WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

Кроме того, в данном параграфе выделяется Модель 3, предполагающая наличие промежуточных вариантов между Моделями 1 и 2.

Во второй главе диссертации "Партии-преемники", профсоюзы и государство в Польше и России" анализируются взаимоотношения "партии-преемника", профсоюзов и государства в посткоммунистический период в случаях Польши и России. В качестве "партий-преемников" рассматриваются партия Социал-демократия Польской Республики (с 1999 г. Союз демократических левых сил) и Коммунистическая партия Российской Федерации (КПРФ), в роли бывших официальных профсоюзов выступают Общепольское соглашение профсоюзов (ОСПС) и Федерация независимых профсоюзов России (ФНПР). Случаи Польши и России анализируется по трем направлениям: институциональные изменения в процессе посткоммунистических преобразований (институциональная арена), электоральные стратегии СДПР/СДЛС и ОСПС в ходе парламентских выборов 1991, 1993, 1997 и 2001 гг. и КПРФ и ФНПР в ходе парламентских выборов 1993, 1995, 1999 и 2003 гг. (электоральная арена), взаимодействие ОСПС и польского правительства и ФНПР и российского президента/правительства в процессе социального диалога (арена социального диалога).

2.1. Случай Польши. Коммунистический режим в Польше, охарактеризованный Г. Китчелтом как "национально-консенсусный", стал основой посткоммунистических преобразований, носивших договорной характер и принявших форму "пакта". Институциональный дизайн посткоммунистического режима в Польше был конституционно оформлен в Малой конституции 1993 г. (и позднее закреплен Конституцией 1997 г.). Несмотря на стремление первого польского президента Л. Валенсы максимально расширить полномочия президента, в Польше была установлена т. н. премьер-президентская система (М. Шугарт, Дж. Кэри), в рамках которой правительство формируется по итогам парламентских выборов, а премьер-министр избирается парламентом при последующем утверждении президентом. Таким образом, посткоммунистический режим в Польше способствовал интеграции в систему управления государством партий, победивших на парламентских выборах, позволяя партиям формировать политический курс государства и выдвигать кандидата на пост премьер-министра.

Трансформация "партии-преемника" – Социал-демократии Польской Республики /Союза демократических левых сил происходила в направлении модернизации и социал-демократизации (А. Бозоки, Дж. Ишияма): организационно партия сохранила развитую инфраструктуру и стала развивать идеологию на основе социал-демократической платформы, благодаря чему для СДПР оказалось предпочтительным политическое сотрудничество с профсоюзами. Бывшие официальные профсоюзы – Общепольское соглашение профсоюзов, заняло независимые от правительства позиции после решения Конституционного суда о передаче ОСПС собственности коммунистических профсоюзов. Несмотря на противодействие руководства ОСПС, региональные профсоюзы восстановили сотрудничество с СДПР и способствовали организации электоральной и парламентской коалиции Союза демократических левых сил во главе с СДПР и ОСПС. Взаимоотношения ОСПС и польского правительства были обусловлены наличием третьего участника – профсоюза "Солидарность", не считавшего необходимым проведение тройственных переговоров ввиду собственного активного политического участия и непосредственного присутствия в первых посткоммунистических правительствах. Институциональное оформление социального диалога в Польше стало возможным благодаря инициативе ОСПС после прихода к власти правительства СДЛС. Тройственные переговоры с участием правительства, ОСПС, "Солидарности" и ассоциаций стали проходить в Польше на регулярной основе, принятые в их рамках решения носили статус законодательных инициатив.

2.2. Случай России. Коммунистический режим в России, охарактеризованный Г. Китчелтом как "патримониальный", стал основой посткоммунистических преобразований, носивших силовой характер. Институциональный дизайн посткоммунистического режима в России был конституционно оформлен в Конституции 1993 г. В соответствии со стремлением Б. Ельцина максимально расширить полномочия президента, в России была установлена т. н. президентско-парламентская система (М. Шугарт, Дж. Кэри), в рамках которой правительство формируется президентом, и премьер-министр также избирается президентом при последующем утверждении парламентом. Таким образом, посткоммунистический режим в России способствовал обособлению системы управления государством (в том числе президентской администрации и правительства) от партий, победивших на парламентских выборах, предоставляя партиям возможность лишь опосредованного влияния на политический курс государства.

