WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

Как и герой «Писем русского путешественника», Сергей Толстой отличается повышенной эмоциональностью. Его восхищение мирандинскими просторами сродни тому восторгу, который вызвала у героя Карамзина Швейцария и ее жители. Важно заметить, что швейцарская идиллия не только заставила русского путешественника благодарить судьбу за виденное в альпийской стране, «великое и прекрасное», но и пробудила в его душе готовность «с радостию» отказаться «от многих удобностей жизни». Сходные желание испытывает поначалу и герой Егунова, однако в финале, как уже отмечалось, бежит из «объятий прелестной натуры», отдавая предпочтение благам, которые могут дать только цивилизация и культура.

В заключение подчеркивается, что, выбрав в качестве своего собеседника автора «Писем русского путешественника», Егунов заметно переосмыслил его взгляды и на жизнь, и на литературу. Литературные опыты Сергея, находясь в поле притяжения жанрового канона сентиментального путешествия, откровенно пародировали его. Иронические «реплики» Егунов адресовал не только известной литературной традиции, утратившей актуальность в новых исторических условиях, но и современности, в которой сентиментальность выглядела едва ли не пороком.

2.3. Отклики на романтизм в романе «По ту сторону Тулы». В данном параграфе рассматривается романтическая составляющая произведения. Имеется в виду, во-первых, так называемая неоромантика, связанная с возрождением тех или иных черт романтизма за исключением важнейшего романтического принципа изображения – двоемирия; во-вторых, пародийное переосмысление романтических стереотипов. Подчеркивается, что «оживление» отдельных романтических черт производится автором романа с достаточно ощутимой комической их «транскрипцией».

Романтическая традиция обнаруживает себя, прежде всего, в выборе главных героев. Как известно, устойчивыми приметами романтической личности являются мечтательность, одиночество, отрешенность от жизни, поэтическая утонченность. Таковы главные персонажи романа Федор Стратилат и Сергей Толстой. К числу псевдоромантических героев (героев с «претензией на романтизм») следует отнести кооператора, тяготящегося «прозой» деревенского прозябания, и Леокадию, мирандинскую «светскую львицу», навязывающую окружающим представление о себе как о роковой женщине.

«Красный» инженер Федор – советский романтик. Как романтический герой, он знал «одной лишь думы власть», и эта «дума» всецело посвящалась работе. Его мечты были связаны с горным делом, с разведкой недр. Помыслы героя устремлены в будущее, в будущем он намерен раздвинуть границы своей деятельности - вести разведку не только в средней полосе России, но и в Сибири, на Алтае. Несмотря на множество людей вокруг него, Федор одинок: в мирандинском обществе он «чужак», его аскетизм вызывает недоумение окружающих. Романтический ореол создают герою его имя и фамилия, заставляющие вспомнить святого мученика Федора Стратилата.

Сергей Толстой, о котором ранее речь шла как о «чувствительном» герое, сближается и с героями романтической литературы. Он поэт, странник; он несчастливо влюблен, загадочен; мирандинские обыватели принимают его за чудака. Круг духовных запросов Сергея широк и включает присущую романтикам тягу к чужим культурам и эпохам (специализация по древнеисландской литературе; замысел романа на тему «Илиады»), интерес к разного рода таинственным явлениям. Как истинный романтик, герой балансирует на грани сна и яви, живет в нескольких измерениях: в реальном мире и мире, созданном его воображением.

В Сергее привлекает его изрядная образованность, его деликатность, сердечность (не может не располагать к себе герой, который никому не причиняет зла). Однако отношение автора к герою не лишено иронии, что выражается в «снижающих» героя характеристиках: среди окружающих он имел репутацию человека «с придурью», собственную исключительность связывал со своей откровенно не мужской профессией (Сергей - «единственная пишбарышня» в Союзе). В случае с Сергеем ирония, как кажется, позволяла автору скрыть свои симпатии и, таким образом, дистанцироваться от духовно близкого ему героя, который на языке эпохи первых пятилеток именовался «несознательным элементом». В заключение подчеркивается, что в романе, написанном филологом, противопоставление двух типов героев-романтиков («энтузиаст современности» Федор и «восьмое чудо света» Сергей) прочитывается как пародия на бытовавшее в советской эстетике деление романтизма на «революционный» и «реакционный». Объектом авторской иронии оказывается официальная дискредитация «реакционного» романтизма за его «бегство от действительности».

