WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

С точки зрения формы, интеллектуальные эмоции репрезентируются вербально и невербально. Невербальная форма представлена кинетическими (жестовыми) и мимическими средствами, а также примыкающими к ним физиологическими средствами (изменение цвета лица, смех, плач, вздох и т. п.). Вербальная форма включает языковые единицы и ритмико-интонационные. Для систематизации всего комплекса языковых репрезентаций эмоций в лингвистике предложено понятие языковая репрезентация эмоций, которое конденсирует все средства описания и выражения эмоций (Д. А. Романов, 2004). Большинство исследователей предлагают выделять следующие разноуровневые языковые средства выражения семантического содержания: словообразовательные, лексические, грамматические, лексико-грамматические (лексико-синтаксические), синтаксические, контекстные, интонационные (М. В. Всеволодова, 2000; Т. В. Гоголина, 2000; Т. И. Стексова, 2002; Д. А. Романов, 2004; Л. Н. Юровицкая, 2005 и др.).

Все языковые средства находятся в системной зависимости друг от друга, то есть репрезентация эмоций характеризуется многоуровневостью вербального выражения. В качестве важной особенности языковых репрезентаций эмоций отмечается их синсемантизм, то есть недостаточность собственно языкового выражения для передачи сложных эмоциональных состояний, необходимость актуализации в тексте целого комплекса средств для адекватной передачи эмоций (В. И. Шаховский, 1987; С. В. Ионова, 1998; Д. А. Романов, 2004).

Речевые акты сопровождаются паралингвистическими формами общения. В связи с этим в психологии разработана концепция «невербальной утечки информации». Выделяются следующие средства экспрессии эмоций и чувств: мимические (особенности мимики и пантомимики: улыбка, выражение глаз, положение бровей и т. п.); психомоторные (выразительные движения: жестикуляция, обнимание, ласкание, целование и т. п.); звуковые (смех, плач и т. п.); речевые (интонационное оформление, четкость дикции, логическое ударение, чистота звучания голоса, лексическое богатство, свободное и точное выражение мыслей). Подобные проявления называют внешнеэмоциональными (Е. П. Ильин, 2001; В. Л. Марищук, 2001). Именно эти проявления чаще всего находят отражение в описаниях и выражениях состояний персонажей в художественной литературе. Определенное внешнеэмоциональное проявление имеют и интеллектуальные эмоции, например:

1) сомнение: Шварценеггер как-то странно мялся на месте Марии показалось, что его грызут сомнения непонятной природы, и она испуганно подумала, что эти сомнения могут касаться ее (В. Пелевин. Чапаев и Пустота);

2) удивление: Дарья сидела на табуретке с совершенно потрясенным видом, раскрыв рот, распахнув глаза, и смотрела на что-то удивительное за спиной Ольги. И что там такого удивительного (И. Волчок. Будешь моей мамой);

3) интерес: Инна внезапно почувствовала жгучий интерес. Такой, что даже головная боль полыхнула напоследок и сгорела (Т. Устинова. Первое правило королевы);

4) догадка: <…> Не складывается! Нет, Иван Францевич, тут другое! Фандорин даже со стула вскочил – так залихорадило его от мыслей (Б. Акунин. Азазель).

Из звуковых средств выражения экспрессии наиболее характерными являются смех и плач, выражающие различные эмоции и разные оттенки смысла. Речь, следовательно, представляет собой лишь одно из средств выражения интеллектуальных чувств и эмоций, а средства репрезентации эмоции в целом – это совокупность всех потенциально возможных форм и способов вербальной и невербальной репрезентации эмоции.

Во 2-ом параграфе – «Семантика сомнения в речи: возможные параметры изучения» – содержится анализ возможных подходов к изучению семантики сомнения в традиционной лингвистике.

Анализ научной литературы показал, что языковая категоризация семантики сомнения получает фрагментарное освещение, и это, с одной стороны, отражает многомерность самого предмета анализа, а с другой – множественность исходных принципов, различия научных парадигм.

В частности, на материале английского языка была предпринята первая попытка изучения семантики сомнения как лингвокультурного концепта с позиций лингвокогнитивного подхода. Предложена следующая дефиниция сомнения, принятая в настоящем исследовании за рабочую: «Сомнение – это такое эпистемическое состояние, в котором субъект занимает вероятностную и притом негативную когнитивную позицию относительно истинности некоторого суждения Р» (Юровицкая Л. Н. Английский лингвокультурный концепт «сомнение» и способы его языковой манифестации: Дис. … канд. филол. наук. Самара, 2005. С. 82-83).

