WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |
Но таким советский вождь был не для всех, в результате чего в СССР были сформированы две системы воззрений: официальная и тайная, последняя из которых образовала так называемую внутреннюю духовную эмиграцию, включавшую имена целого ряда отечественных деятелей культуры, науки, просвещения: А. Ахматовой, А. Платонова, Б. Ясенского и многих других, как тех, кто сразу не принял большевистского режима, так и тех, кто пришел к его осуждению годы спустя. Внешние единство и сплоченность советской интеллигенции во главе с писателями страны, которых И.В. Сталин в 1932 году назвал «инженерами человеческих душ», оказались хрупкими и призрачными, потому что держались на репрессивной политике диктатуры пролетариата, неизбежно приводившей к созданию оппозиции – внутренней и внешней.

Глава шестая «Путь изгнания и эмиграции», состоящая из двух параграфов: «”Философский пароход” как образ зарубежной России» и «Культурная миссия русского зарубежья» – анализирует процесс становления и развития культуры русской эмиграции, творцами которой были отечественные интеллектуалы, объявленные в советской России «вне закона». Русская эмиграция, имея глубокую и богатую историю, в начале XX столетия вылилась в бурный поток, который разлился по многим странам и континентам. И хотя положение русского зарубежья было сложным и нестабильным, определявшимся постоянной «жизнью на чемоданах», отсутствием прочной материальной базы, активным развитием в его среде процессов натурализации и ассимиляции, тем не менее, российская эмиграция выстояла и стала крупным историко-культурным явлением благодаря огромной силе духа ее участников, прежде всего, российской интеллектуальной элиты, творческая деятельность которой, несмотря на все невзгоды и потрясения революционного и постреволюционного времени продолжала развиваться и в изгнании. Создавшая на родине высокую культуру мирового уровня, разветвленную сеть музеев, библиотек, театров, разнообразных школ, университетов, она и на чужбине принялась создавать и воссоздавать все снова. Именно благодаря тому, что основное богатство российской эмиграции составили деятели отечественной культуры и их труды, написанные в рассеянии, зарубежная Россия смогла превратиться в крупное социокультурное явление, стать феноменом XX века, вмещавшем в себя историю «русского Парижа», «русской Праги», «русского Харбина» и так далее, которые стали яркими артефактами не только отечественной, но и всеобщей истории. Престижная балетная премия в Париже носит имя выдающегося танцора России Вацлава Нежинского, Нью-Йорк гордится музеем великого художника Николая Рериха, а Английская Королевская академия танца – Тамарой Платоновной Карсавиной, которая в 1930-1955 годы была ее вице-президентом, и т.д. Интеллектуальный потенциал, творческие достижения русской эмиграции огромны. Достаточно сказать, что одних только русских эмигрантских журналов в 1918-1945 годы выходило в мире около 1,5 тысячи наименований, а газет – свыше одной тысячи; или другой пример: в октябре 1945 года из Русской библиотеки в Праге было вывезено в СССР более 11 тысяч книг, написанных русскими эмигрантами за время своего пребывания в изгнании37. В общей сложности и зарубежная Россия, и Россия советская представляли собой две стороны, два облика одной и той же русской культуры, два полюса русской жизни, как говорил Ф.А. Степун, у каждого из которых была своя правда, свое видение родины. Культурная миссия русской эмиграции была нацелена на преодоление этого социокультурного раскола посредством сохранения и развития духовного наследия России во всем его многообразии и богатстве.

В Заключении подчеркивается, что в последней трети XIX – начале XX века основной культуросозидающей силой в России стала профессиональная интеллигенция во главе с интеллектуальной элитой, творческий путь которой был полон исканий, борьбы разных течений общественной мысли и направлений отечественной культуры, вылившейся в масштабный и системный духовный кризис. Его основу составило столкновение таких взаимно противоположных по своим содержательным и мировоззренческим характеристикам социокультурных явлений как наука и религия, гуманизм и богословие, которые претендовали на возделывание одной и той же «интеллектуальной территории» – на разработку онтологических и гносеологических вопросов, проблем человеческих взаимоотношений, этики и эстетики. Интеллектуальная элита выражала ценностные ориентиры, направленные не только на изменение духовной сферы, но и на трансформацию социальных отношений, связывая тем самым воедино проблемы общества с проблемами развития культуры. Европеизм интеллектуальной элиты неизбежно вел к расколу русского общества, ибо не соответствовал традиционно сложившимся в стране патриархальным отношениям, взламывал их посредством внедрения новых буржуазных ценностей и понятий, присущих индустриальной эпохе. Идея русского европеизма, ставившая в триаде смыслообразующих концептов – личность, общество, государство – личность во главу угла, носила опережающий по сравнению с русским социокультурным контекстом характер и шла в разрез с общинным сознанием большинства населения страны. Поэтому интеллектуальная элита явилась катализатором сложившихся в России противоречий между новой культурой и традиционной ментальностью, обусловивших системный социокультурный кризис в стране. В то же время именно интеллектуальная элита первой встала на путь поиска тех новых ценностей и смыслов, которые способствовали бы интеграции общества и преодолению культурного раскола. Однако к 1917 году социокультурные противоречия достигли такой остроты, конфликт между социальными отношениями и культурой социальных субъектов принял такие масштабы, что все попытки сглаживания биполярности культуры, примирения социальных групп, имевших взаимопротиворечащие ценностные ориентации, оказались тщетными.