К поэтике романтизма в романе отсылает целый ряд образов-символов, одним из них является Тень. Тень в романе приобретает человеческий облик (она поет, испытывает чувство голода, бросает в море окурки, наконец, предлагает «переименовать Петергоф, как это сделано с Петербургом»). Очеловечивание Тени, ее возвышение из ничего – типично романтическая трактовка широко распространенного в культуре сюжета. Игру Егунова с поэтикой романтизма можно наблюдать и в тех случаях, когда известный романтический прием лишается присущих ему функций. Так, одной из особенностей романа, казалось бы, указывающей на его принадлежность к романтической традиции, является наличие системы двойников: Сергей Сергеевич (Толстой) и Сергей Сергеевич (кооператор); Федор (Стратилат), Федор (буровой мастер), Федор (Фильдекос); сельские учительницы Дуня и «другая Дуня»; Елена (Стратилат) и Елена (приезжая). Однако необходимо заметить, что связи, которые возникают между этими двойниками, никакого отношения к романтизму не имеют. Речь идет только о случайном совпадении имен (двойники не стремятся прожить чужую жизнь, между героями и их двойниками нет соперничества и т.п.). Прием, интенсивно разрабатываемый романтиками, у Егунова оказывается фикцией.

Как видно из приведенных примеров, отклики Егунова на романтизм носили откровенно выраженный игровой характер, нередко имели филологическую подоплеку и сводились к пародированию разного рода романтических штампов.

Глава III. Сборник стихотворений А.Н.Егунова «Елисейские радости» в историко-культурном контексте. В данной главе образный строй лирики Егунова рассматривается в связях с античной традицией; отмечаются переклички между поэтическим творчеством Егунова и художественным экспериментом поэтов-обэриутов; исследуются элементы поэтики импрессионизма в «Елисейских радостях».

3.1. Античные мотивы и образы в «Елисейских радостях». Параграф посвящен изучению античного пласта лирики Егунова.

Отсылку к античности содержит название сборника. В изображении Елисейских полей (Элизиума, рая для праведников) античные поэты использовали набор устойчивых характеристик, некоторые из них обнаруживают себя и в лирике Егунова. Вслед за предшественниками Егунов воссоздает приметы райского топоса как безмерного, с его «туманностью», «жизнью богатой», «людьми золотыми», «счастливыми тенями».

Земля блаженных, по Егунову, ассоциируется, прежде всего, с памятью, сохранившей лучшее из минувшего. Сократ в «Федре» говорил, что душа, сохранившая память, может постигнуть красоту и надеяться на возрождение. Для героев лирических стихотворений Егунова память стала своеобразным «пропуском» в Элизиум. Контраст прошлого и настоящего отражен в противопоставлении райского и земного существования. В реалиях города герой тосковал и скучал среди «соотечественников немусикийских». Блаженство можно было обрести только, погружаясь в мир сновидений и воспоминаний, где появлялись любимые образы-тени. Так возникала устойчивая связь образов сна, памяти, блаженства. Если в настоящем герой Егунова видел «дикий берег», то картины «заелисейских полей» прошлого хранили домашнее тепло, золотые покровы, «парней-непокойников». Символом этого Элизиума стал «прошлого ковчег». Идиллические пейзажи, упоминание о радостных событиях сохранились как отзвуки ушедшей жизни и культуры

Отдав дань традиционному восприятию Элизиума как райского места, прекрасного и доступного только избранным, Егунов перенес понятие «рая» и на художественное творчество. Для него Елисейские (райские) радости были неразрывно сопряжены с занятиями поэзией. Свобода творчества, свобода чувства и мысли, воплощенные в ней, воспринималась как райские привилегии.

3.2. «Сквозь тень и свет»: импрессионистическое начало в лирике А.Н.Егунова. В настоящем параграфе «Елисейские радости» рассматриваются в контексте импрессионистской поэтики. Под импрессионизмом здесь понимаются особенности художественной формы, обусловленные передачей непосредственных впечатлений, переживаний; своеобразие импрессионистической манеры письма связывается с экспериментами в области стихосложения.

Почерк Егунова-поэта можно считать близким изобразительной манере импрессионизма. Среди отличительных его примет следует выделить повышенное внимание автора к смене настроений человека, устойчивый интерес к цветовой гамме, «световоздушной» среде и др. Стихам Егунова присущи характерные для импрессионизма синтетические образы, построенные на смешении звуковых, цветовых ощущений, которые стирают границу между реальным явлением и субъективным впечатлением. Первый план многих стихотворений Егунова занимает мир смутных, временами еле уловимых звуков, запахов, разнообразных предметов. Сменяющие друг друга детали внешнего мира отражают изменения в душе человека, а из череды бытовых подробностей создается общее настроение героя. Тесная связь лирического «я» с окружающим его пространством - одна из характерных примет «Елисейских радостей

Одним из отличительных признаков импрессионистического изображения было внимание к цветам. «Трепетание красок» воплотилось в пейзажах «Елисейских радостей». В их цветовом спектре доминировали так называемые основные: синий, желтый (золотой) и их оттенки. Подобно живописному накладыванию мазков краски на холст, поэт «накладывал» друг на друга слова, обозначающие цвет, в результате возникали причудливые сочетания: «златовоздушные», «розово-облащные» и «златовесеннесиние».

