось.

Российская интеллигенция во второй половине XIX– начале XX века боролась за образование народа. Основным идеологическим препятствием на этом пути был страх власти перед просвещенными людьми. С другой стороны, осуществление государственной программы преобразований экономики России было невозможно в условиях безграмотности населения. Связь между уровнем грамотности и уровнем промышленного развития наглядно видна по соотношению грамотности различных регионов европейской России. Наибольшая грамотность совпадает с наивысшим развитием промышленности. Так, свыше 75% грамотных обоего пола наблюдалось в Финляндии и Прибалтике, в Петербургской губернии–50–60%, в Московской–40–50%.30

Культурная революция, как часть плана социалистической индустриализации, стала одним из определяющих факторов форсированного роста российской промышленности, но ее значение было принижено репрессиями против лучших людей российской науки.

4. Роль интеллигенции в индустриализации.

В конце Х1Х века нарастала роль интеллигенции в формировании идеологии и, соответственно, формировании целей развития общества и государства. Влияние интеллигенции на идеологию осуществлялось через преподавательскую деятельность, науку, литературу. Данные всероссийской переписи населения 1897 г. содержат сведения об участии интеллигенции в общественно-культурной жизни в конце XIX века. Из 126 млн. населения России педагогическим трудом занимались свыше 170 тыс. человек, библиотечным делом – 1 тыс., книжной торговлей – более 5 тыс. человек. В России работало около 18 тыс. художников и артистов, 3 тыс. ученых и литераторов.31

В конце XIX века интеллигенция по отношению к самодеятельному населению России составляла 2,7% или 725 тыс. человек32. По отношению ко всему населению России интеллигенция составляла менее 0,4%. Материальное положение интеллигенции было значительно выше квалифицированных рабочих. Врачи, инженеры, служащие высокой квалификации получали в 20 раз больше рабочих.

Что касается социального происхождения интеллигенции, то к пореформенной эпохе дворянскую интеллигенцию сменила разночинная, которую Писарев определил как «мыслящий пролетариат». По своему положению они отличались от мастеровых, чернорабочих, городской бедноты только одним – образованием. От своих университетских сверстников, делавших карьеры в министерствах, они отличались выбором пути свободного интеллектуального труда. Разночинная интеллигенция в конце XIX–начале XX века встала во главе российской общественной мысли. Наряду с положительным влиянием на развитие русской науки, литературы, искусства, разночинная интеллигенция несла в себе такой заряд нигилизма, который часто противоречил прогрессивности развития. Переход к индустриальной структуре с неизбежными социальными противоречиями мог быть смягчен постоянной заботой «мыслящего пролетариата» о соблюдении в обществе баланса между стабильностью и динамичностью развития. Но разночинная интеллигенция не была нацелена на решение этой проблемы.

Наряду с делением российской интеллигенции по признаку социального происхождения, для понимания ее влияния на формирование и реализацию целей индустриализации, важны и другие критерии. По мнению российских философов и экономистов авторов известного сборника «Вехи» (Н. Бердяев, С. Булгаков, С.Франк, А.Изгоев, П.Струве) к началу ХХ века интеллигенция России переживала кризис, которой и был одной из причин поражения революции 1905года. События начала ХХ века разделили интеллигенцию на интеллигенцию в широком, общенациональном смысле слова и «кружковую интеллигенцию» (Н. Бердяев). Суть «кружковой интеллигенции» заключается в том, что она искусственно выделена из общенациональной жизни и находится под двойным давлением – внешним, олицетворяемым реакционной властью и внутренним – выражающемся в инертности мысли и консервативности чувств.33 Основные черты «кружковой интеллигенции»: господство народолюбия без понимания внутренних потребностей развития народа, господство утилитарно- морального критерия, нигилизм, преобладание идеи распределения и уравнения над идеей производства и творчества, жажда быстрых результатов без понимания их долгосрочных последствий. Противостояние между интеллигенцией и «кружковой интеллигенцией» выразилось в отношении к науке и применению ее достижений для индустриализации. В экономической науке это ярко проявилось в дискуссиях между сторонниками оптимальных темпов социально – экономического роста России (Н. Кондратьев, В. Базаров, Н Бухарин, Г. Фельдман) и сторонниками форсированных темпов (И. Сталин, С. Киров, Орджоникидзе). Сторонники форсированных темпов объясняли их необходимость объективными причинами и благородными целями, которые, безусловно, существовали (международное положение, отсталость России, сохранение статуса Великой державы положение), но были не в состоянии понять вариантность их реализации и возможности науки в выборе оптимального варианта для благосостояния народа. Сама жизнь через голод и лишения людей доказала необходимость проверки темпов экономического роста их последствиями для потребления населения, что было учтено составителями второй пятилетки. Но плата за форсированные темпы индустриализации была громадной, оправдание ее только объективными условиями представляется нам не обоснованным.

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»