На материале русского языка семантика сомнения традиционно описывается в рамках субъективной модальности (Г. А. Золотова, 1973; В. В. Виноградов, 1975; И. А. Филипповская, 1978; М. И. Откупщиков, 1988; Русская грамматика, Т.II, 2005), изучается как микрополе в функционально-семантическом поле достоверности (Теория функциональной грамматики, 1990; В. Н. Тарасенко, 1998; Т. В. Гоголина, 2000, 2005) или как модусная категория (Т. В. Шмелева, 1990; Н. Д. Арутюнова, 1999; Т. И. Краснова, 2002; О. А. Кобрина, 2006). При этом эмоциональная составляющая семантики сомнения остается, как правило, за рамками лингвистических изысканий, несмотря на то, что она регулярно вербализуется в речи. Однако изучение вопроса о месте семантики сомнения в функционально-семантических полях русского языка, анализ взаимосвязей категорий эмотивности, оценочности и субъективной модальности, а также модусных категорий, показали, что семантика сомнения имеет сложную структуру и функционирует в речи на пересечении нескольких семантических зон, тесно взаимодействуя с категориями оценочности, эмотивности, состояния, предположительности, возможности, вероятности, эвиденциальности, приблизительности, кажимости.

Именно поэтому сложную семантику сомнения предлагается изучать с опорой на теорию категориальных ситуаций (А. В. Бондарко, 2002), «от смысла к форме» и от «формы к смыслу», что соответствует современным тенденциям развития лингвистики, которые ставят в центр внимания исследователей позицию говорящего. В связи с этим в § 2 рассматриваются также важнейшие компоненты структуры функциональной грамматики: «семантическая категория», «функционально-семантическое поле», «инвариантная категориальная ситуация», «вариантная (сопряженная) категориальная ситуация», «среда», «функция».

3-ий параграф – «Основные проблемы эмотиологии» – посвящен новому направлению в лингвистике – эмотиологии или лингвистике эмоций. Эмотиология является междисциплинарной отраслью науки: данное научное направление возникло на стыке психологии и традиционного языкознания. В основе лингвистической теории эмоций лежит концепция, предложенная в 1987 году В. И. Шаховским и разрабатываемая учеными Волгоградской лингвистической школы.

На языковом уровне эмоции трансформируются в эмотивность. Эмотивность - имманентно присущее языку семантическое свойство выражения эмоциональности как факта психики системой своих средств, отраженные в семантике языковых единиц социальные и индивидуальные эмоции (В. И. Шаховский, 1987; 2009). Категория эмотивности выражает эмоциональное состояние говорящего и манифестируется как в произносимой, так и во внутренней речи.

Анализ основных проблем эмотиологии выявил, что категория эмотивности признается исследователями не только функционально-семантической, но и глобальной полистатусной когнитивной категорией. Когнитивный характер данной категории обусловлен акцентом на ментальное обобщение концептуальной сущности языкового представления эмоции (О. Е. Филимонова, 2001). В рамках эмотиологии эмоции рассматриваются в тесной взаимосвязи с когнитивными процессами. Границы категории эмотивности размыты, и обнаружить ее можно в основном в художественных текстах. Благодаря признанию эмотивности полистатусной когнитивной категорией был разработан метод «проникающего изучения категории эмотивности в тексте» (О. Е. Филимонова, 2001; 2007), который применяется для изучения эмоции сомнения в реферируемом диссертационном исследовании.

Вопросы о критериях выделения эмотивных высказываний и стратификации представления эмоций в речи остаются дискуссионными. По всей видимости, эмоции, как особый тип информации, передаваемой в речевом общении, имеют четыре ипостаси:

1) эмоция как объект рефлективной, познавательной деятельности человека – описание эмоций в речи;

2) эмотивный компонент значения языкового знака – выражение эмоций в речи при доминировании рациональной оценки над эмоциональной;

3) эмотивное значение в статусе доминирующего компонента содержания языкового знака – выражение эмоций в речи при доминировании эмоциональной оценки над рациональной;

4) физиологически обусловленная эмоциональная реакция на определенный раздражитель – отражение эмоций в речи (Л. А. Пиотровская, 2005).

Вторая глава «Стратификация семантики сомнения в современном русском языке» – посвящена непосредственно стратификации семантики сомнения.

В 1-ом параграфе «Категориальные ситуации сомнения» – на основе проведенного анализа выделяются и анализируются инвариантная и вариантные типовые категориальные ситуации сомнения. Под типовой категориальной инвариантной ситуацией сомнения предлагается понимать такое положение дел, при котором говорящий:

1) обладает или не обладает достаточным знанием о некоторых имеющих/имевших место реальных или предполагаемых событиях, явлениях, фактах действительности;

2) стоит перед альтернативным выбором – «не знает Р или не Р», где Р – некоторое суждение (пропозиция);

3) занимает вероятностную негативную когнитивную позицию относительно истинности некоторого суждения Р – «более вероятно не Р»;

4) отдает или не отдает себе отчет в том, следствием чего становится сомнение в истинности пропозиции.