Русская революция 1917 года была порождена не только и не столько социально-экономическими и политическими причинами, сколько масштабным социокультурным конфликтом между элитой и народными массами, с одной стороны, и внутри элиты, между ее различными группами и течениями с другой. Культурная революция являлась стержнем революции социальной, поскольку именно от ее итогов, от того, сможет ли она перестроить культурный код населения, зависело развитие общества в целом, его прорыв в индустриальное и постиндустриальное будущее. Поэтому сталинский тезис об обострении классовой борьбы в период построения социализма был самым непосредственным образом применен к сфере культуры, к творческому сообществу страны, где сначала под авангардными лозунгами были уничтожены представители старой классической культуры, а потом, опираясь на метод социалистического реализма, попали под расправу сами авангардисты. Диалоговое начало в культуре, нацеленное на разностороннее и многогранное осмысление мира и так ярко проявившее себя в эпоху Серебряного века, неизменно оказывалось рецессивным по отношению к ее авторитарным тенденциям, в результате чего создание новых культурных смыслов всякий раз сопровождалось разрушением старых ценностей, а вместе с ними и уничтожением их носителей.

Деятели культуры России, объявленные на родине «бывшими людьми», «попутчиками революции», а то и ее врагами, создали многомиллионное русское зарубежье, специфика которого заключалась в том, что значительную его часть составила старая дореволюционная элита: властная, интеллектуальная, военная. На чужбине оказались те слои русского общества, культура которых противостояла образу жизни окружавшей их значительной части населения страны. Именно двойственность русского социокультурного процесса, его дуализм порождали все новые и новые эмиграционные волны, выбрасывавшие на иностранные берега целые пласты творческой элиты страны. Ускоренная модернизация России, сопровождавшаяся распадом старых духовных, социально–бытовых устоев жизни, породила совершенно новый тип культуры с пафосом нигилистическим и антирелигиозным, который покончил с культурой классической. В свою очередь сама эта культура, дворянско-буржуазная, элитарная по своей сути, оставляла за своим порогом основную массу населения и противостояла ее образу жизни, подчеркивая огромную разницу в быте, языке, одежде, идеалах, нормах поведения и так далее. Культурная пропасть между отдельными слоями общества, которые по образному замечанию Бердяева, «жили в разных этажах и даже веках», резко обозначила социальную опасность духовного раскола России и делала неизбежным стремление уничтожить как саму эту аристократическую культуру, так и ее носителей. В этой ситуации эмиграция российской элиты, как правящей, так и творческой, художественной, научной, в силу ее глубокой культурной обособленности, стала неизбежной. История отечественной культуры говорит о том, что эмиграция существовала и будет существовать до тех пор, пока будет существовать цивилизационно-культурная сложность России, ее национальная, социальная, культурная многоликость, с одной стороны, и стремление упорядочить, свести воедино, поставить под общий знаменатель это ее многообразие, с другой. Развитие одной культуры в ущерб и за счет другой неизбежно делает сам этот процесс катастрофичным и взрывоопасным, выбрасывающим за пределы России многих своих сограждан.

Интеллектуальная элита уносила с собой отдельные направления науки, философии и культуры, сформировавшиеся в императорской России, школы, потеря которых для нашей страны оказалась невосполнимой. Те лакуны, что образовались в уже советской науке и культуре в связи с эмиграцией ее носителей, так и остались незаполненными – возьмем ли мы проблему религиозно-философского возрождения, обновления в области литературного творчества, юриспруденции или инженерно-конструкторских разработок. Россия, потеряв однажды определенные пласты русского творческого наследия, так и не смогла в полной мере их восстановить. Эмиграция для страны – это почти всегда невосполнимая утрата. О том, что интеллектуальный ресурс оказавшихся в Зарубежье отечественных деятелей науки и культуры был очень высок, говорит факт присуждения двум его представителям Нобелевской премии – И.А. Бунину в области литературы и В.В. Леонтьеву в сфере экономики.

