WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

С помощью языка происходит отражение окружающей действительности. При этом экстралингвистический континуум разбивается на значимые для носителей языка сегменты, которые могут быть организованы в некоторую ситуацию или множество ситуаций. Понятие значимой сегментной единицы действительности соответствует понятию «экстралингвистическая ситуация». Экстралингвистическая ситуация в нашем понимании - это определенный фрагмент окружающей действительности, актуализированный в сознании носителя языка, потенциально готовый к обработке мышлением и языковому воспроизведению.

Сведение неограниченного пространственно-временного континуума к определенным стереотипным ситуациям необходимо человечеству для ориентации в реальном мире. Выработка такого рода стереотипов осуществляется в процессе категоризации, или способности видеть общее в разрозненных явлениях окружающего мира (Taylor, 1989: viii).

ПСО играют главенствующую роль в категоризации. Об этом свидетельствуют данные современных теорий познаний (Диметриу, 2001), философские исследования (Горский, 1954; Уёмов, 1963; Краевский, 1967 и др.) и исследования, проводимые в области логического анализа языка (Davidson, 1967; Vendler, 1967; Степанов, 1991). В соответствии с концепцией, принадлежащей З. Вендлеру, причина и следствие соотносятся с концептуальными нишами высшего ранга: фактами и событиями. Данное соположение становится возможным благодаря классификационным ментальным процессам, включающим категоризацию и концептуализацию, которые соотносятся через такой конструкт когнитивной системы, как концепт.

Термин концепт - один из наиболее распространенных и многозначных терминов в когнитивной лингвистике. Среди существующих подходов и трактовок концепта можно выделить: индивидуально-речевой (Д.С. Лихачев); когнитивный (А.П. Бабушкин, А.В. Кравченко, Е.С. Кубрякова, И.А. Стернин. и др.); культурологический (Ю.С. Степанов, В.И. Карасик и др.); лингвокультурологический (С.Т. Воркачёв, В.Н. Телия, В.В. Красных и др.); логический (Н.Д. Арутюнова, Т.В. Булыгина, А.Д. Шмелев и др.); ментальнодеятельностный (С.А. Аскольдов); семантический (А. Вежбицкая, В.В. Колесов, И.П. Михальчук и др.) подходы. Основным интеграционным моментом всех трактовок становится факт признания за данным конструктом статуса ментального образования.

Концепт обладает сложной и многогранной структурой, в которой выделяются ядро и периферия. Концепт причинности, несмотря на свою принадлежность к базовым концептам, которые иногда приравнивают к «неразложимым далее примитивам», конституируется облигаторным рядом элементов (Лакофф, 2004). Например, Е.Н. Семенчина полагает, что причинность является многоуровневым образованием, состоящим непосредственно из причины, которая выступает как центр (или ядро) концепта, и периферических элементов: следствия, условия и цели (Семенчина, 2006: 3).

В настоящем исследовании выведено два определения концепта (узкое (1) и широкое (2)):

1. Концепт – это существующие в сознании репрезентации определенного фрагмента действительности или воображаемого мира, сформированные благодаря их способности соотноситься друг с другом на основе смежности их свойств и характеристик. Совокупность связанных между собой концептов образует концептосферу, содержащую информацию о той или иной стороне экстралингвистической реальности или воображаемого мира. В данном значении концепт сополагается с категоризацией как её результат.

2. Концепт является одновременно и мыслительной категорией, которая обеспечивает сознание средствами категоризации, привносимыми конкретным наполнением различных концептов. Такова широкая трактовка рассматриваемого понятия как инвариантного представителя концептосферы. Следовательно, концепт в данном значении приравнивается к понятию категории и является инструментом категоризации.

Содержание концепта, понимаемого узко в соответствии с первым из вышеприведённых значений, выводится опосредованно на основании материализующих его сущностей, или языковых единиц. Во втором значении концепт не осложнён конкретным содержанием, так как является операциональной единицей мышления.

Средства, репрезентирующие концепт причинности в языке, традиционно подразделяются на специализированные (или формальные/эксплицитные) и на неспециализированные (логические/имплицитные). Они присутствуют как на лексическом, так и на синтаксическом уровнях языковой системы.

Наиболее развёрнуто семантика причинности реализуется на уровне сложноподчинённого предложения (далее СПП) с эксплицитным синтаксическим маркером. Отражение инварианта ситуации в предложении называется глубинной, или пропозициональной структурой.