Ситуация (положение дел) сомнения предполагает следующие составляющие: субъект (тот, кто испытывает сомнение); объект (то, что подвергается сомнению); проявление первым модальной оценки (рациональной и/или эмоциональной) второго; причина, вызывающая (стимулирующая) оценочное отношение субъекта к объекту.

Список микрополей, тесно взаимодействующих с микрополем сомнения в рамках функционально-семантического поля достоверности, выглядит следующим образом: микрополе возможности, вероятности, предположительности, кажимости, эвиденциальности, приблизительности/неточности качества или количества. Каждое из этих полей находится в оппозиции к функционально-семантическому полю уверенности. Микрополе сомнения в процессе своего функционирования в пространстве поля достоверности тесно взаимодействует с функционально-семантическими полями эмотивности, состояния, оценочности.

Группировки полей и их пересечения служат исходным пунктом для анализа соответствующих категориальных ситуаций и их взаимных связей в системно-категориальном аспекте, и, соответственно, для выделения вариантных категориальных ситуаций. Исходя из этого, можно выделить следующие типовые вариантные категориальные ситуации сомнения:

1) сомнение-предположение:

Мать в сердечном приступе (предположительно) ссадили с поезда на полустанке, не подумав о длине перегона (Г. Щербакова. Восхождение на холм царя Соломона с коляской и велосипедом);

2) сомнение – возможность: Она подружилась с молодыми актёрами-американцами, и они пригласили её в свою труппу, и теперь она, наверно, поедет в Штаты, в Чикаго (А. Масс. Ниша);

3) сомнение – вероятность: Вадька готовил аппаратуру: – О, а это для тебя! Я и не заметила ее сразу, а она была розовая, пышно раскрывшаяся, с капельками на листьях. – Для меня – Поклонники, наверное, – улыбнулся Вадька, осторожно вынул розу, вручил ее мне и принялся за работу (М. Барыкова, М. Алисов. Единственное число любви);

4) сомнение – кажимость: Некоторое время спустя дома стали пониже и пореже, во мраке вроде бы поплыли очертания деревьев, а еще минут через пятнадцать потянулись окруженные садами особняки (Б. Акунин. Азазель);

5) сомнение – эвиденциальность: Каменская – незамужем, через полтора месяца свадьба. Говорят, что с ней лучше не связываться, совершенно непредсказуема и превосходная актриса, кого угодно вокруг пальца обведет (А. Маринина. Шестерки умирают первыми);

6) сомнение – приблизительность/неточность качества или количества: Она могла держаться на ней долго, на ноте, так что даже куры прятались кто куда, не то имеющие соображение собаки, которые учуивали ноту «ля» («си») за момент до ее возникновения (Г. Щербакова. Восхождение на холм царя Соломона с коляской и велосипедом);

7) сомнение – эмоциональное состояние (отношение): Я знаю только одно: человек есть объективный носитель разума, все, что мешает человеку развивать разум, – зло, и это зло надлежит устранять в кратчайшие сроки и любым путем. Любым Любым ли.. Нет, наверное, не любым. Или любым Слюнтяй! – подумал он про себя. – Надо решаться. Рано или поздно все равно придется решаться (А. Стругацкий, Б. Стругацкий. Трудно быть богом);

8) сомнение – оценка: <…> Чувствительность у пострадавшего не нарушена. Соображение – тоже. Понимает, что валяться на мокрой от росы траве – удовольствие сомнительное, просит соломки подстелить (В. Андреева. Прививка от бешенства).

Во 2-ом параграфе главы – «Описание, выражение и отражение интеллектуальной эмоции сомнения в речи» – выделяются и анализируются способы репрезентации семантики сомнения в речи. Представляется возможным выделить следующие варианты описания сомнения:

1) эмоция сомнения, испытываемая персонажем, может быть объектом наблюдения со стороны автора или другого персонажа:

Вика рассказала мне: Дина долго сомневалась, ехать ей или не ехать. Сомнения решил случай: кто-то из одноклассников её сына приколол ему сзади к курточке бумажку, на которой было написано: «Я – еврей» (А. Масс. Ниша);

2) эмоция сомнения может быть объектом самонаблюдения персонажа и последующей автоинтерпретации:

Дьявольское сомнение каждый раз сверлит мой мозг, не отпускает, покрывает испариной страха и стыда (И. Ефимов. Новгородский толмач);

3) обобщенное жизненное наблюдение автора или персонажа:

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»