История интеллектуальной элиты России последней трети XIX – первой трети XX века показала, во-первых, что культура как совокупность ценностей обладает огромной силой, не только созидающей, но и разрушающей, что всякий носитель и субъект культуры, ее производящий и в то же время благодаря ей существующий, разрушая культуру, непременно разрушает и себя, ту социальную среду, социальную общность, представителем которой он является. Формы культуры прошлого без опоры на свой историко-социальный контекст, на свою социальную базу неизбежно меняют свой характер, свои функции в культуре, а также свой эстетический смысл. Поэтому, во-вторых, все исследования культуры вольно или невольно упираются в фундаментальную проблему – проблему человека-творца, ставшую одной из роковых тем истории и культуры России. Судьба отдельных представителей интеллектуальной элиты, сформировавшихся в императорской России и завершавших свои дни в СССР, является тому наглядным подтверждением. Их путь представлял собой своеобразный экзистенциональный опыт эволюции так называемого «рубежного» культурного сознания, находившегося в состоянии перехода от ценностей Серебряного века к постулатам диктатуры пролетариата, образовавшим эстетическое пространство соцреализма. Анализ судеб русских интеллектуалов как уникальных примеров культурного творчества, как своеобразных произведений жизни, а самой жизни как способа бытия человека творящего выступает в качестве важной исследовательской проблемы, в которой биография предстает не простым комментарием к произведениям творца, но обретает важный сверхличностный смысл, выражающий основные культурные доминанты эпохи и духовные искания народа. При этом возникает и другая, не менее важная, проблема культуры: существует ли в условиях огромного разнообразия форм творчества универсальный критерий оценки деятельности того или иного представителя культуры, художественных достоинств его произведений, есть ли некий эталон, отталкиваясь от которого можно было бы твердо и точно определить актуальность и ценность имеющихся артефактов Ответ на этот вопрос, в основе своей теоретический, позволил бы избежать многих «исторических ошибок», приведших к сознательному уничтожению целых пластов культурного наследия человечества. Разработка Н.К. Рерихом Пакта о защите культурных ценностей во время вооруженных конфликтов, который в 1935 году в присутствии президента США Ф. Рузвельта подписало 21 государство Северной и Южной Америки, явилось первым шагом на этом пути.

СССР решительно и бесповоротно покончил со старой интеллектуальной элитой страны. Была выращена совершенно новая категория граждан – советская интеллигенция, сформированная на принципах массовости и народности. Это не значит, конечно, что в СССР не было по-настоящему образованных людей, но не они определяли характер страны, не они составляли ее правящую элиту, культурные характеристики которой ограничивались начальной школой, техникумом или в лучшем случае Коммунистической академией. В СССР интеллектуальные качества человека перестали соответствовать его общественному положению, и самые образованные, умные, одаренные люди страны чаще объявлялись «врагами народа», чем становились крупными деятелями культуры, науки, образования, да и те, кто вошел в их число, в большинстве своем прошли через тюрьмы – К.Э. Циолковский, Л.Д. Ландау, С.П. Королев, А.Н. Туполев, Н.И. Вавилов… И хотя лиц с высшим образованием в СССР становилось из года в год все больше и больше, действительно знающих людей, профессионалов своего дела среди них было единицы. Одновременно идеологически вредными объявлялись не только люди, но и целые направления науки, искусства, образования: идеализм, психоаналитика, генетика, кибернетика, даже история, преподавание которой то отменялось, то вводилось вновь, но уже в жестких рамках марксизма–ленинизма. Все творческие союзы страны – писателей, художников, композиторов и так далее – являлись особой формой политической организации советской интеллигенции, которой соответствовала и особая идеология, выраженная в методе социалистического реализма, подчинявшего индивидуальность обязательным для всех идеологическим установкам и политическим целям. Дефицит знания и интеллекта, в конце концов, завел советскую власть в тупик, и она не смогла адекватно ответить на вызовы времени, решить задачи нового постиндустриального общества информационных технологий. В результате Россия вновь оказалась перед проблемой создания интеллектуальной элиты – высокопрофессиональной группы людей, способных быстро и со знанием дела находить адекватные решения, от которых будет зависеть судьба всего русского народа.

СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ ОТРАЖЕНО В СЛЕДУЮЩИХ ПУБЛИКАЦИЯХ:

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»