Пропозиция может трактоваться двояко: подход к ней как к сущности, отражающей реальное состояние дел, противопоставлен точке зрения, при которой принимаются во внимание те условия, которым должен отвечать говорящий (J.Lyons, 1977). В последнем случае пропозиция соответствует термину «суждения» и может рассматриваться в отрыве от реального пространственно-временного континуума.

Сосуществование пропозиций в одном предложении являет собой результат интеграции процессов соединения и расчленения экстралингвистических ситуаций в сознании. Две изолированные ситуации объединяются мышлением в одну причинно-следственную зависимость. Связь между ними осуществляется при помощи причинного или следственного союза. Две пропозиции, выраженные клаузами, являются семантическими моделями неких ситуаций, союз же отражает результаты определенных умственных операций, логических ходов. Концептуальные корреляты причины и следствия представлены ситуационными пропозициями, а логическая пропозиция – оператор связи между ними. Именно благодаря ей они и осознаются как причина и следствие. В ранговом отношении логическая пропозиция занимает определяющее положение по отношению к пропозиции ситуационной (см. Схему 1).

Схема 1. Иерархическая взаимосвязь пропозиций в составе СПП

®

При отсутствии эксплицитного маркера осознание связи между пропозициями происходит при помощи логических операций, которые способствуют дешифровке импликативного смысла.

Импликативность (лат. implicativus «подразумеваемый») относится к сфере ментального, в которой осуществляется логический вывод на основе полученных данных. «Подразумевание» основывается на имплицитности (от лат. implicitus «скрытый») как способах элиминации языковых элементов. Импликация становится основой извлечения смысла и понимания подтекста. Отношения между имплицитностью и импликацией с одной стороны и импликацией и подтекстом с другой соответствуют отношениям части и целого, а также средства и цели, достигаемой при помощи этого средства. Имплицитность стимулирует осуществление логических операций для выявления импликативного смысла. Соотнесение совокупности таких смыслов позволяет проникнуть в подтекст произведения.

Восстановление имплицированной информации посредством трансформаций помогает вскрыть тесную взаимосвязь причинных отношений с другими отношениями обусловленности, входящими в состав так называемого синкретического единства, которое включает целевые, условные и уступительные отношения. Анализ внутриязыковых изменений, осуществляемых на основе ПСС при метафорическом и метонимическом переносах значений слов, позволяет проследить синергию, существующую между элементами вышеобозначенной триады. Лексические единицы, известные как «скрытые каузативы» (Шмелев, 1989), могут имплицировать элементы ПСО на глубинном семантическом уровне. Импликация и имплицитность, соответственно, существуют на синтаксическом и лексическом ярусах языковой системы на поверхностном и глубинном уровнях.

Понимание смысла, транслируемого адресантом в речевом либо текстовом произведении эксплицитно или имплицитно, невозможно без владения реципиентом информацией о ряде факторов, в частности, об экстралингвистической ситуации, актуализированной мышлением автора. Такого рода знания называются пресуппозициями. Пресуппозиция - это часть общего «фонда знаний», используемая продуцентом и реципиентом для достижения поставленной цели в конкретной ситуации.

Способы хранения знаний анализируется в рамках теории фреймов. Фреймы определяются нами как упорядоченные структуры ментального плана, позволяющие адекватно интерпретировать экстралингвистические ситуации и осуществлять выбор соответствующих лексико-синтаксических средств для их материализации в процессе речепорождения. Эти когнитивные структуры занимают более высокий по отношению к концепту ранг и рассматриваются как упорядоченная модель обыденного знания об основных концептах и способах взаимодействия между ними (Болдырев, 2002: 69).

С помощью фрейма структурируются концептуальные структуры сознания и происходит соположение экстралингвистических сегментов с языковой системой, в частности, с выстраиваемыми лексическими единицами семантическими полями. Семантические поля позволяют выявить концептуальные поля, в которых важен не только и не столько набор языковых репрезентантов, сколько их объединение и соотнесение между собой в составе целого ментального образования. Фрейм содержит информацию о типовых ситуациях, объединенных в категориальные кластеры, а также о разноуровневых средствах их отображения в языке.

Фреймы могут применяться для интерпретации получаемой из различных источников вербальной и невербальной информации.

Интерпретация - это поэтапный процесс преобразования неорганизованных данных в систематизированную информацию. Понимание – положительный результат данного процесса. Непонимание происходит в результате несоответствия концептуальных систем или их отдельных элементов источника информации (автора текста в нашем исследовании) и ее получателя (читателя).