В создании образа призрачных полей задействованы различные состояния природных явлений: «росой омытые поля», «трава в слезах». Переходя к изображению городских видов, поэт «заполнял» площади «мокрым» и «талым снегом», «ласковыми сугробами», укутанными «туманной ватой» тополями, «хлопьями улицы». Героев окружали «потоки хлынувшего света», над ними оказывались «прозрачная синева» и «сияние небес». Обращают на себя внимание описания света: он способен хлынуть потоками, он, переливаясь через край, заливает пространство.

Егунов часто пользуется словами-намеками, использует многоточие как знак, который, по словам одного из героев «Беспредметной юности», способен превратить весь мир «в увлекательный пунктир». Лирика Егунова носит фрагментарный характер; отдельные его стихотворения принципиально не завершены, напоминают отрывки, фиксирующие многообразие настроений, мыслей, чувств лирического героя.

В заключение отмечаются переклички «Елисейских радостей» с творчеством поэтов, особенности художественной манеры которых традиционно связывают с импрессионизмом (И.Анненский, Е.Гуро и др.).

3.3. «Елисейские радости» и поэтика группы «Обэриу». В данном параграфе дается сопоставительный анализ лирического творчества Егунова и поэтов-обэриутов (А.Введенский, К.Вагинов). Отмеченные переклички касаются как их мировидения, так и используемых ими приемов

Подчеркивается, что с обэриутами Егунова сближает повышенное внимание к бессмыслице. Присущий автору «Елисейских радостей» и поэтам-обэриутам интерес к бессмыслице демонстрируется в ходе сравнительного анализа стихотворения Егунова «Загробный вьется мотылек...» и фрагмента стихотворения А.Введенского «Факт, теория и Бог». С опорой на работы современных исследователей, изучавших эффект бессмыслицы у А.Введенского, рассматриваются различные способы «обессмысливания смыслов» в стихах Егунова. В «Елисейских радостях» «скромный Бог» «бросает неземной канат», «уста жуют / былой и небылой уют», а лирический герой восклицает: «Как это просто, о – ля – ля! / Да будет пухом мне земля, / приятен суп из хрусталя».

Среди других особенностей «Елисейских радостей», сближающих их поэтику с поэтикой обэриутов, можно выделить интерес к звуковой стороне слова. Использование Егуновым приемов аллитерации и ассонанса показано на примере анализа стихотворения «По тем ступеням, по которым…». О близости Егунова к обэриутам свидетельствует и его словотворчество, примерами здесь могут служить такие словосочетания, как «молодость небывшая», «бреданья юности клубокой», «центавры на мосту»; «радио-шумная столица / <…> / эфирно простирает ребра», «индустриалит Русь кудрей», «ненастигнутый погост».

Совпадения в образном строе иллюстрируются материалом стихотворений «Промозглый Питер легким и простым» Вагинова и «Для наших русских - русичей иль россов» Егунова.

Предпринятый анализ убеждает в том, что поэзия Егунова органично вписывается в контекст обэриутского творчества. Сходство в первую очередь касается поэтических приемов (обессмысливание общепринятых смыслов, звукопись), общности символов, образов, тем. Сходство судеб поэтов, искалеченных государственной машиной, осознание собственной чужеродности во многом обусловливало и общность взглядов на искусство.

В Заключении подводятся итоги и намечаются перспективы исследования. В частности, отмечается, что в научном отношении плодотворным может стать рассмотрение лирики Егунова в сопоставлении с поэтическим творчеством поэтов-маргиналов второй половины ХХ века (В. Эрль, В. Шинкарев, С. Стратановский).

По теме диссертации опубликованы следующие работы:

Статьи, опубликованные в рецензируемых научных изданиях, включенных в реестр ВАК:
  1. Пинегина, Е. Л. «Прогулки в распрекрасном Петербурге»: пасторальная традиция в поэме-пьесе А.Н.Егунова «Беспредметная юность» [Текст] / Е.Л. Пинегина // Вестник Вятского государственного гуманитарного университета. Серия «Филология» № 3 (2). – Киров, 2008. – С. 157-160.
  2. Пинегина, Е. Л. «Елисейские радости» А. Н. Егунова и поэтика группы Обэриу [Текст] / Е.Л. Пинегина // Вестник Ленинградского государственного университета имени А. С. Пушкина. № 4 (16). – Пушкин, 2008. – С. 56-62.

В других изданиях:

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»