Трансформация "партии-преемника" – Коммунистической партии Российской Федерации, происходила в направлении национализации (А. Бозоки, Дж. Ишияма характеризуют КПРФ как национально-коммунистическую партию): организационно партия сохранила развитую инфраструктуру и стала развивать идеологию на основе национального патриотизма. Первоначально идеология КПРФ включала социал-демократические элементы, однако попытки партии установить политическое сотрудничество с бывшими официальными профсоюзами окончились неудачно, несмотря на отдельные случаи сотрудничества региональных организаций КПРФ и профсоюзов. Бывшие официальные профсоюзы – Федерация независимых профсоюзов России, оказались зависимыми от решений президента и президентской администрации в результате угрозы лишения профсоюзной собственности в ходе конфликта между президентом и Верховным Советом в 1993 г. Впоследствии ФНПР стала выполнять роль "проправительственных профсоюзов" и отказалась от политического сотрудничества с оппозиционными партиями, включая КПРФ. Самостоятельное политическое участие ФНПР в коалиции с Союзом промышленников и предпринимателей окончилось неудачно.

Взаимоотношения ФНПР и российского правительства были обусловлены влиянием президента. Несмотря на введение президентским указом институтов социального диалога, они не имели значительной роли в процессе принятия политических решений, касающихся социальной и экономической сферы (С. Перегудов). Для лоббирования собственных интересов профсоюзы были вынуждены использовать иные каналы, в том числе основанные на личных связях и клиентелистских отношениях.

В данной главе признается соответствие польского случая Модели 1, согласно которой характерно наличие работающих связей по всем направлениям гипотетического треугольника "партия-преемник" – профсоюзы – государство": институциональный дизайн политической системы позволяет "партии-преемнику" формировать правительство и политический курс государства, в случае, если "партия-преемник" одерживает победу на парламентских выборах. В ходе парламентских выборов "партия-преемник" и бывшие официальные профсоюзы формируют электоральную коалицию на базе региональных связей, унаследованных от коммунистических режимов. Взаимодействие профсоюзов и государства происходит в рамках социального диалога, при этом роль клиентелистских связей для лоббирования интересов профсоюзов минимальна.

Российский случай признается соответствующим Модели 2, согласно которой институциональные связи в треугольнике "партия-преемник" – профсоюзы – государство" не работают. Институциональный дизайн политической системы не позволяет "партии-преемнику" формировать правительство и политический курс государства вне зависимости от результатов парламентских выборов. В случае если "партия-преемник" формирует большинство в парламенте, партия выступает в качестве оппозиции действующему правительству. "Партия-преемник" и бывшие официальные профсоюзы не образуют электоральную коалицию на парламентских выборах, несмотря на наличие региональных связей. Формальное взаимодействие профсоюзов и государства происходит в рамках тройственных переговоров, однако для лоббирования интересов профсоюзов более эффективно использование неформальных клиентелистских связей.

Третья глава диссертации "Сравнительный анализ взаимоотношений "партий-преемников", профсоюзов и государства в странах Центральной и Восточной Европы" посвящена сравнительному анализу взаимоотношений "партий-преемников", профсоюзов и государства в Венгрии, Болгарии, Румынии, Чехии и Словакии. "Партии-преемники", профсоюзы и государство представлены в трех измерениях: на институциональной арене, на электоральной арене и на арене социального диалога. В качестве основы для сравнительного анализа используются модели взаимоотношений "партий-преемников", профсоюзов и государства, разработанные в Главе I. Применительно к каждому случаю рассматриваются факторы, обусловившие специфику взаимоотношений данных институтов.

3.1. "Партии-преемники", профсоюзы и государство на институциональной арене. Данный параграф включает анализ институциональных изменений, имевших место в Венгрии, Болгарии, Румынии, Чехии и Словакии в посткоммунистический период. В каждом случае дается характеристика коммунистического режима в соответствии с типологией Г. Китчелта, прослеживается взаимосвязь фактора "наследия коммунистического режима" и институционального дизайна посткоммунистического режима. Рассматривается организационная трансформация "партий-преемников": Венгерской социалистической партии, Болгарской социалистической партии, Социал-демократической партии Румынии, Коммунистической партии Богемии и Моравии, Партии левых демократов в Словакии. Анализируется трансформация бывших официальных профсоюзов: Национальной конфедерации венгерских профсоюзов, Конфедерации независимых профсоюзов Болгарии, Национальной конфедерации свободных румынских профсоюзов, Конфедерации профсоюзов Богемии и Моравии, Конфедерации профсоюзов Словакии.

