WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 ||

В первом параграфе второй главы «Национальная идентичность и транснациональное социальное пространство» показано, что транснационализм и транснациональная область затрагивают многообразие взаимозависимостей между отдельными людьми, несмотря на: географические, социальные и культурные границы более чем в одном государстве, в отдельно взятой области общественных отношений. Автор обозначил ключевые моменты развития идей и формулировки, чтобы обозначить существующие тенденции описываются транснациональную деятельность как деятельность, периодически повторяющуюся во всех странах и требующую постоянного и значительного фиксирования во времени ее участниками.

В диссертационном исследовании подчеркивается, что транснационализм выходит за рамки традиционных границ национальных государств. Базисом консенсуса теоретиков транснационализма является, вероятно, понятие транснационализма как процесса или ряда процессов. Процессы глобализации опираются на современные научно-технические, экономические, политические, культурно-ценностные основания. Модифицированные национально-региональные и индивидуальные ценности вынуждены отступать или приспосабливаться к глобальным институтам. Сторонники и адепты транснациональных, мондиалистских ценностей стоят на позиции дихотомичности национальным ценностям.

Но очерченная тенденция не единственная. Термин «глобализация» как бы камуфлирует то важное обстоятельство, что состояние сознания людей, вовлеченных в процессы глобализации, таково, что, согласно достоверным опросам, лишь малая часть населения, интегрирующихся государств приемлет «космополитические ценности».

Э. Гидденс ставит и интерпретирует фундаментальные вопросы нации, национализма и национального государства. С его точки зрения национальная идентичность и чувства принадлежности к нации не могут быть конструктивной силой, ибо национализм и националистические устремления, обычно воинственные, становятся причиной разрушительных конфликтов.

Действительно, национальное выступает как важнейшая социальная константа в мире социальных переменных. Одновременно рост национального самосознания можно представить и как естественную реакцию на стандартизацию социальной жизни. Культурная многоукладность и национальная самобытность находятся сегодня под угрозой, человечеству стремятся навязать какую-то одну модель как единственно верную, нивелировать все его многообразие под один трафарет. Отсюда естественная реакция народов – защитить себя, свою уникальность. Нарастающие антиглобалистские тенденции связаны с тем, что люди хотят быть не представителями некоего общего безликого мира, а носителями конкретного этнокультурного, национального сообщества.

Диалектика противоречий между процессами, происходящими на макроуровне и развивающимися на микроуровне процессами, порождает необходимость регулирования и разрешения этих противоречий на некоем пограничном, промежуточном уровне. Этот промежуточный уровень позволяет адаптировать общие глобальные тенденции к местным специфическим условиям, что дает возможность в нарастающем процессе унификации и стандартизации сохранить разнообразие социального мира, защитить уникальность каждой культуры. В отличие от макроуровня промежуточная ступень дает возможность операционального выхода на конкретную национальную самобытность, что повышает гарантии ее защиты и сохранения. С другой стороны, на место государства единообразного большинства приходят мультикультурные государства, то есть государства различных меньшинств: социальных, культурных, этнических, конфессиональных и других, оберегая исторические традиции и сохраняя этнокультурный плюрализм.

Таким образом, роль среднего, промежуточного уровня диктуется необходимостью снятия противоречий между глобальными и локальными тенденциями, между социальной интеграцией и дифференциацией мирового сообщества, между унифицированной регламентацией всех сфер общественной жизни и местными историческими традициями.

Если глобализация – это движение сверху вниз, от макро- к микроуровню, то регионализация – это движение снизу вверх – от микро- к макроуровню. Во-вторых, отдельное этническое сообщество (мезоуровень), и человечество в целом (макроуровень) представляют собой, если не незыблемые, то, по крайней мере, готовые, завершенные формы социальной организации. В-третьих, идентификационные модели в силу своей функции изменчивы и динамичны. Логика постоянных перемещений через этот пограничный слой делает его гибким и подвижным.

Во втором параграфе «Социологический постмодерн: проектирование национальной идентичности» обосновывается необходимость социологического анализа многочисленных изменений в процессах глобализации и транснационализма. Многие теоретики постмодерна и глобализации предполагают, что действительно существует «новый всемирный порядок», включающий фундаментальные изменения даже в нашем восприятии времени и пространства.

В этом новом мировом порядке государство-нация имеет узкое понимание. Автор отмечает в диссертации, что исследователи хотят не только выйти за рамки «национального положения вещей», которые толкуют изгнание с мест проживания как ненормальное явление, однако считают, что нация-государство изжило себя, и предлагают начало нового транснационального сознания, «пост-национального воображения».

Основной чертой, приписываемой постмодернизму, является перманентный и непреодолимый плюрализм культур, коллективных традиций, идеологий, или компетентность и признание этого плюрализма. Никакое знание нельзя оценить вне контекста культуры, традиций, языка, что делает его возможным и наделяет значением. Следовательно, нет никаких критериев подтверждения правильности, которые сами по себе могли быть обоснованы контекстом. Без объективных социологических ориентиров проблема мира постмодерна заключается не в том, как глобализовать превосходящую культуру, а в том, как способствовать взаимопониманию между культурами.

Существует три главных формы давления снизу. Это субгосударственный национализм, разделение языков и противопоставление центра и периферии. Рамки, в которых они вырабатываются, – это глобализация субъектов. Самым важным является то, что эти «суб-этнические» группы создают и видят свою идентичность.

