WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 8 |

Психоз по типу делирия и алкогольного галлюциноза в рамках сформированного алкоголизма наблюдался чаще в возрастном диапазоне 31—35 лет (38,4 %) для лиц со II стадией алкоголизма и в возрастном диапазоне 36—40 лет (30,7 %) для лиц с III стадией алкоголизма. Специфика алкогольного делирия предполагает диссоциативную амнезию некоторых аспектов психоза, а негативный характер переживаний пациента, наблюдаемый в поведении, отражает психогенный (стрессорный) травматический характер этих переживаний (паранойяльная установка и транзиторный персекуторный бред в психозе), что в данном случае объясняет высокие показатели по шкале диссоциации у пациентов данной категории (17,32±1,43). При анализе группы «алкогольные психозы» была выявлена тесная взаимосвязь высокопрогредиентного алкоголизма с характером психотических переживаний пациента на момент психоза. Данный факт, наряду с высокими показателями по шкале диссоциативного опыта, следует интерпретировать как аналогию ПТСР, в основе которого лежит сверхсильный эмоционально дезорганизующий психотический стрессор.

В группе «ПТСР, ассоциированное с алкоголизмом», в зависимости от характера стрессового воздействия были выделены две подгруппы пациентов: мужчины, участники боевых действий (комбатанты) – 48 человек (61,5 %); женщины, жертвы сексуального насилия – 30 человек (38,5 %). К моменту участия в исследовании все пациенты данной выборки обнаруживали признаки сформированного алкоголизма II стадии. Первоначальные эффекты релаксации в состоянии опьянения, существенно десенсибилизирующие травматические переживания, трансформировались в агрессивные формы опьянения (диссоциативный компонент) и психофизиологической гиперактивации. Практически у всех больных, составивших данную выборку, наблюдалось ускоренное формирование компульсивного компонента первичного патологического влечения к алкоголю, что связано, на наш взгляд, с императивностью в своих проявлениях дизрегуляции в сфере аффекта (аффективный компонент) и тесной взаимосвязью соматовегетативной симптоматики с явлениями компульсивности. Пациенты испытывали внутренний дискомфорт, напряжение, тревогу, достигающую в выраженных случаях степени панических атак и опосредовали (интерпретировали) данное состояние как актуализацию комплекса репереживаний и симптомов гиперактивации в относительно короткие периоды от момента массивной психотравматизации (1—6 месяцев временной экспозиции от воздействия стрессора).

Таким образом, соматовегетативный дискомфорт, включая соматовегетативные флеш-бэки, а также аффективная дизрегуляция наиболее тесным образом коррелировали с компульсивностью. Данные по «Шкале состояние отмены алкоголя» (CIWAAr) 62,2±1,4 балла – у лиц с ПТСР, ассоциированным с алкоголизмом, были наиболее высокими среди всех выделенных и изученных групп. Это обстоятельство было связано, на наш взгляд, с тем фактом, что появление симптомов отмены резко усиливало выраженность симптомов гиперактивации. Уменьшение или прекращение употребления алкоголя при ПТСР со сформированным алкоголизмом инициировало циклы непрерывного рецидивирования. Это связано с тем, что симптомы психофизиологической гиперактивации при ПТСР и симптомы отмены при алкоголизме во многом тождественны.

Первоначально алкоголь использовался для снижения и купирования симптомов гиперактивации при ПТСР, однако при сформированном алкоголизме абстинентные явления провоцировали появление и усиление симптомов гиперактивации. Результирующий эффект проявлял себя в том, что чрезмерная гиперактивация является фактором, запускающим целый комплекс репереживаний, связанных с первоначальной психотравматизацией. В этой ситуации пациент принимал алкоголь с целью совладания с непереносимыми переживаниями. В целом алкоголизация для лиц с ПТСР может рассматриваться как одна из копинг-стратегий (паллиативный вариант). Данное обстоятельство находит свое отражение и в специфических мотивах обращения к алкоголю. Наиболее частым мотивом обращения к алкоголю при ПТСР явился атарактический (82,0 %).