Национально-консенсусный коммунистический режим в Венгрии стал основой посткоммунистических преобразований, носивших договорной характер и принявших, как и в случае Польши, форму "пакта", что обусловило в венгерском случае складывание парламентского типа политической системы. Посткоммунистические преобразования в Болгарии, основой которых выступил патримониальный коммунистический режим, также носили договорной характер. В дальнейшем в Болгарии сформировалась политическая система, которая также может быть отнесена к парламентскому типу. Учитывая силовой характер преобразований "патримониального" коммунистического режима в Румынии, включивший военные конфликты и казнь семьи Чаушеску, румынские посткоммунистические трансформации могут быть охарактеризованы, по Хантингтону, как "навязанный переход". Тип политической системы Румынии может быть отнесен к премьер-президентским. Наконец, в случае Чехословакии, коммунистический режим в которой носил бюрократически-авторитарный характер, также можно утверждать о договорном характере посткоммунистических преобразований. Политические системы Чехии и Словакии, в свою очередь, приобрели форму парламентского типа.

"Партии-преемники" во всех анализируемых случаях сохранили свои организационные структуры на региональном уровне, однако, в случаях Венгрии и Словакии имел место формальный роспуск бывших коммунистических партий и образование на их месте новых партий, в то время как в болгарском и чешском случаях руководство бывших коммунистических партий ограничилось сменой названия партии. В случае Румынии бывшая коммунистическая партия была преобразована в промежуточную "зонтичную" структуру, которая впоследствии стала источником формирования "партии-преемника" и других румынских партий.

Преобразования бывших официальных профсоюзов во всех случаях, кроме чешского, были основаны на восстановлении связей между региональными организациями и руководством коммунистических профсоюзов. В Венгрии, Румынии, Болгарии и Словакии на базе коммунистических ресурсов были образованы соответствующие "профсоюзы-преемники". В Чехии, напротив, организационные структуры официальных профсоюзов были использованы для построения новых профсоюзных объединений.

3.2. "Партии-преемники", профсоюзы и государство на электоральной арене. В данной части диссертации анализируются взаимоотношения "партий-преемников" и профсоюзов в Венгрии, Болгарии, Румынии, Чехии и Словакии на электоральной арене. Прослеживается идеологическая эволюция "партий-преемников". Рассматривается опосредованное участие государства (правительства и/или президента) в электоральном процессе. Основное внимание уделяется парламентским выборам 1990, 1994, 1998, 2002 гг. в Венгрии; 1991, 1994, 1997, 2001 гг. в Болгарии; 1990, 1992, 1996, 2000 гг. в Румынии; 1992, 1996, 1998, 2002 гг. в Чехии; 1992, 1994, 1998, 2002 гг. в Словакии. Прослеживается влияние фактора идеологической эволюции "партии-преемника" на электоральное взаимодействие "партий-преемников" и бывших официальных профсоюзов.

Венгерский случай может быть признан сходным с польским: идеологическая эволюция ВСП происходила в направлении модернизации и социал-демократизации, что, наряду с институциональными связями, унаследованными от коммунистического режима, стало основой электорального сотрудничества ВСП и НКП. Болгарский случай демонстрирует пример национально-социалистической идеологии "партии-преемника" БСП, которая оказалась неприемлема для бывших официальных профсоюзов, даже с учетом длительного пребывания БСП у власти. Напротив, румынский случай свидетельствует о противоположной стратегии бывших официальных профсоюзов, которые пошли на политическое сотрудничество с правящей СДПР, несмотря на национально-социалистический характер идеологии последней. В данном случае профсоюзы приобрели статус "проправительственных" благодаря личным (клиентелистским) связям с руководством "партии-преемника", а не электоральному сотрудничеству, в котором не оказалось необходимости. В чешском случае КПБМ демонстрирует эволюцию в направлении ортодоксально-коммунистической идеологии, что привело к длительной изоляции партии и неучастию КПБМ в правительстве. Чешские профсоюзы отказались от электорального сотрудничества не только с КПБМ, но и с другими партиями. Наконец, в словацком случае ПЛД эволюционировала в направлении модернизированной, социал-демократической идеологии, аналогично польскому и венгерскому случаю, однако электоральное сотрудничество ПЛД и КСП, несмотря на периодическое включение кандидатов от профсоюзов в списки ПЛД, не было установлено ввиду отказа руководства КСП.

3.3. "Партии-преемники", профсоюзы и государство на арене социального диалога. В параграфе представлен анализ взаимоотношений профсоюзов и государства (правительства) в Венгрии, Болгарии, Румынии, Чехии и Словакии в процессе социального диалога. Принимается во внимание опосредованное участие в социальном диалоге "партий-преемников". Анализируется степень эффективности социального диалога в каждом случае, рассматривается роль клиентелистских связей в процессе взаимоотношений профсоюзов и государства.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»