Таким образом, во-первых, каждое общественное действующее лицо не только имеет рефлексивно организованную биографию, но и живет ею в условиях потока социальной и психологической информации о возможном жизненном пути, утверждает постмодерн. Формирование национальной идентичности, во-вторых – это своего рода вид социального действия, которое происходит в контексте внешних условий. В-третьих, если модерн всегда допускал выбор между различными базисными идентификационными матрицами, рефлективность современной жизни последних лет делает этот выбор более трудным и более индивидуальным. В-четвертых, существуют ожидания морально справедливых форм жизни, которые будут способствовать самоактуализации в контексте глобальной взаимозависимости.

В третьем параграфе «Движения контридентичности: концепция действующего человека» обосновывается изучение общественных движений, которое имеет достаточно богатую и полную историю в конце прошлого века. Существует много конкурирующих определений того, чем является общественное движение, развитию которого способствовали научные работы выдающихся социологов Г.Блумера, Дж.Маккартни, М.Зальд, А.Турена, А.Мелуччи, М.Кастелльса и Ч.Тили.

Транснациональные общественные движения сами по себе особенно не новы. Транснациональный набор общественных движений включает: организацию сети политических выступлений на большом расстоянии, увеличение возможностей объединения ресурсов, усиление процесса создания объединений и союзов; оказание поддержки людям низкого социального статуса и налаживание контактов с «верхами»; и усиление процесса умножения, посредством чего потоки давления питают друг друга на совокупной и взаимно укрепляющей основе.

Так же, как и национальные или локальные аналоги общества транснациональных общественных движений должны выйти за стратегические рамки и поддержать контридентичности, которые побуждают своих членов к вовлечению в коллективное выступление, акцию. Контридентичности представляют собой ячейку в цепи между личностью и системой культуры, или ряд позиций, обязательств и правил поведения, которые можно ожидать от тех, кто принимает идентичность и присоединяется к ней. Такие идентичности обсуждаются и пересматриваются самими активистами по мере того, как члены группы активно работают, чтобы определить коллективное «мы» и его отношение к противникам.

Внутри транснациональных организаций активисты более привилегированного происхождения чаще вступают в диалог (как прямой, так и косвенный) со своими оппонентами из бедных стран. Такой обмен перспективами среди активистов, которые уже разделяют приверженность к определенным идеологиям, целям, и даже сами организации служат сенсибилизации активистов в пределах альтруистских понятий о транснациональном сотрудничестве и необходимости в более справедливой «транснационалистской» перспективе.

Государство является тем, что придает неправительственным организациям законность и защищенность своим законом и уставом. Неправительственные организации по правам человека, принявшие на себя роль «совести» человечества в контроле и информирует о нарушении прав человека, а также в защите жертв насилия, получают разрешения на свою деятельность в правовом поле государств.

Одной из миссий международных организаций и основополагающими международными правовыми нормами явилось построение транснациональной культуры, приписанной к нормам права. В этом отношении неправительственные организации были чрезвычайно активны в движении к контридентичности в ХХ веке. Они стремились положить конец, как военным, так и экономическим приёмам ведения войны, потому что находящийся в невыгодном положении рабочий класс обычно платит самую высокую цену за государственные конфликты. Они также стремились покончить с прерогативой каждого суверенного государства вести войну или ввязываться в другие действия, которые могут принести вред человеческому обществу. Неясным остается, до какой степени международное право эффективно при формировании идентификационного поведения, идентификационных стремлений используется государствами в качестве навязывания идентификационных матриц этнического содержания.

Миграция – далеко не новое явление, новой является идея закрепленной связи между группами людей и территорией, что было связано только за прошедшие несколько веков с установлением государств-наций. Более того, способность связи и передвижения на большие расстояния облегчает эмигрантам сохранение своей изначальной культуры и помогает противостоять ассимиляции с культурой страны.

Конфессиональная принадлежность может являться «почвой» для принятия контридентичности как альтернатива секулярной национальной идентичности государства и общества. Хотя религию редко рассматривают как идентификационную матрицу, религиозное сознание в условиях, когда религия «национализируется», становится механизмом мобилизации масс и сплочения элит, конфессиональность определяет движение к новому типу государственности или «устранению» государства для реализации проекта религиозной общины (умма в исламском мире).

Существуют еще и другие идентичности, конкурирующие с социологическими образцами государства и стран: преступные синдикаты, террористы, революционеры – все стремятся или избежать государственной власти, или занять ее место используют контридентичность для достижения политических амбиций или консолидации собственных рядов.

Таким образом, во-первых, транснациональное социальное пространство размывает основу традиционных идентичностей в виде локальных общностей или национальных государств, делая идентификационный выбор стратегией, диктуемой логикой «конкуренции или кооперации» в современном мире. Во-вторых, эпоха постмодерна являет период взрыва идентичностей, как реализации определенного сопротивления или желания интеграции в современный глобализируемый мир. В-третьих, усиливается тенденция образования движения контридентичности, которая в большей степени исходит из оппозиции существующим формам национально-государственной идентичности, но в перспективе определяет существование идентичности, связанной с выработкой форм социальной самоорганизации, что для анализа проблем идентичности курдского общества требует применения принципа многомерности идентификационных параметров.

В Заключении подводятся итоги исследования, формулируются общие выводы.

Основные положения диссертации отражены в следующих научных публикациях автора:

В изданиях перечня ВАК Минобрнауки России

  1. Курдская национальная идентичность в Ираке // Гуманитарные и социально-экономические науки. – 2008. – № 2. – С. 160-163. (0,4 п.л.)
  2. Курдская диаспора: национальная идентичность в условиях глобализации//Социально-гуманитарные знания. – 2009. – № 6. – С.245-252. (0,5 п.л.)

Публикации в других изданиях

Pages:     | 1 | 2 ||






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»