Учитывая то обстоятельство, что основные симптомы зависимости были сформированы после установления диагноза ПТСР, мы исследовали, какие функции выполняет алкоголь для лиц с ПТСР и каковы основные причины обращения данного контингента за профильной помощью. В подгруппе мужчин (участники боевых действий) наблюдался высокий темп формирования основных симптомов алкоголизма (1—5 лет). В данной группе отмечались наиболее высокие показатели по шкале диссоциации DES (19,2±2,4) и TAS (70,2±4,2), что указывает на взаимосвязь показателей алекситимии и диссоциации с характером психологической травматизации. Этот факт был подтвержден, с другой стороны, высокой корреляционной связью TAS с показателями ОТС опросника травматического стресса (Котенев   И. О., 1997) – г=0,48, р<0,01, что указывает на тесную взаимосвязь механизмов диссоциации и формирования алкоголизма. Не менее высокие корреляционные связи (г=0,42, р<0,01) были обнаружены у лиц данной группы между показателями алекситимии и данными по «Шкале состояние отмены алкоголя» (CIWAAr) 62,2±1,4, что указывает, с одной стороны, на взаимосвязь алекситимических феноменов с симптомами отмены, с другой – на тесные корреляции симптомов гиперактивации, алекситимии и состояния отмены.

Психофизиологическая гиперактивация при ПТСР в контексте ее тесной взаимосвязи с симптомами отмены и алекситимии указывает на то, что алекситимия у лиц с алкоголизмом также связана с психогенным травматическим опытом. Алекситимия как проявление «блокировки аффекта» (Kristal H., 2006) позволяет максимально трансформировать непереносимые аффекты в соматовегетативные симптомы. При этом разобщение целого комплекса психических процессов и их психологического содержания ярко демонстрирует диссоциацию как сложный процесс адаптации к травме, а эффекты приема алкоголя и его функции как копинг-стратегию.

В нашем исследовании показано, что при определенных условиях происходило структурирование травматического опыта и результатов алкогольной диссоциации, а значит, и суммирование тематически разнородных «архивов» (травматического и алкогольного). Явные и латентные стимулы, имеющие большое значение для актуализации патологического алкогольного влечения, в этом случае приобретали триггерные функции для запуска целого комплекса переживаний, которые симптоматически соответствовали клинике ПТСР. По тождественной схеме возможна актуализация и алкогольного влечения, поскольку аффективная компонента в данном случае являлась связующей между травматическим и алкогольным «архивом». В этом смысле аффект рассматривался как один из конструктов, лежащих в основе алкогольного влечения.

В таблице 3 приведены сравнительные характеристики ПТСР и алкоголизма в контексте диссоциативных механизмов формирования и симптомообразования.

Таблица 3

Сравнительные характеристики ПТСР и алкоголизма

Критерии

сравнения

ПТСР

Алкоголизм

Фактор причинности

Массивная психотравматизация. Тяжелый стрессор по своим характеристикам несовместим с обыденным жизненным опытом

Обращение к алкоголю с различными типами мотивации. Алкогольное опьянение (модифицированное состояние) – психофармакологическая диссоциация

Механизм формирования

Первичная диссоциация

Психофармакологическая диссоциация (альтерация сознания)

Темп формирования диссоциированного «архива»

Одномоментное формирование травматического опыта (архива)

Кумуляция альтераций сознания. Постепенное формирование алкогольного опыта (архива)

Происхождение архива.

По своему происхождению архив диссоциированный

По своему происхождению архив диссоциированный

Содержание диссоциированного архива

Травматический опыт – опыт насилия и беспомощности, запредельных эмоционально дезорганизующих состояний.

Опыт альтераций сознания. Обыденное содержание – измененное содержание посредством психотропных эффектов алкоголя. Доступ к психологическим ресурсам (Завьялов В. Ю., 1988).

Структура диссоциированного опыта

Аффективные, когнитивные, соматовегетативные, поведенческие компоненты

Аффективные, когнитивные, соматовегетативные, поведенческие компоненты

Результат

Формирование двойной идентичности

Формирование двойной идентичности

При исследовании характера аффективных нарушений, обусловленных длительной алкогольной диссоциацией в период формирования ремиссии, были выделены, описаны и изучены пять клинических вариантов аффективных состояний: тревожно-депрессивный (37,1 %), депрессивный (13,3 %), дисфорический (10,5 %), ангедонистический (22,9 %), алекситимический (16,2 %). Представленность аффективных вариантов в зависимости от стадии формирования алкоголизма проиллюстрирована на рисунке 1.

Изучение аффективных нарушений при алкоголизме было продиктовано необходимостью исследовать влияние долгосрочных эффектов алкогольной диссоциации на аффективную сферу у лиц с зависимым поведением.