Характер интерпретируемых сущностей определяет выбор мышлением структурного типа фрейма: предметноцентрического (опирающегося на систему пропозиций), акционального (основывающегося на системе семантических ролей), партонимического (определяемого отношениями подчинительной включенности) или ассоциативного (основанного на отношениях подобия и смежности) типа (Жаботинская, 2000).

Причинность относится к концептуальным текстовым характеристикам, входя в интерпретационную часть фрейма в виде обусловливающей информации. Она задаёт тему (инициируя начало развития смысловой цепочки на определённом участке текстового пространства), обеспечивает движение информации внутри текста (перспективную или ретроспективную прогрессию) и поддерживает связность внутритектового пространства (придавая тексту внутреннюю стабильность).

Сама причинно-следственная ситуация отображается в семантических моделях, влияющих на контекст, который можно трактовать двояко: как непосредственное лексическое и синтаксическое окружение слов с причинной семантикой, а также как стереотипные ситуации в их вариативных проявлениях.

Причинность, являясь базовой характеристикой текста, участвует в построении его фрейма.

Итак, порождение речи и текста определяется тремя сферами: экстралингвистической, или онтологической, интралингвистической, или языковой, и ментальной (так называемым «чёрным ящиком»). В последней из вышеуказанных сфер хранятся все конструкты, которые обеспечивают протекание процессов категоризации и концептуализации. Дальнейшее исследование посвящено выявлению средств и способов материализации рассмотренных в первой главе ментальных конструктов.

Во второй главе «Структурно-семантические особенности разноуровневых языковых репрезентантов концепта причинности» представлены результаты анализа фактического материала, который позволяет проследить специфику материализации концепта причинности в английском языке. В ней приводится статистическое обоснование значимости концепта причинности для картирования окружающей действительности (2.1.), выявляются общие структурно-семантические особенности фрейма причинности (2.2.).

Основное внимание в данной работе уделяется первому конституенту ПСО, то есть причине, поскольку она является исходным элементом причинно-следственной цепочки и определяет её семантику (2.3). Причина, относящаяся к ядру концепта причинности, является терминальным узлом соответствующего фрейма. Фрейм причинности представлен в своей акциональной (2.3.1.), партонимической, гиперо-гипонимической (2.3.2.) и ассоциативной (2.4.) разновидностях, на основе которых выявляются «затекстовые» корреляты причины и следствия.

Исследование текстовых сегментов, обладающих формой и содержанием, позволяет проследить реализацию ПСО на морфологическом уровне (2.5.1.), уровне словосочетаний (2.5.2.), в рамках сверхфразовых единств и текста (2.5.3.).

В результате проведения при помощи компьютерной программы Wordstat статистической обработки примеров, которые содержат эксплицитные лексические и синтаксические маркеры причины и следствия (в электронных версиях текстов разных жанров общим объемом 267 МГ), было выявлено, что абсолютная частотность употребления эксплицитных маркеров причины и следствия в английском языке является высокой. Лидирующую позицию среди них занимает союз because, а его принадлежность к первой (или началу второй) сотни самых употребительных элементов указывает на неизбежность присутствия союза в рамках текста и, соответственно, обязательное наличие в нём ПСО.

Вышеприведённая статистика подтверждает тот факт, что концепт причинности, реализуемый в тексте, - один из наиболее значимых в языковой картине мира носителей английского языка. Он активизирует сеть взаимосвязанных фреймов, которые участвуют в процессах интерпретации поступающей из внешнего мира информации.

Основные составляющие фрейма причинности представлены следующими компонентами:

  • его инвариантная часть (или термы (Кубрякова, 1997: 187)), включающая: 1) существительные, субстантивированные элементы; 2) предикативные центры, подразделяемые на два вида: полной предикации (личные и безличные глагольные формы) и неполной предикации (предлоги, союзы, наречия с семой причинности). Каждый из термов характеризуется облигаторным наличием семы причинности.
  • Слотовое наполнение фрейма (slots), или его вариативная часть (Кубрякова, 1977: 187-188), выражается тем членом оппозиции, значение которого может определяться как контекстуально, так и обусловливаться эксплицитным коррелятом.

Причина – представитель инвариантной части фрейма. Причины подразделяются на два вида: фактитивные (соответствующие модели f есть причина e, в которой f – факт, e - событие) и событийные (представляемые З. Вендлером моделью e1 есть следствие e2 ) (Вендлер, 1967: 67).

В наиболее общем виде в рамках акционального фрейма разновидности причинных отношений можно выразить следующими моделями:

1) f e;

2) f (е2 e1)1 (e2 e1)2…………(e 2 e1)n

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»