Рис. 1. Клинические варианты аффективных нарушений

при алкоголизме (II и III стадия)

Примечание. 1 – тревожно-депрессивный вариант, 2 – депрессивный вариант, 3 – дисфорический вариант, 4 – ангедонистический вариант, 5 – алекситимический вариант

Тревожно-депрессивный вариант (n=78). В отличие от других вариантов, тревожная симптоматика наблюдалась практически на всем протяжении периодов становления ремиссии и собственно ремиссионных состояний, изменяясь как по содержанию, так и по интенсивности проявления. Временная экспозиция проявления депрессивных расстройств (от начала становления ремиссии) составила в среднем 6,2±1,84 месяца. Клинически депрессия не отвечала формальным критериям «депрессивного эпизода» по МКБ-10. В клиническом отношении у пациентов данной группы на первом плане были расстройства настроения (гипотимия), а не критерии ангедонии и анергии (основные критерии депрессивного эпизода по МКБ-10). Клиника аффективных нарушений при данном варианте имеет внешнее сходство с характерологическим вариантом дистимии.

Депрессивный вариант (n=28). При данном варианте уже на этапе становления ремиссии можно было верифицировать гипотимические нарушения на фоне выраженной соматовегетативной симптоматики. По темпам формирования зависимости данные пациенты занимали промежуточное положение (11—15 лет), а временная экспозиция проявления депрессивных расстройств (от начала становления ремиссии) составила в среднем 7,4±2,42 месяца.

Дисфорический вариант. Лица с доминирующим аффектом по типу дисфорического составили немногочисленную группу (22 человека – 10,5 %). В клинической картине уже на этапе состояния отмены на фоне соматовегетативных дисфункций наблюдались вспышки недифференцированной либо адресной злобы и агрессии в отношении окружающих. Временная экспозиция проявления дисфорических расстройств (от начала становления ремиссии) составила в среднем 2,4±1,16 месяца.

Ангедонистический вариант (n=48). В клинической картине доминировали проявления ангедонии невозможности испытывать радость (удовольствие) от тех видов деятельности, которые прежде давали такую возможность. Утрата активности и интереса, отсутствие устойчивой мотивации к небезразличной ранее деятельности главные характеристики при данном варианте. При формализации описания клиники данного варианта обращал на себя внимание тот факт, что лица, отвечающие критериям и описанию данного варианта аффективных нарушений (39 человек – 81,3 %) относились к группе пациентов с высокой прогредиентностью алкоголизма. Поэтому в данной выборке наблюдались высокие показатели по шкале DES (14,36±2,18), косвенно указывавшие на существенное участие в формировании данного типа аффективных нарушений механизмов диссоциации. Значительно чаще у пациентов с подобного рода аффективными нарушениями отмечалась положительная взаимосвязь с неблагоприятными событиями в детском периоде жизни (алкоголизирующаяся семья; проблемы, ассоциированные с непредсказуемым модифицированным поведением родителей). Явления ангедонии в нашем исследовании имели тенденцию к затяжному течению и существенно ограничивали социальное функционирование пациентов из данной подгруппы. В частности, 72 % лиц этой группы (35 человек) относились к группе разведенных. Временная экспозиция проявления депрессивных расстройств (от начала состояния отмены) составила в среднем 9,1±1,36 месяца.

Алекситимический вариант (n=34). В клиническом отношении лица данной категории практически не дифференцировали тревогу и депрессию, не могли отделить и описать соматовегетативную симптоматику как часть расстройств, связанных с измененным аффективным функционированием. Более того, при работе с этими пациентами были выявлены полная неспособность к фантазированию и выраженная гипосимволизация, что указывает на тот факт, что алекситимия в этой группе является стабильной личностной характеристикой. Высокие показатели по DES (14,28±3,14) и TAS (74,2±1,6) были тесно взаимосвязаны с психогенным травматическим опытом детства (физическое и психологическое насилие со стороны алкоголизирующихся родителей). В жалобах пациентов доминировали соматические проблемы, что связано с соматизацией аффекта, его диссоциацией от целого комплекса переживаний психогенного травматического характера и дистанцированием от других психических компонентов в норме интегрированных психических и психофизиологических процессов, что убедительно доказано в современных работах (Kristal J., Kristal H., 2006).

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 8 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»